Вой волка.

Полнолуние. Ночь, когда не слышно ни единого шороха и скрипа, когда даже ветер не играет с листьями. Место в чаще леса, где при не ярком свете луны, что отражалась багряным кругом на тёмных водах озера, на большую скалу запрыгнул белоснежный волк. Морда его была в шрамах, полученных во многих битвах, но нисколько его не портивших. Умные, но холодные глаза животного были устремлены на лунную дорожку на воде лесного озера, что серебрилась под ним и краем упиралась в скалы, немного освещая силуэт прекрасного животного. Хищник медленно поднял голову и приоткрыл пасть, начиная свою песнь. Лес словно замер, готовясь услышать или увидеть что-то, что долго жаждал. Ночную тишину нарушил тихий вой, с каждой секундой всё усиливавшийся и разносимый эхом по лесу. Резкие звуки плавно чередовались с мерными, медленными тонами своеобразной песни. Звук стал громче и словно переливался в воздухе, звенел в ночной тиши. Тьма поглощала боль и тоску, остро сквозившие в этой песне, ставшей плачем души волка. Холод в глазах животного сменился острой печалью и обреченностью, что вскоре исчезла, когда волк закрыл глаза. Зверь выливал в своём вое укоры и боль, что резали звуками душу любого, кто их услышал бы. Это песня того, кто любил и потерял это сокровище. Кто имел друзей, и был предан не раз. Зверя, что не раз стоял перед лицом горькой правды, был поруган и унижен, но выстоял вопреки всему. Того, кто перенёс все страдания и боль, не сломавшись. Зверь, который умел любить и быть верным сильнее, чем любой человек, теперь выливал всё накопившееся ночи и круглому диску луны зная, что они будут молчать. Вскоре звенящий голос хищника стал затихать, сменившись тихим скулежом и умолк, чтоб прорваться из груди новой волной чувств, сквозивших в каждом звуке. Вой крепчал, меняясь на непокорный, вызывающий и заканчиваясь громким рыком зверя. Открыв глаза и посмотрев на луну, хищник опустил голову, смотря на её отражение в воде. Мышцы матерого волка напряглись. Рывок, и он исчезает со скалы, тёмной тенью мелькнув уже в чаще леса. Для случайных наблюдателей этот короткий эпизод мог показаться миражом и плодом буйной фантазии, разыгравшейся под влиянием кровавой луны, а для волка, скрывшегося в ночи, это был важный эпизод его не лёгкой жизни.