Так определила судьба

Потом у нас прошёл фестиваль, на котором наш класс решил поставить спектакль, и по воле жребия нам выпал "Ромео и Джульетта". Для того, чтоб определить роли, все тянули листочки, Юу попалось быть братом Джульетты — Тибальтом. Эрику выпадает роль Монаха, Шину — Ромео. Всем нравились роли, особенно омеги радовались, что Шинтаро стал Ромео, они говорили, что может они будут Джульеттой и поцелуют его, и что-то в этом роде. Омега во мне ужасно ревновал, но я сидел с каменным лицом и смотрел в окно, стараясь об этом не думать. Пришла и моя очередь тянуть бумажку, на ней было написано, что я буду Меркуцио, другом Ромео, это меня немного расстроило, но я не подал виду. Как я и думал, роль Джульетты досталась одному слащавому омежке, у которого нет пары, Юу и Эрик эмоционально меня поддерживали. Несколько дней все трудились, делая костюмы и декорации, а также все учили свои роли. — Как же раздражает! — сказал Юу. — У каждого бывают плохие дни, — утешил его Эрик. — При чём тут плохие дни, эта "Джульетта" не может даже одну строчку выучить! У нас тут спектакль уже на носу! — начал кричать омега. — О чём болтаете? — спросил я, только что подошедший из уборной. — Да ты посмотри на это! Как так можно, они уже час одну и ту же сцену репетируют, а этот омега даже строчку нормально сказать не может! — начал Юу. — Он же просто глазки Шину строит! Из-за них нас домой не отпускают! Я домой хочу!! Хочу домой!!! — По-моему, ты слишком эмоционален в последнее время, — заметил я. — Да, Юу-кун успокойся, — поддержал меня Эрик. — Гр... Всё, надоело, я ухожу! — Юу вышел из класса. Эрик подошёл к учителю и отпросил их, а потом побежал за омегой. Я полностью поддерживаю Юу, уже несколько дней все репетируют и времени всё меньше, а этот омега никак не может выучить свои слова. Из-за этого я и Шин по-разному уходим домой, и времени побыть вместе всё меньше, мозг говорит, что это хорошо, можно отдохнуть и так далее, но я заметил, что начал уже скучать по этому, вечно находящемуся рядом парню. В день спектакля всё проходило нормально, не знаю, каким чудом, но слова Джульетта знала на ура. Всё было бы хорошо, если бы не сцены с поцелуями, где Ромео должен был поцеловать Джульетту, хоть Шин и уверял меня до этого, что это не по-настоящему, но даже так я не хотел на это смотреть... Было больно. Поэтому я отпросился уйти, когда все сцены с моим участием закончились. И пока меня не заметили Юу и Эрик, я смылся и побежал в класс за вещами, уже хотел было пойти домой, но тут за мной прибежал Шинтаро. — Ты чего тут делаешь? — спросил я. — У тебя сейчас выступление. — Куда ты идёшь? — игнорируя, спросил он. — Мне домой надо, я устал, поэтому пойду раньше, — я взял рюкзак и направился к выходу, но его перегородил альфа. — Ты ревнуешь? — это меня раздражало так, как он попал в самую точку, но я не собирался этого говорить. — Нет, с чего бы? Это же просто спектакль... В котором, ты сейчас выступать должен! — заявил я. — Дай мне пройти, — попросил я, на что альфа только отрицательно помотал головой и как только я собирался опять ему что-то сказать, он поцеловал меня в губы. Страсть и нежность одновременно, вот, что в нём чувствовалось. Я попытался оттолкнуть Шина, но тот прижал меня к стенке, не прерывая поцелуй. Опять его запах стал сильнее, и от него начала кружиться голова, я уронил рюкзак на пол и уже не мог сопротивляться альфе, которого обнял, немного сжимая ткань на костюме. Через пару минут Шинтаро прервал поцелуй, давая мне вдохнуть воздух, который у меня практически закончился. — Ты ревнуешь? — повторил он, у меня были все мысли в разброс, но я всё-таки выдавил из себя отрицательный ответ. Альфа внутри него зарычал, и он повторил поцелуй, в конце которого, опять спросил этот же вопрос. Я сдался... И прижался к телу своего истинного, и положительно кивнул в ответ. Я не видел его выражения лица, но после этого он поцеловал меня в затылок и снова сказал, что любит меня, поэтому ему никто не нужен, кроме меня. После его слов, я опять стоял красный, как рак, и когда Шин это увидел, то потрепал меня по голове и засмеялся. Тут послышались крики, зовущие Ромео и ему пришлось уйти. Перед уходом, он сказал, что придёт ко мне сегодня ночью, намёк я понял... — И-иди уже! — только и успел я сказать смеющемуся альфе. И после этого пошёл домой. Весь вечер я морально себя готовил к тому, что будет ночью. Да, мы спали один раз, но... Тогда ведь у меня была течка, а сейчас я нормально буду всё соображать, и что мне делать? Я не знаю, как себя вести... Мои попытки полазить в интернете закончились тем, что мой мозг полностью отказался от этой идеи и предложил притвориться, что я уснул. Но омега бушевал во мне, он уже столько дней ждал этого момента, который всё никак не хотел наставать, и вот он... Так что, пересилив себя, я всё же ждал альфу. Ночью, как и сказал Шин, он пришёл ко мне. Я предложил ему поесть, он согласился. Мы как обычно поужинали, и когда я начал мыть посуду, то почувствовал приближение и затих. Шин прижался ко мне сзади и так, как я был ниже, он наклонился и уткнулся носом в макушку, а потом стал жадно вдыхать мой запах. От его действий, по всему моему телу пробежало стадо мурашек. — От... Отойди! я могу тарелку уронить, — сказал я, но понял, что мои слова не подействовали, потому что альфа начал прикусывать моё, наверное, уже красное ухо, но его прервал телефонный звонок. Я побежал к спасительному телефону и взял трубку, в ней кто-то часто дышал, когда я услышал голос, то понял, что это Эрик. У него был странный голос, он дрожал и был растерянным, парень пытался мне что-то сказать. — Подожди, я не понимаю, что случилось? Кто в больнице? Что? В какой? Да, я сейчас приеду! — сказал я и положил телефон, начал одеваться. Я вспомнил произошедшее с папой, так что меня начало всего трясти. — Что случилось? — спросил у растерянного меня Шинтаро. — Звонил Эрик и сказал, что Юу в больнице, — говорил я с дрожащим голосом. У меня начали появляться перед глазами картинки из детства, — я должен поехать к ним! — Я с тобой, — по голосу альфа был немного встревожен, но и грустным, да... Вечер сегодня отменяется, даже я это понял. Мы приехали в больницу через полчаса, где в коридоре нас ждал Эрик. Он рассказал, что когда они уже шли домой, Юу стало плохо и у него пошла кровь, тот быстро позвонил в скорую и они забрали омегу на обследование. Вроде ничего страшного, их же не избили и т.п, но альфа очень переживал за свою омегу, конечно, они ведь уже 4 года вместе и очень близки. Понятное дело, что такое событие плохо влияет на Эрика, так как со здоровьем у Юу всегда было всё прекрасно. Потом к нам подошёл врач и разрешил пойти в палату. — То, что с вами произошло — это из-за нервов, — начал доктор, — а ещё неправильного питания и физических нагрузок на организм, но не волнуйтесь, это несерьёзно, но впредь никакой нагрузки, по крайней мере, ещё 7 месяцев, — указал доктор. — Эм... почему семь? — спросил Эрик. — Почему? Молодой человек, вы меня удивляете, вы же его альфа, как-никак, и должны знать, почему. Он же на втором месяце беременности! — а вот это был шок для абсолютно всех, и Юу в том числе. — Что... Как... Беременности...? — говорил Юу. Судя по выражению лица, он не знал, как реагировать, то ли радоваться, то ли нет, ведь здесь был Эрик и омега боялся его слов. Но Эрик молчал. Когда доктор, наконец, вышел и оставил нас одних, альфа резко встал и попросил нас с Шином выйти на время, голос был серьёзный и уверенный, я тоже начал волноваться, что же скажет парень, но послушно выполнил просьбу и мы удалились, оставляя пару одних. — Интересно оставят ли они ребёнка? — спросил я вслух. — Всё будет хорошо, Эрик ведь истинный, к тому же, ничего плохого здесь нет. Для каждого альфы — это настоящее счастье, когда узнаешь, что у тебя будет маленькое чудо, особенно, когда от любимого, — сказал Шин, с немного мечтательным голосом, а у меня появились подозрения, что он тоже хочет ребёнка. — Я, конечно, тоже рад за них, но Юу надо доучиться в школе, ему же только 17, а потом поступить в институт, и на работу, а кто захочет взять омегу с ребёнком на руках, ведь альфа тоже работать должен. А все эти проблемы с подгузниками, сосками, колясками и так далее, а нервотрёпка по ночам, когда ребёнок не спит и кричит?! Хотя это их дело, но... — тут нас позвали войти, и я не договорил. Юу был в небольшом шоке и я начал раздражаться. "Неужели Эрик отказался от ребёнка?! Или что похуже?", — в моей голове уже были картины, в которых я избиваю альфу и пытаюсь вбить в его маленький мозг, то, что он сделал больно Юу. Но за секунду, на лице у омеги засияла радостная улыбка. — Кхм... Это... Мотидзуки-кун и Хосино-кун, мы решили оставить ребёнка, — сказал гордо Эрик. — А ещё Эрик сделал мне предложение! — выкрикнул Юу от радости. Все негативные мысли тут же улетучились, и я был очень рад за друга. Шин только похлопал Эрика по плечу в качестве поздравления, а я подошёл к омеге и слушал его рассказ о том, что альфа говорил, когда мы были в коридоре. На следующий день Юу вернулся из больницы и ушёл из клубов по приказу альфы, теперь парни вообще не расставались с друг другом. По рассказу Эрика, в тот же вечер он пошёл к родителям омеги и просил их согласия на брак, правда он состоится, когда парни выпустятся из школы, то есть, в следующем году. У нас с Шинтаро всё не очень хорошо, ему позвонили родители и сказали, что срочно нужна его помощь в работе, и по факсу этого вопроса не решить. Поэтому альфа уехал в Америку и сказал, что вернётся через пару недель. Так как мы сдали все экзамены, у всех учеников настала долгожданная пора — летние каникулы! Но перед ними должна была состояться церемония по окончанию года. Все уже сидели в спортзале и ждали начала, вроде всё как обычно, вышел директор и стал говорить свою речь, но кто же знал, что после неё... — Я приглашаю на эту сцену человека, который финансово помогает школе, встречайте... — по всему залу распространился сухой запах горького кофе, ужасно горького, его вкус неприятно оставался на языкЕ и заставлял кривиться. В горле встал ком, из-за которого несколько учеников начали кашлять и вышли, чтобы подышать свежим воздухом. Смотря на этого человека, по всему моему телу пробежал холодный пот, а потом в груди сильно потянула ненависть, и мне захотелось подойти к этому человеку и разорвать. Да, я увидел его — своего отца. У него был всё тот же гордый вид и тигровые глаза, которыми он смотрел на всех свысока, он всё ближе и ближе подходил к микрофону... — Мотидзуки Хиракава!