Остров

Дин заворочался, приходя в себя. Он приоткрыл глаза и увидел электрическую лампу в дешевом плафоне, слегка раскачивающуюся на потолке мотельного номера. Он лежал на кровати, укрытый одеялом. В голове ярким калейдоскопом пронеслись последние несколько дней, а потом вернулась реальность, осознание того, что он Дин Винчестер – охотник, и что его забросил на остров Захария, который, видимо, не знал, что Дин вернулся, так как не явил еще перед ним свою божественную задницу. - Дин, ты очнулся! – облегченный возглас где-то из-за спины. - Кас? Дин приподнялся, оборачиваясь, но тут же был повален обратно в постель своим громадным братом, который сгреб его в объятия и едва не задушил. - Я чуть с ума не сошел, Дин. Где тебя носило? Сэм ослабил хватку и теперь сидел на его кровати, забравшись на нее с ногами. - Ты в курсе, чувак, что тебя не было шесть дней? Я пол Америки на уши поставил, разыскивая тебя. Еще и Кас куда-то запропастился. Вы что, вместе там были? - Да, - выдавил из себя Дин, все еще не веря, что это реально. Он ощупал лицо – щетина никуда не делась, заглянул под одеяло – одежда отсутствовала. - Я голый? – спросил он брата. – Я в таком виде вернулся? - Ну, да, я тоже удивился, - счастливо закивал младший. – Сижу себе, роюсь в ноуте, никого не трогаю, вдруг ты появляешься на кровати в таком виде и без сознания. Я в больницу тебя не повез потому, что ты вроде как целый и дышал спокойно, но приходил в себя больше часа. Дин вспомнил их с Касом последнюю ночь на острове, самую страстную из всех ночей. Да, одежды на них в тот момент точно не было, а в реальность его выдернуло как есть, не вернуло назад во времени, тогда бы он мог оказаться перед Захарией в тот же момент, как исчез. - Я что-то говорил? - Нет. - Кас не появлялся? - Нет. – Сэм не собирался отступать: - Так ты расскажешь, что произошло, где ты был? - Ты все равно не поверишь, - тяжело вздохнул Дин, поднимаясь. – Я очень боюсь, что всё забуду, там ведь я не помнил этой реальности, не помнил ни тебя, ни себя, никого. Сэм снова его порывался обнять, утешить, но потом отпрянул. - Чувак, ну от тебя и несет. Да и эта борода. Там не было бритвы? Давай вали в душ, а я позвоню Бобби, успокою его. Встав с кровати, Дин нигде не увидел своей одежды, поэтому, хмыкнув в сторону Сэма, пошел в ванную так, пусть рассматривает его задницу, если хочет. - Дин. - Что? – оглянулся он в дверях. - Ты изменился. Похудел. Ты точно в порядке? «Не факт», - подумал он, но сказал совсем иное: - Ну, если ты сгоняешь за пивом и пирогом, чувак, я снова стану нормальным человеком. Мне неделю пришлось питаться фруктами и полусырой рыбой. Еще бы не похудеть. - Ладно, сейчас привезу. Сэм готов был всё сделать для брата, так как видел его состояние, тому явно досталось, и он никогда об этом не расскажет. Может это был и не ад, но раскрутить Дина на душевную беседу очень сложно. Схватив куртку, он выскочил на улицу. До приличного магазинчика нужно было ехать минут десять, но что не сделаешь для родного брата. Дин принял душ и побрился. Оказывается, горячая вода, шампунь и мыло – это настоящее блаженство. Он стоял в ванной, рассматривая свое загоревшее лицо в зеркале, подбородок был немного белее, смотрелось не очень хорошо. Зато все тело приобрело сексуальный золотистый оттенок, хоть какой-то плюс от этого проклятого острова. Стараясь не думать о том, что было там между ним и Касом, что осталось сейчас, Дин вышел из ванной, оделся в джинсы и теплую рубашку и начал шарить по комнате в поисках своего телефона. Тот, почувствовав, что его ищут, затрезвонил где-то из-под ноутбука Сэма. - Кас? – сердце остановилось. - Где ты, Дин? Потянувшись к ключам, лежавшим здесь же, на столе, Дин прочитал название мотеля. - Это в Монтане. В телефоне уже были гудки, а в комнате раздался знакомый шелест крыльев. - Дин. Он боялся оглянуться и посмотреть на него, ведь сейчас окончательно исчезнет очарование всех тех дней. Кас станет таким же холодным. Дин и сам не знал, чего хочет, чего ждет от реальности… - Посмотри на меня, Дин. Он медленно повернулся, положив телефон на стол. Кастиэль стоял посреди комнаты в своем неизменном плаще. Он выглядел так же, как и всегда, но лицо было загорелым, а глаза еще более холодные, в них плескалось отчаяние и… слезы. - Что будет теперь, Кас? - Не знаю. Он не пошевелился, не сделал ни шага вперед, не помог Дину принять решение, предоставив это нелегкий выбор ему. - Ты уже получил втык от ангелов небесных? Этот сукин сын уже нарисовался? - Захария? Нет. Он не знает, что мы вернулись. Рассчитывал он на более долгий срок. Дин сделал шаг вперед, еще ничего для себя не решив. Напряжение повисло в воздухе, при желании, его можно было бы потрогать руками. Кас не облегчал выбор, не звал и не отталкивал, лишь смотрел таким взглядом, от которого мурашки бежали по телу. Он давно всё решил, он знал ответ Дина и смирился с ним, снова замкнувшись, превратившись в бездушного ангела. - Я не хочу делать вид, что между нами ничего не было, - осторожно начал Дин. – Всё это было, Кас. И это… это так сложно, оказывается. Шаг вперед. - Не смотри на меня так, я всего лишь человек. Человек, полюбивший ангела. Еще шаг. - Человек, которого полюбил ангел. Глаза теплели, и на лице даже появилось подобие улыбки, но Дин даже не пытался это рассмотреть, быстро преодолел оставшиеся полметра и сжал своего ангела в объятьях. - Не смотри на меня так – это невыносимо. Ангел молчал, а еще от него пахло свежестью и морским бризом. Дин зажмурился, уткнулся ему куда-то в плечо и прошептал: - Не уходи больше… - Не уйду… не могу уйти. Дверь распахнулась и на пороге появился Сэм с пакетом еды и пиццей, и замер в недоумении, точнее в полном ауте, забыв войти в комнату. Он не нашел, что сказать, так как понимал, что объятия отнюдь не дружеские. И Дин – он какой-то другой, спокойный и расслабленный. - Я принес еду, - глупо сказал он, не двигаясь с места. Дин медленно отстранился от Кастиэля, заглянул ему в глаза и перевёл взгляд на Сэма. - Классно. Я зверски голоден. Он, как ни в чем не бывало, забрал у Сэма пакет, открыл пиццу, протянул первый кусок Касу. - В богатстве и в бедности, да? Я научу тебя пить пиво и плавать. – Он обернулся к Сэму: - Не смотри на меня так, мы любим друг друга, надеюсь, ты сможешь это принять, так как здесь, чувак, без вариантов… Сэму не оставили выбора и он смирился, а потом они в усмерть упились пивом, и наперебой рассказывали о том, что было на острове, чем не переставали удивлять младшего. Кас без плаща и в развязанном галстуке сидел на коленях у Дина, а Сэм, за этот вечер уже научившийся закрывать глаза на их постоянные поцелуи, лишь удивлялся, как они оба изменились, сколько тепла в их глазах, когда они смотрели друг на друга, сколько страсти. - Ребята, я, наверное, попытаюсь снять сегодня номер в другом конце мотеля, - сказал Сэм, когда понял, что их уже не отвлечь ни очередной пиццей, ни пивом, - а завтра мы придумаем как отомстить Захарии. Хотя, кажется, его благодарить нужно за то, что он сделал. Ни Дин ни Кас давно уже его не замечали. Как только за Сэмом закрылась дверь, Дин утащил Кастиэля на кровать со словами: - Вот же ж незадача, я не могу трахать ангела. Придется теперь тебе меня… - Странные у тебя обоснования, Дин. Раньше тебе это не мешало. - Но против такого обоснуя не попрешь, чувак, - еще пытался шутить Дин, а потом снова стал серьезным, насколько это позволяло его опьянение алкоголем и Кастиэлем. – Хочу быть с тобой. Ты доверял мне тогда, я доверяю тебе сейчас, Кас. Не отказывайся… - Не дождешься! – улыбнулся ангел, переворачивая Дина на спину и садясь на него сверху. – Мне все равно теперь доступ в рай закрыт, придётся тебе меня терпеть здесь. - Надеюсь, это маленькое неудобство продлится вечно, - блаженно выдохнул Дин, избавляя Каса от остатков одежды. - Хорошо когда есть надежда, Дин, - ответил ему Кастиэль. Дальше у них уже не было ни сил, ни возможности говорить. Дин ни разу не пожалел о своем решении, хотя нашёл таки в своей сумке упаковку презервативов со смазкой… Утром Дин открыл глаза и снова увидел на своем плече взъерошенную макушку ангела. Так много лет понадобилось Винчестеру, чтобы именно здесь и сейчас понять что такое абсолютное счастье. Это не мир во всем мире, не месть Захарии или смерть Люцифера, это момент пробуждения, когда возле тебя, не смотря ни на что, остается рядом любимый человечек. Пусть это лишь мгновение и жестокая реальность в образе брата через минуту постучит в дверь со словами: «подъем, у нас есть работа», но это мгновение у него уже никто не отберет, оно было, и за него стоит теперь даже отдать жизнь, если кого-то в этой реальности его счастье не устроит.