Оригами.

      Вечер. Холодный и тоскливый, закутавший маленький город в свои объятия, не позволяя выбраться из шумного плена будничных дел и окунуться в тишину свободы и отдыха. На улице было еще достаточно светло, но грозовые тучи, которые нависли над городом, словно намекали на то, что пора бы спрятаться суетливым людишкам по домам, пока дождь не настиг в самый не подходящий момент, когда молодые мамочки со своими детьми затерялись где-то в области песочницы, которую недавно, кстати говоря, засыпали большим количеством песка, от чего ребятишкам нравилось проводить в ней время.       Молодой человек, буквально тридцати лет, в потертых штанах и не по погоде надетой футболке, гулял со своей маленькой дочкой по аллее небольшого парка, в котором разводили уточек и лебедей. Он с трепетом и любовью держал девочку за руку, поправляя не послушную прядь ее светлых, словно пшеница, волос за ухо, заботливо и тепло, улыбаясь малышке. Та в свою очередь так же искренне улыбнулась отцу, от чего на ее щеке появилась глубокая ямочка, которая, несомненно, украшала ее лицо, а улыбка становилась еще светлее и прекраснее. Маленький ангел, вы бы сказали. И вы были бы правы.       Отпустив руку дочурки, мужчина присел на лавку, позволяя дочери свободно передвигаться по детской площадке, на которой людей становилось все меньше. Не многим хотелось бы попасть под дождь, поэтому люди поспешили позаботиться об этом до того, как первая капля достигнет земли. Закурив сигарету и подмигнув дочери, мужчина откинулся на спинку лавки, доставая свой телефон. О чем-то долго размышляя, мужчина начал читать что-то, листая по экрану телефона, словно это была книга, в которой можно было бы перевернуть страницу. Уже и не вспомнить, что тогда читал этот грустный мужчина на лавке под деревом. Его глаза бегали со строчки на строчку, а сигарета менялась на новую.       Было тепло и уютно, словно под крылом матушки лебедя, который укрывает своих детей от страшных напастей со стороны внешнего мира. Никто не мог подумать, что случится в эту минуту, никто не мог знать, как сильно будет кричать маленькая светловолосая девочка, а телефон с громким лязгающим звоном коснётся земли...

***

      Парень бежал со всех ног в направлении своего дома, рвано дыша и впопыхах поправляя школьный рюкзак, который при беге умудрялся тревожить парня, от чего все время нужно было его поправлять. Был слышен визг сирен даже с такого приличного расстояния от дома, поэтому парень ускорил шаг, спотыкаясь и громко ругаясь, двигался только вперед.       Вроде такой привычный родной дом казался сейчас совсем чужим и посторонним, черным от огня, который полностью захватил территорию дома, вламываясь в окна своими обжигающими языками пламени. Народу скопилось много, все наблюдали за работой пожарных, а парень в это время пытался кого-то разглядеть в толпе случайных зевак. Было не так просто найти нужного человека, поэтому юноше пришлось зайти в толпу, проходя мимо каждого человека, заглядывая в глаза, в которых читался некий страх и маниакальное облегчение, потому что их шкура осталась целой.       Громко выкрикивая слово "мама", парень начал метаться из стороны в сторону, начиная впадать в отчаянное состояние, при котором мозг у него напрочь отказался работать, а руки стали настолько влажными от страха, словно он только вышел из душа, а полотенце использовать забыл.       Пожар быстро потушить не удалось, но пожарные старались, буквально выкладывая все свои силы, что бы достичь результата. Люди потихоньку начали расходиться, а парень так и стоял, словно в оцепенении, только губы еле шевелились в немом слове "мама".       Наконец огонь начал уступать пожарным, отчего все выдохнули с облегчением, радуясь, что удалось утихомирить природную стихию. Пожарные сворачивали свои шланги, готовясь уехать на базу. Практически не осталось никого около пострадавшего дома, кроме одного человека. Парень так и стоял, наблюдая, как деревянная обугленная доска достигает земли с глухим треском, разламываясь сразу на две части.       — Ты что-то тут забыл, приятель? — Поинтересовался один из пожарных, останавливаясь около оцепеневшего парня, похлопав того по плечу.       — Мама... — Только и смог вымолвить тот, после повернувшись к пожарнику, быстро и громко затараторил: — Вы видели женщину? Невысокого роста, среднего возраста, в очках. Она живет в этом доме... Точнее жила... Точнее мы с ней жили здесь...       — Тише-тише, парень, не видел я никакую женщину, даже когда поднимался в квартиры, что бы помочь людям выбраться. — Пожал плечами мужчина, раздосадовано рассматривая парня.       — Не может быть... Не может! — Резко и отчаянно юноша затопал по обрушившимся ступенькам деревянного дома, не слушая упреки мужчины, который тут же ринулся за ним.       Знакомый коридор. Поворот налево. Теперь еще один поворот и вот такая родная дверь, в которую парень заходил каждый день по окончанию занятий. Но сейчас она меньше всего напоминала дверь, нежели обугленную деревяшку — все, что от нее осталось. Закашляв и предварительно закрыв нос рукавом свитера, парень спотыкался об обгоревшие обломков мебели, добрался до кухни, замерев на месте тяжело дыша. Страх, боль и отчаянье — все, что почувствовал юноша в тот момент, увидев скорчившийся силуэт его любимой матушки, на котором красовался обрушенный деревянный потолок, догорая и разламываясь от переизбытка влаги и бесчисленного количества обломков деревянных досок, которые лежали на уже мертвом теле...       Что мы знаем о боли? Абсолютно ничего. Никто не в силах противостоять ее мерзкому и грубому обращению с нами. Именно так думал парень, держа в своей руке обгоревшую руку матери, срываясь на истерику, подавляя в себе мысль о том, что ее больше нет.

***

"Такого не может быть!" — думал мужчина, пока его маленькую дочурку везли в реанимацию, а тело потихоньку начинало остывать. Нет, случайных смертей не бывает. Скажете, что судьба? Не исключено, возможно, эти две такие разные, но одновременно нужные души, покинули близких людей по своим, не ведомым нам, причинам. Но суть остается прежней. Их больше нет. Нет больше женщины, которая осталась одна после автокатастрофы со своим сыном, любившая его до потери сознания, и нет больше девочки, чьи волосы так любил развевать ветер, лаская её голые плечи своим дыхание…

***

      — Какого черта тут происходит? На это время мы заказывали отпевание! — Послышался громкий женский голос, после чего последовала реплика со стороны мужчины, который мрачно и сурово отвечал истеричке.       Парень сидел в самом конце, поглядывая на свои грязные ботинки. Его не интересовало абсолютно ничего, даже спор разъяренных граждан, которые старались перекричать друг друга, дабы добиться цели. Склонив голову на грудь, парень вздрогнул, когда к нему кто-то подсел. Неохотно подняв голову и взглянув на мужчину, который наблюдал за образовавшейся сценкой, медленно повернув голову в сторону юноши, озадачено осмотрев его бледное лицо, останавливаясь на глазах, которые выделялись большими красными пятнами на молодом лице. Они сидели молча, словно старые знакомые, которым нравилось находиться в присутствии друг друга. Но юноша и мужчина видели друг друга впервые, поэтому общих тем для беседы у них не было, отчего они раздосадовано сидели на последнем ряду в церкви, ожидая своей очереди, что бы попрощаться с теми, кто на днях покинул их, оставляя в душе огромную дыру, которую нечем было заполнить парнишке, который остался совсем один в этом мире, потеряв мать; и мужчине, чья жизнь теперь приобрела серый и тусклый оттенок без его любимой маленькой дочурки.       День постепенно начал погружаться в темные краски ночи, благородно расстилаясь черной вуалью по стенам многоэтажек и маленьких частных домов. Силуэты домов и магазинов были расплывчатыми от слез, которые веселой дорожкой скатывались по впалым щекам, заползая за ворот свитера, словно змейка, которая искала себе теплое убежище. Идти было некуда, никто не ждал, никто не был рад человеку, у которого не было ни денег, ни места проживания, что уж говорить про все остальное. Худые ноги сами привели в то место, которое было уже так хорошо изучено за все утро, когда красивый большой гроб заколотили гвоздями, уложив в самый низ темной ямы. Кладбище. То самое место, где буквально каждый день проливают слезы, куда закапывают тела на вечную память, оставляя лишь напоминание о том, что жизнь безумно короткой бывает, отчего на душе становится очень паршиво.       Останавливаясь около свежей могилы, парень сделал глубокий вдох, мрачно затараторив выученную молитву, затем присаживаясь на грязную могильную землю, не боясь, что ворота кладбища могут закрыть, замуровав живую душу до самого утра в этом жутком месте.       Достаточно много прошло времени с того момента, как земля под парнем примялась, а солнце практически полностью скрылось за горизонтом, в тот момент заполнив небольшое кладбище пьяным мужским голосом.       — За что ты оставила меня, Мари? За что покинула? — Причитал голос, приближаясь к тому месту, где сидел юноша, от чего тот начал внимательно прислушиваться, пытаясь разобрать слова. Темная фигура была освещена светом, исходящим от фонаря, от чего можно было заметить его раздосадованный усталый взгляд. Мужчина остановился, явно заметив, что находится не один, разглядывая юношу, который с таким же любопытством рассматривал мужчину. — Эй, ты кто?       Юноша замешкался, явно не ожидавший, что к нему могут обратиться, поднялся на ноги, от чего его лицо тоже можно было разглядеть в свете фонаря, что мужчина и попытался сделать.       — Твоя рожа мне знакома, приятель. — Икнув, заявил мужчина, кидая пустую бутылку из-под спиртного куда-то под ноги. — Где я мог тебя видеть? — Снова молчание. Снова немая тишина, и противное чувство страха окутало юношу с ног до головы. — Немой что ли? — Не унимался мужчина, облокачиваясь рукой о надгробный памятник какой-то могилы.       — Нет, — чётко и резко ответил парень, поспешно добавляя, — мы виделись утром, когда проходило отпевание в церкви.       — Ах, да... — Почесав затылок, отозвался мужчина, припоминая скорбное утро сего дня. — Что привело сюда?       - Сегодня утром здесь похоронили мою мать. Мне хотелось побыть с ней рядом. — Честно ответил юноша, упуская момент в рассказе о том, что ему некуда было идти.       — Понимаю, — согласно кивнул мужчина, делая шаг в сторону юноши, — мою дочь сегодня похоронили. — С лёгкой хрипотцой в голосе, произнёс мужчина, слова которому явно давались с трудом то ли от выпитой бутылки, то ли от горя, которое ему удосужилось испытать. — Меня зовут Том.       — Билл. — Парень поспешно пожал протянутую руку Тома, не задумываясь, называя своё имя. — Сочувствую.       Том кивнул, расправляя складки на толстовке, мрачно осматривая местность, останавливая взгляд на тех могилах, которые освящал свет фонаря, пытаясь прочитать имена или хотя бы даты жизни и смерти.       — Как думаешь, от чего умерла двадцати двух летняя девушка? — Спросил Том, кивая в сторону могилы, которая находилась ближе всех к могиле матери Билла.       — Явно не страдала алкоголизмом, хотя многие молодые именно от этого погибают. Алкоголь губит. — Предположил Билл, читая имя девушки. "Моргана Стивенсон", наверное, у родителей была хорошая фантазия, что бы дать дочери такое редкое имя.       — А мне, кажется, она была просто никому не нужной, как весь этот чертов сгусток моих будних дней. — Подытожил Том, пиная ногой бутылку, которую пару минут назад опустошил до последней капли.       Билл пожал плечами, поворачиваясь к могиле своей матери. Вроде, только недавно мать ему что-то рассказывала, о чем-то просила помочь и кажется из-за чего-то ругала, а сейчас она лежит в холодной свежей могиле, которую украшал венок, купленный на последние деньги и сбережения соседей, которые помогли Биллу схоронить мать.       — Скучаешь по ней? — Поинтересовался Том, подходя к Биллу, рассматривая могилу практически такую же, как и могила его дочери, которая, разве что, в размерах превышала.       — Еще бы. Кроме нее у меня никого нет. Она была для меня лучшим другом, моей удачей. Она была для меня огромным шансом поверить в себя и полюбить этот мир. Мне очень ее не хватает, — прошептал Билл, обреченно опуская голову вниз, стараясь спрятать подступающие слезы.       Том понимающе закивал, похлопав Билла по плечу, давая понять, что он не один, что есть тот человек, который сможет выслушать и помочь, если это потребуется. Поэтому Билл тут же собрал свои мысли в кулак, не позволяя горевать, ведь мать была такой жизнерадостной, такой веселой, а значит не стоит лить слезы, чтобы не оскорбить ее принципы.       — Скоро будут закрывать ворота кладбища. Пожалуй, навещу дочь, да домой пойду. — Монотонно, без какого-либо признака эмоций в голосе, отозвался Том. —Приятно было познакомиться, Билл.       — Всего хорошего, Том. — Кивнул парень, пожимая на прощание руку старшего, провожая глазами мужчину, который через некоторое время скрылся среди могил в темноте вечернего неба.

***

      Небо было темным и не примечательным в раннее утро сего дня. Слово все яркие краски выкачали из голубого неба, поражая тучами, будто стрелами, все небо, вызывая поток слез души, которая и без этого была на пределе разорваться на кусочки даже от одного прикосновения. Мрачные тропинки, которые вели от одной могилы к другой, сливались воедино в одну большую главную дорогу, ведущую к воротам кладбища, выход которого уже был часа два назад открыт. Людей по-прежнему не было, словно это место было спрятано от людских глаз, дабы не вселять страх в души тех, кто заходил сюда, что бы проведать своих умерших родственников или друзей.       Билл, как сидел около могилы своей матери, так и остался сидеть один. Голодный, весь продрогший от ночной температуры воздуха, поправил ворот своей рубашки, широко зевнул и устремил глаза на могилу своего родного и единственного любимого человека, который уже давно перестал что-либо чувствовать, что-либо слышать и видеть. Так и провел здесь ночь Билл, именно потому, что парню, чисто банально, некуда было идти. Видимо, до сих пор парня не могло покинуть чувство шока, ибо он совсем не почувствовал страха, которым веяло от ночного кладбища. Это было на руку юноше, ведь он не испугался, спокойно проведя ночь на могиле своей матери.       — Ты опять здесь? — Чей-то до боли знакомый голос появился словно из воздуха, от чего Билл вздрогнул, но узнав от кого исходят слова, облегченно выдохнул, всеми мускулами своего лица показывая, что безумно рад встретить живую душу среди мертвых.       — Рад видеть вас, Том. — Отозвался Билл, напрочь игнорируя вопрос мужчины, который улыбнулся парню, протягивая тому бутылку мартини.       — Глотни, приятель. Самый раз в такую погоду.       — Я не пью. И вам не советую.       — Да брось. Ты серьезно со мной на "вы"? Приятель, нас свело одно общее горе сюда, не церемонься. — Том сделал большой глоток, крепко зажмурив глаза от поступающей по горлу жидкости.       — Не вопрос, Том, — улыбнулся Билл, рассматривая с ног до головы мужчину. Он был одет так же, как и вчера. Не бритый, в своей большой толстовке, в грязных кедах и с бутылкой. Он походил на элитного бомжа, ибо только бутылку мартини данной марки мог позволить себе состоявшийся человек, без каких-либо ущемлений в одежде и продовольствии. — Так рано только птицы просыпаются. Что делаешь здесь в такую рань?       — Пришел к дочери, — через недолгое молчание отозвался Том, внимательно изучая лицо юноши, который в свою очередь с не меньшим любопытством разглядывал лицо мужчины, отметив для себя, что у него красивое, хотя нет, идеальное лицо, с пронзительными шоколадными глазами, которые теперь можно было разглядеть в дневном свете без малейших проблем, от чего Билл смутился, опуская глаза. — Встречный вопрос, Билли.       — Аналогично, - произнес Билл, поежившись то ли от холода, то ли от необычного произношения его имени из уст мужчины. — Мне было тоскливо одному, решил навестить мать.       — Эй, чувак, выше нос. Не падай духом, не спускайся до моего состояния, — кивнув в сторону бутылки, Том криво улыбнулся, показывая большим пальцем за спину. — Через несколько могил лежит моя Мари. Пойдем, познакомлю.       Не дожидаясь ответа Билла, мужчина короткими шагами направился по земляной тропинке, медленно рассматривая по сторонам могилы, словно он находился в каком-то музее, который был оснащен множеством разных экспонатов. Но, увы, это были всего лишь могилы таких же людей, как и он сам. Заметив, что Билл идет за ним, Том ускорил шаг, расправляясь с мартини, выбрасывая куда-то себе под ноги, от чего Билл неожиданно для себя споткнулся, хватаясь руками за изгородь одной могилы, дабы не упасть в могильную землю лицом.       Они остановились около небольшой свежевырытой могилы, на которой лежал большой венок и красивые искусственные цветы, украшающие маленькую могилу своим незаменимым "присутствием".       — Ей было четыре, когда смерть настигла ее. Понимаешь, всего четыре года — Воскликнул отчаянно Том, проводя дрожащей рукой по надгробной фотографии маленькой девочки, которая улыбалась ему настолько искренне, настолько счастливой улыбкой, словно посетила самый большой в мире аквапарк, прокатившись на всех горках и попробовав много разного сорта мороженого.       — Что с ней произошло? — Не выдержав, спросил Билл, разглядывая девчушку, которая не переставала улыбаться своей очаровательной улыбкой, поглядывая с фото на двух выжженным горем ребят.       — Автокатастрофа. Мгновенная смерть. Буквально у меня на руках умерла.       Хрупкое сердце юноши сжалось в один большой комок, сгущая и так мрачное небо в темноту раздосадованного пережитого мгновения, словно произошло это с ним, а не с маленькой девчонкой под именем Мари. Хотелось обнять Тома, прижать к себе так сильно, что бы тот начал задыхаться, а из глаз полились слезы, но от чего-то Билл сдержал этот минутный порыв и нехватку человеческого тепла, поэтому остался стоять с мужчиной до самой поры, пока тот не собрался уезжать домой.       — Давай подвезу тебя, — предложил Том, когда они с Биллом достигли главных ворот входа на кладбище. - Все равно на машине.       — Нет, Том, я как-нибудь справлюсь, — отказался Билл, явно не собираясь делиться с мужчиной своей потерей места жительства.       — Что-то не договариваешь, чувствую, — прищурил глаза Том, потушив зажженную сигарету. — Что ж, твое право. Надеюсь, встретимся еще. — Мужчина настиг свою машину за считанные секунды, в свою очередь Билл уже успел подумать о том, что они встретятся еще. И не раз...