Арена Экзэров: 14 инцидент

Идеальную тишину, что придавала напряженности атмосфере, нарушали монотонные, размеренные шаги, судя по походке, неспешно разгуливающего человека. Но, согласитесь, редкому идиоту взбредет в голову прогуливаться по мрачному и весьма подозрительному коридору, что освещался лишь какой-то жалкой, порою слабо мигающей лампочкой, которая, казалось, вот-вот отвалится; вот и Евгений шел тут не без весомой причины. Несмотря на то, что руки были спрятаны в карманы отличающегося идеальной белизной халата, даже сквозь грубую материю было видно нервозно постукивающие пальцы — эта атмосфера действительно давила на нервы, да еще и пробуждала давний, практически забытый и спрятанный в укромных уголках разума страх темноты. Вот, ученый приблизился к запылившемуся побитому стенду, на котором висели чуть изорванные фотографии двадцати пяти экзэров — плодов его экспериментов. Над каждым Евгений упорно работал, все не прекращая попыток положить основу идеальной, сроду божественной расе, но своей цели не достиг, хотя и способности экзэров поражали. Правда, во время создания одного из них возник сбой, но Евгений результатом остался довольный — ведь благодаря этому сбою он создал сильнейшую. Кривая, несколько пугающая улыбка тронула тонкие губы парня, придавая угрюмому лицу со слишком изящными и тонкими чертами лица для статуса этого человека, какое-то более теплое, но все же отталкивающее выражение. Однако истинные эмоции прочесть на лице Евгения было нельзя: как говорится глаза — это зеркало души, а у ученого они вечно скрыты очками, через которые нельзя было разглядеть даже цвет радужки. Блондин хмуро сдвинул брови, вспомнив, что почти с самого своего создания Шестнадцатая не оставляла попытки снять эти самые очки, за что не раз получала и что страшно раздражало ученого. «Эти экзэры совсем как дети» — подумалось Евгению. — «Даже страшновато от того, что такие силы получают именно эти детишки-переростки». Хоть и сам Евгений особым здравомыслием, что удивительно сочеталось с гениальностью ученого, не отличался, его мысли были вполне обоснованы; но, сказать по правде, переживал он по поводу этого не так уж и сильно — если один из экзэров станет положенным в основу идеальной расе, то какая к черту разница? — Отец, я знаю, что ты тут, — раздался приглушенный, несколько сиплый девичий голосок за поворотом, куда собственно после недолго ступора Евгений и направился. Встреча с одним из экзэров для него неожиданностью не была, так как она запланирована заранее, но, увы, не мудрено растеряться, когда оказываешься резко выкинут из собственных мыслей. И там, возле изорванных побагровевших от чьей-то крови штор, над бездыханным нынче телом, еще не утратившим до конца свое тепло, склонился маленький девичий силуэт, что прятался под плащом. — Неплохая работа, — заметил Евгений, оглядывая павшего экзэра. Черные вьющиеся волосы были сбоку урезаны — видимо, его противница пыталась его зарезать, что у нее сначала не вышло; на бледном, измазанном в собственной крови лице явно читалась гримаса ужаса, что неудивительно для умирающего, а карие остекленевшие глаза устремили навсегда утративший подвижность взгляд в потолок; рванная рана пересекала его живот, и это объясняло алеющую кровавую лужицу, в которой и лежала жертва. Евгений все же почувствовал некое сожаление — каждый экзэр его творение, иными словами его дите, к которому как никак ученый привязан; но тут особый случай. — И вполне неплохо для начала игры… Кстати, давай-ка вспомним правила. Ведь ты как никто другой должна хорошо их знать, — пробормотал светловолосый, наконец оторвавшись от созерцания трупа и устремив взор на сжавшуюся фигурку убийцы. — Если один экзэр бросает вызов, а другой его принимает, формируется невидимая арена для боя, в котором победа будет засчитана кому-то из них только в случае смерти проигравшего, и победитель становится на шаг ближе к Абсолютной Победе. Абсолютным Победителем станет последний выживший экзэр, и он будет основой для новой, идеальной расы, — не мешкая, тут же изложила давно заученный текст девочка, нервно теребя краешек плаща бледными тонкими пальцами — сколько бы раз эти правила не слетали чеканно с уст, они все равно вызывали у нее особый теплый трепет, ведь ни один экзэр не относился к речам создателя так же яро и даже чересчур серьезно как она; а Евгения это устраивало, ведь когда сильнейший экзэр столь предан ему — это очень даже хорошо. Разве можно не наслаждаться тем незабываем чувством, когда неопознанная, огромная мощь в твоих руках — безвольная марионетка на акриловых нитях? — Правильно, — медленно и уверенно кивнул ученый, проведя ладонью по макушке подопечной в знак одобрения, чем уже вызвал у нее радостный румянец. — И первый ход за тобой, а для остальных это будет знак, знак начала игры, Шестнадцатая… …или чего-то большего.