Genevive Cary' lifetime (Тебе нужен волк. Тебе нужен я.)

– Боже, скажите, что у вас серьезный повод выдергивать меня с моей собственной свадьбы! – знаете, я люблю свою семью (читать, стаю), но когда меня, считай, похищает с собственной свадьбы собственный брат, хочется разорвать всем глотки. Без исключения. И сейчас я ворвалась в дом родителей в свадебном платье, готовая рвать и метать, и наткнулась на обеспокоенные и печальные лица своей большой и «дружной» семьи. Даже Питер, что был здесь же, с сожалением смотрел на меня. Я замерла. – Что... Что случилось? – все молчат и я подхожу к матери, что стоит с Питером, из-за всех стараясь не плакать, – Мам, что случилось? Мама открывает рот, чтобы ответить, но тут же заливается слезами, утыкаясь Питеру в грудь. Я перевожу взгляд на него. Еще надеюсь, что он сейчас отпустит едкий комментарий по поводу моего внешнего вида и все объяснит. Но он лишь кивает головой на лестницу, ведущую на второй этаж. Я прислушиваюсь к своему волчьему нутру и понимают, что там кровь. Много крови. И смерть. Будь я банши, я бы закричала. Хотя мне и так хочется кричать, ведь я понимаю, кто там. Я срываюсь с места, не обращая внимания на мешающее платье. Взбегаю по лестнице за считанные секунды и вот уже открываю дверь в спальню. И закрываю рот рукой, стараясь не закричать. Слёзы наворачиваются на глаза. Там мой отец.

***

Следующие несколько дней проходят как в тумане. Отец еще жив и я постоянно сижу около его кровати вместе с братом и матерью и ухожу лишь, когда главы других семей, входящих в нашу стаю (таковых четыре) выдергивают меня на очередное собрание. Свадебное платье, всё в крови отца, валяется в дальнем углу моей комнаты, а на звонки Дерека я не отвечаю с поразительной настойчивостью. Я понимаю, что он волнуется, может, думает, что я его бросила, но, черт подери, у меня отец в критическом состоянии и все спорят, кому быть следующим Альфой, будто он вот-вот умрет. Я в этом не участвую, ведь отказываюсь верить в его близкую смерть. На четвертый день меня снова вызывают на очередное собрание, и я иду, ведь больше некому. Мама слишком подавлена и лишь плачет, а брат никогда не был допущен в связи с отказом в участии в управлении делами стаи еще три года назад. На этот раз на собрание собрались не только главы семейств, но и их сыновья, у кого они были. Еще присутствовал Генри, друид нашей стаи. Он и начал говорить, как только я вошла в комнату. – Мисс Кэри, мои соболезнования вам. Я понимаю, вы сейчас полностью погружены в беспокойство о самочувствии своего отца, но… – Именно! – резко обрываю друида я, – Сейчас меня волнует самочувствие моего отца, а я вынуждена торчать на этих никчемных собраниях, упуская возможность побыть с ним. Я прекрасно знаю, что вы только и ждете, что он окажется при смерти и вас совершенно не волнует, что у него есть жена и двое детей, которые его любят. Но нам, его истинной семье, не плевать! Так что не выражайте своих фальшивых соболезнований, а говорите быстро и по делу. – Вообще как раз из-за этого мы и собрались, мисс Кэри. Ваш отец умирает, – заявляет мистер Райвенс, один из глав семейств, – Мы все знаем правила. Три дня в подобном состоянии, как у вашего отца, это конец. Мы не можем ждать, что он, возможно, регенерирует через много лет, как Питер Хейл сделал это. Мы должны решить, кто будет следующим Альфой. Я знала. Конечно же, я знала, что об этом зайдет разговор. Но это все равно выбивает весь воздух из легких. Я понимаю, что они правы, но мой отец стабилен, и трудно признать, что он уже, считай, умер. Я сдерживаю слёзы и гордо скидываю голову. Нужно быть сильной. – И, конечно же, каждый из вас с удовольствием займет это место. Но даже не надейтесь, что я отдам то, что принадлежало нашей семье веками, кому-то вроде вас. Вы всю жизнь пытались забрать силу моего отца. Он не отдал. Я тоже не собираюсь, – голос ледяной и я думаю, что отец бы мной гордился: так он и учил. – Мисс Кэри, никто и не собирался претендовать на право рода Кэри, – вновь вступает в диалог Генри, выражая мысли всех, – Но вы сами выразили свое нежелание быть Альфой еще год назад. Ваш брат вообще дал отказ от любого участия в управлении, чуть ли не покинув стаю, а больше детей у вашего отца. А ваша мать, Мэри, не может быть Альфой, это уже правила кодекса. – К чему вы клоните, Генри? – подозрительно спрашиваю я, еще раз рассматривая находящихся в комнате. Сыновья глав семейств. Это не первенцы, ну точнее, не все. Например, у Райвенсов первенец это Майя, а здесь Димитрий, у Фракбургов Филипп, а не присутствующий на собрании Джордж. Что-то здесь нечисто. – Я хотел бы изложить предложение остальных глав о том, как сохранить силу в семействе Кэри и избавить вас от бремени бытия Альфой. И тут до меня доходит. Они мои ровесники. Все сыновья глав, присутствующие здесь, мои ровесники. Они хотят выдать меня замуж за одного из них, чтобы тот стал Альфой! – О… Я поняла, чего вы хотите. Никогда! Слышите, никогда? – я повышаю голос и держусь из последних сил, чтобы не сорваться. – Я не выйду никого из присутствующих здесь! Если вы забыли, но я приехала сюда прямиком со свадьбы. Моей собственной свадьбы! В Калифорнии меня ждет жених, и я не променяю его на кого-то другого ради власти! – Мисс Кэри, – спокойно говорит Генри, – мы прекрасно знаем о вашем женихе Дереке Хейле и более не осуждаем ваш выбор возлюбленного. Но сейчас речь о будущем стаи и Хейлы не могут им стать. Вы это знаете. – Знаете что, а не пойти ли вам… Мою речь прерывает брат, ворвавшийся в зал. – Он очнулся!

***

– Я прошу, – его голос слаб, он хрипит, – Оставьте меня наедине с дочерью. Я падаю на колени около его кровати, не в силах сдержать слезы, все выходят, а брат выводит маму, что просто бьется в истерике. Я стараюсь на это не смотреть. Вот дверь закрывается, и я чувствую руку отца на своей. – Кто следующий, – отец заходит кровавым кашлем, а после продолжает, – следующий Альфа? Я не отвечаю, ведь я просто не знаю, что сказать. Даже не смотрю на него, лишь глажу его руку и стараюсь не разрыдаться как маленькая девчонка. Выходит из рук вон плохо. – Милая, кто? – повторяет свой вопрос отец, и я не чувствуют в его голосе осуждения или чего-то еще, что я привыкла слышать от Альфы. Я слышу лишь отца. Я всхлипываю и поднимаю на него взгляд. Вытираю слёзы майкой, на которой остаются следы туши, еще со свадьбы. – Пап, я… Я не знаю, что делать. Алекс отказался три года назад, мама не может, а Хейлов к власти никто не пустит. Но я не могу отдать им наше право, никому из них, – я вновь всхлипываю, – Пап, что мне делать? Отец вновь заходится кашлем, и я сжимаю его руку, стараясь забрать боль. Не выходит. Ему не больно. Я улыбаюсь сквозь выступившие слезы. – Займи, – кашель, – моё, – и снова, – место. И это заставляет вскочить с колен и отпустить его руку. Ведь одна лишь мысль о том, что мне придётся его убить, просто выводит из-за хрупкого равновесия. – Нет, – уже не сдерживаю слёзы и качаю головой, – Нет! Я не могу, я не могу. Я не могу тебя убить… Я чувствую, как мой внутренний волк наоборот, навострил уши, ведь сила Альфы это то, чего он ждал всю жизнь. Но я не мой волк, и я не могу… – Пап, прости меня, – я успокаиваюсь, смотрю на отца в последний раз, разворачиваюсь и выхожу из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Около комнаты стоит мама, брат, Питер и Генри. Я подхожу к маме, обнимаю её и шепчу: – Иди к нему. А после покидаю дом чуть ли не бегом.

***

В лесу я встречаю Дерека. Он сидит на пне какого-то дерева. Едва завидев меня, он вскакивает и тут же прижимает меня в себе, позволяя уткнуться ему в грудь и расплакаться. Так я и делаю. Я не знаю, как долго это продолжается, но когда я успокаиваюсь на дворе уже темно. Я так и простояла в его объятиях все это время. А он и не сопротивлялся. – Ну, – он смотрит на меня заботливо, – успокоилась? Я лишь качаю головой в знак согласия, не в силах что-либо сказать. Я только что поставила отцу смертный приговор, и почему-то от этого стало проще. Чувствую себя ужасным человеком. – Готова вернуться? И снова я лишь киваю, хотя это не совсем правда. Честно говоря, я бы простояла с ним тут всю ночь, но нам и вправду нужно идти. – Я хочу попрощаться с отцом. Он больше ничего не говорит, лишь накидывает на меня свою куртку и приобнимает. Так мы и идем до самого дома.

*** POV – Author

Вся стая стоит на поляне и ждет. Первое полнолуние с новым Альфой. Луна взойдет через час, а Альфа так и не появился. Все в смятении и без понятия, чего ожидать. Прошла неделя со смерти, и пять дней с похорон Девида Кэри, прошлого Альфы стаи. Его семья в трауре, а его дочь, ходят слухи, и вовсе покинула город вместе с Дереком Хейлом. Алекс Кэри ясно дал знать, что не хочет никого видеть около их дома. Стая почтительно относилась к горю семейства Кэри, но время пришло. Пришло время взять себя в руки и перестать избегать собственной стаи. Особенно в полнолуние. Особенно в это полнолуние. Луна восходит и перед стаей появляется Альфа. Глаза горят красным, и никто не решается что-либо сказать. Один за другим, члены стаи опускаются на одно колено и начинают повторять одно и тоже имя, как некую мантру. Это символ признания и полного повиновения. Альфа обводит всех взором и произносит громко, так, что все слышат: – Я Женевьева Кэри и теперь я Альфа.