Так определила судьба

Наверняка, большинство считает, что лучше всего — это родиться альфой. Ну, конечно, а как же иначе. Они гордые, сильные, смелые, с волевым характером, всегда в центре внимания, думают, что все должны им подчиняться, и ни во что не ставят других, кроме себя и прочих альф. А как везёт семье, когда в ней рождаются альфы... У нас именно такая семья. На протяжении нескольких десятков лет в нашей семье всегда рождались альфы. Они всегда были на хорошем счету у других из-за своих характеров и блестящего ума. Благодаря этому у нас образовался семейный бизнес, расширившийся до огромных размеров, а рождение альф в семье только укрепляло её и не давало подкоситься из-за недочётов и других мелких проблем, которые и так были редкими случаями в компании. Выразительная внешность, брутальные черты лица, сильный и уверенный в себе запах альф привлекал к себе всех омег в округе, но только избранным омегам, связанным с бизнесом, или омегам с хорошей родословной было позволено вступить в брак с этими альфами. Даже находка своего истинного не давала права взять его в брак, хотя некоторые всё же не спорили с природой и, бросая семью, оставались с возлюбленными. После чего связь с этими альфами прекращалась. Так было всегда: в семье рождался альфа, заканчивал школу и начинал работать в компании своей семьи, после чего из предложенных кандидатов выбирал омегу, женился на нём, у них рождался ребёнок — альфа, и так по кругу. Пока в семье не родился я — омега! Это было ужаснейшей новостью для семьи! Меня хотели спрятать, отдать в роддом, что угодно — лишь бы скрыть этот позор. Но дедушка не разрешил сделать это, так как мой отец сам виноват, и, как настоящий альфа, должен принять это и жить с этим. Из-за этого можно с лёгкостью представить, как я живу. Вечные упрёки в мою сторону, презрение отца и остальных членов семьи, различные слухи и насмешки за моей спиной, хотя за какой спиной, это говорили мне напрямую! Только папа всегда со мной играл и нормально разговаривал. В детстве мне всегда было интересно: почему так? Я всегда старался, слушал всё, что говорили, ничего не просил, не шумел и не играл, чтобы никому не мешать. Всегда был послушным и тихим, каким и должен был быть. Я не рыскал по всему дому в поисках чего-то интересного, а всегда оставался в своей маленькой комнатке. Наверное, это была самая маленькая комната во всём доме, так как даже у швабр и моющих средств комнаты были больше. В ней было небольшое окошко, через которое я наблюдал за окружающим миром, а иногда можно было слышать различные сплетни окружающих. Из них я узнал, что мой папа был истинным отца, но не мужем, его называли любовником. Конечно, тогда это было незнакомое для меня слово, и оно мне нравилось, так как там был корень "любов", что для меня было схожим со словом "любовь". Значит, отец всё же любил папу, хоть и почти никогда не приходил домой. Я узнал, что у меня есть старший брат от мужа отца, он тоже был альфой, но я его никогда не видел. Наш дом был очень большой, и я жил в его северной стороне, мне нельзя было ходить в остальные части дома, но даже так мне хватало места сполна! Напротив нашего дома есть речка, а на другой её стороне тоже есть дом, но он слишком далеко, чтобы что-то оттуда разглядеть, да и мне это не особо важно было. Мы с папой живем в разных комнатах, но даже так мы часто проводим время вместе. Он очень красивый и добрый. Никогда не грустит и постоянно улыбается, очень неуклюжий и заботливый. Иногда мне рассказывает различные истории о далёких странах и людях. Папа может иногда так заговориться, что его не остановить, это всегда смешило меня! У него тонкие черты лица, красивые синие глаза. Длинные, до спины, пепельные волосы, он ростом с горничных, которые у нас работают, а еще у него добрая улыбка. Я всегда восхищаюсь им, когда он улыбается! Хоть он и не выглядит таким же сильным, как остальные, но его руки всегда тёплые. Мы всегда выходим посмотреть в саду на распустившуюся сакуру. Её падающие розовые лепестки покрывают невысокую траву, как одеяло. Мы часто садимся под её ветками, на этот розовый коврик, папа начинает читать книгу, а я лежу у него на коленях, меня тут же поглощает фантазия, и я засыпаю. А какая красота ночью! Когда лунный свет озаряет остывающую землю, после солнечных лучей, всё то, что мы видели днём, превращается во что-то иное, захватывающее. Прохладный ветерок играет со страницами книги, не давая прочитать ни словечка, но даже в такие моменты можно просто лечь на землю и смотреть на рассыпанные по небу звёзды. Папа мне часто рассказывал и показывал, как называется та или иная звезда, созвездия. Мне очень нравилось за ними наблюдать, я даже сказал, что хочу изучать их, когда вырасту, на что он только посмеялся своей красивой улыбкой. Идиллия! Как же хочется, чтобы так было всегда, но жизнь следует своему плану, и ты никак не можешь этого изменить... Недавно мне исполнилось 6 лет. Папа приготовил тортик с шестью свечками, который мы с удовольствием съели вдвоём. Он подарил мне бинокль, говоря, что так я смогу наблюдать за звёздами, даже если не смогу выйти на улицу. Хоть он и говорил это с улыбкой, но я почему-то не видел радости в глазах, скорее...печаль? Но не обратил на это внимания, а зря... Через несколько дней здоровье у папы очень пошатнулось и он всё время находился в своей комнате. Я, чтобы его как-то подбодрить, постоянно рисовал картинки, чаще всего нас с ним вдвоём, и через служанку передавал ему их. Я не видел выражение лица, когда он их смотрел, но я очень хотел, чтобы они ему хоть как-то помогли поскорее поправиться. Я верил в это! В последний раз, когда я видел его, он позвал меня к себе. Папа был очень бледным, он очень похудел, но с лица так и не сходила его лучезарная улыбка, которой он улыбался при виде меня. Вот я подхожу к его кровати, где он лежит, еле сдерживаюсь, чтобы не броситься к нему в объятия и сильно прижать, плача у него на плече и крича, чтобы он поскорее поправился. Он зовёт меня по имени, говорит, что очень любит меня и чтобы я всегда улыбался, плакал только от счастья. Говорит быть сильным и твёрдым, верить в то, что я делаю и никогда не сдаваться, как бы трудно мне не было. Не забывать о своей мечте, в будущем изучать звёзды, хоть я и омега, но никому не позволять меня обижать, всегда игнорировать все плохие слова, что про меня говорят. И самое последнее, что он сказал мне, это: Я буду всегда наблюдать за тобой, так что знай, что ты не один. Я не выдержал и заплакал, а он лишь улыбнулся и потрепал меня по пепельным волосам, которые мне достались от него. И, сделав последний вздох, прекратил дышать. Его рука медленно опустилась на постель и глаза закрылись, только улыбка так и не сошла с его губ. Я начал трясти его, но это не помогло. Стоящая за дверью служанка ворвалась в комнату, пытаясь оттащить меня от отца, а сама звала доктора. Когда ей это удалось, меня отвели в комнату. Глаза были мокрые от слёз, я вцепился в её одежду, рыдая и зовя папу. Горничная просидела со мной, пока я не успокоился. Она сказала, что папа попросил её быть со мной вместо него, он знал, что ему недолго оставалось, поэтому выбрал одну единственную служанку сам, в качестве моей личной помощницы, уговорив отца позволить ему эту небольшую дерзость. Я опять заплакал, ведь даже после смерти он помог мне не остаться в одиночестве, я плакал так много и горько, как вообще в жизни не плакал. Потом сам не заметил, как уснул у Хоши на руках, так было её имя. Потом все было как будто в тумане. Похороны, на которых были только те, кто знали папу. Все соболезновали мне, потому что знали, какой он был отличный омега, друг, помощник. О его доброте знали все, это радовало частичку меня, но только частичку. Меня очень тревожило то, что отец не пришёл на похороны папы, хотя я и видел его раз, но я запомнил его лицо, и его тут не было. Я случайно подслушал разговор двух бет, видимо, они знали отца: — Хоть он и узнал, что этот омега сильно болен, даже и носом не повел, чтобы помочь ему, дав денег на операцию, а она могла спасти папу мальчика, — сказал первый. — Да, я тоже был шокирован его холодностью в этом вопросе. Нет, я понимаю, что он не из богатой семьи, но он ведь всё-таки был истинным, и тем более папой ребёнка! — подтвердил второй — Бедный мальчик, жаль, что он родился омегой. Наверняка, будь он альфой, все бы просто тряслись над ним, и его папа не умер бы, — после этих слов я не выдержал и убежал прочь. "Неужели это всё моя вина? Папа умер из-за меня?! Если бы не я, то он бы жил!" — я бежал, не смотря по сторонам, не помня, как я очутился возле реки и как я пробежал охрану. Я споткнулся и упал, но не заплакал, я дал обещание не плакать больше, и я его сдержу! Начался ливень, я сидел у реки и смотрел в воду, костюм был весь грязный и мокрый, да и я сам был не лучше. Я не хотел возвращаться, но зная, что точно получу, должен был это сделать. Я просидел на улице, не зная сколько времени терзая себя. Я просто не мог пошевелиться. В моей голове прокручивались все счастливые моменты с папой, а потом его похороны. Тут неожиданно я услышал хлюпанье шагов по луже, кто-то шёл впереди меня, всё моё тело вздрогнуло, когда я услышал голос: — Эй, ты чего тут делаешь, простудишься ведь!