1 человек с асексуальной ориентацией.
28 сентября 2017 г., 18:50
В бар возвратилась непринужденная обстановка. Она быстро вливалась в души входящих людей, создавая не иначе как ощущение свободы и вседозволенности.
За несколько месяцев это был самый счастливый день в маленьком городке. В воздухе витал приятный аромат еды, в кабинете застыл вишневый запах сигар, а за стойкой стоял Лун.
Виолент с заднего выхода смотрел за паркующимся грузовиком, за сигнализирующим Альсоном, а также за его довольным лицом. Подчиненный был крайне весел.
— Ало, что случилось? — Хозяин подошел к нему, помогая открыть задний отсек грузовика, и в момент отпрянул, почувствовав резкий запах перца. — Это что за хлеб такой?
— Босс, — слегка укоризненно нахмурился мужчина в фартуке, — Вы же сами заказывали «чего поострее».
— Но я имел в виду чеснок, — он заглянул в кузов, аккуратно забирая приклеенную к деревянному поддону бумагу, — Naga Jolokia.
— Перец прямиком из Индии!
Пока Виолент раздумывал, он дошел до водителя, который курил что-то невозможно противное.
— Передайте пекарю мое восхищение.
— Пекарь больше не работает, пекарня банкрот. Последняя доставка, — проговорил шофер и похлопал свой грузовик по кузову, как дорогого коня. — Вам, кстати, работник не нужен? Доставка, развоз гостей?
— На этом? — Хозяин посмеялся, оглядев средство «развоза». — Нет, не нужен.
Водитель пожал плечами и залез в кабину, моментально удаляясь прочь.
— Босс, первая проба? — предложил Ало, когда Виолент зашел на кухню, смяв в руке бумагу и выбросив ее в мусорку.
— Я что, похож на сумасшедшего? — он навис прямо над разделочным столом, пока его подчиненный в перчатках клал на него хлеб.
Альсон с большим азартом, очень медленно, пытаясь растянуть удовольствие, начиная с самого края, разрезал тонкую хрустящую корочку, как самый настоящий ценитель прекрасного чуть ли не дрожа от счастья. Хлеб очень тонкими ломтиками падал на деревянную поверхность, пока в один момент режущая часть ножа не стала грязной.
— Он еще и с начинкой! — радостно воскликнул Ало, вытерев нож о свой белый фартук, и с разрешения Виолента взял один ломтик. Поднеся его ко рту, он немного потупился, принюхиваясь. — Босс, это какой-то дерьмовый хлеб.
— Что значит «дерьмовый»? — он нахмурился, хватая руку подчиненного за предплечье и поднося к себе. — Фу, твою мать… что за подстава, всегда же хлеб у него заказывали. Выкинь это дерьмо нахер.
Хозяин с остервенением взялся за стационарный телефон, набрав номер из висящего рядом блокнота. На противоположном конце ответа не последовало.
Виолент закурил, садясь перед мусоркой и доставая ту бумагу. Не могло же такое произойти просто так? Он развернул листок, еще раз читая название перца, и перевернул его, взглядом натыкаясь на еле заметную надпись с краю листа.
— «Моя жизнь вне игры»? Как интересно, — Хозяин выпустил густой клубок дыма, широко улыбаясь, — Не жизнь мне нужна, точно не она. Ало, ну что там?
Подчиненный подошел, присев рядом и с отчужденным видом посмотрел на бумагу.
— Во всем хлебе пакеты с дерьмом.
— Слушай, ну это даже не смешно. Это каким надо быть гением, так точно подобрать температуру и время, чтобы пакет не расплавился. Ладно, купи хлеб в пекарне напротив. Хоть мы с ними и не в ладах, но делать больше нечего.
Виолент вышел из кухни в зал, осматривая гостей. Он сел за барную стойку, наблюдая за спиной Луна, который в данный момент считал алкоголь в стеллаже. Судя по списку галочек напротив названий, все было на месте. Хоть где-то порядок.
Босс постучал кулаком по стойке.
‘Не отвлекай меня от работы’, — показал бармен, повернувшись к Хозяину.
— Лун, какой ты противный.
‘Третьего не дано’.
— Полетели в Индию, — Виолент закусил губу, чтобы не засмеяться.
‘Я не индус! ’
— Простите-простите, — притворно проговорил он, стирая слезы с глаз, — Я всегда забываю, что это твоя «Родина».
‘Не забывай, где родился ты’, — серьезно нахмурился Лун, подходя к Боссу и рисуя на середине между бровями красную точку перманентным маркером, после на всех парах вылетая из зала.
— Вот подставщик, — удивился Виолент, под смех гостей пытаясь оттереть пальцем точку.
***
Нестеру Камир только прибыл в отель на Гоа. Персонал радостно встретил его, ему выдали ключи от номера, помогли разобраться с лифтом и отправили на нужный этаж. Его жилье на некоторое время встретило его скромной кроватью, телевизором и платяным шкафом. Пекарь запер дверь в свою комнату, собираясь отдохнуть от долгого перелета. Он медленно размял плечи, взяв с кровати так нужное сейчас полотенце и направился в ванную комнату. — Как это, «Моя жизнь вне игры»? Камир отскочил от только что открытой двери в противоположную сторону, когда увидел за ней постороннего. — Нашел меня, да? — зло проговорил мужчина, — почему я?! — Ну, пекарю можно простить доставку наркотиков в булочках, пару заказных убийств, замурованных жену и детей в стенах дома, но последнее… это личное оскорбление моего Хозяина. — Я был у вас последний раз очень давно, я не из «ваших»! Чужой сделал шаг вперед, а Нестеру сделал шаг назад, раздумывая о побеге. — Господи, — удивленно выдохнул незнакомец, резко поднимая взгляд на потолок. — Чт… Люстра на потолке была очень красивая. Тяжелая, ее не смог покачнуть даже ветер из открытого окна, по форме напоминающая большое колесо из колесницы, а вместо восьми спиц острые лезвия, которые направились к лицу пекаря, как только он задрал голову. Люстра застыла на уровне плеч, а голова распалась на не совсем ровные восемь частей, разбрызгивая вокруг себя целое море крови. Чужака внутри уже не оказалось.***
— Ладно, согласен, Индия — плохой вариант, — измученно проговорил Хозяин, в десятый раз получая журналом с путешествиями по голове. ‘Останемся тут’, — безукоризненно отрезал Лун, с измученным видом падая на кровать. Рубашка на животе бармена задралась, что Виолент не мог оставить без внимания. Он пальцами дотронулся до нежной бледной кожи, прислушиваясь к резкому вдоху, медленно переводя руку на бок и охватывая его. Мужчина поставил вторую руку рядом с головой Луна и оперся коленом на кровать между его ног. Пуговицы на белой рубашке легко поддавались смуглым пальцам, раскрывая истерзанную шрамами грудь и несколько новых, ранее не замеченных, гематом на ребрах. Алекс подобно ребенку смотрел на Босса. Как хотелось, и как было страшно в одно и тоже время. Дыхание замерло, но грудь ритмично поднималась и опускалась в такт сердцу. Виолент раскинул полы рубашки в разные стороны, раскрыв ключицы и проколотые соски. Он дотронулся большим пальцем до стального гвоздика, а потом слегка надавил на горошину соска. Лун неаккуратно дернулся и скривился в лице, сквозь плотно сжатые зубы выдыхая. — Такие же чувствительные, как и в день прокола. Помнишь ведь? — Хозяин усмехнулся, следом высовывая язык и показывая пирсинг на уздечке языка. — Какие мы с тобой дураки. Бармен приподнялся на локтях, прикладывая указательный палец к губам Босса. Тот поцеловал руку Алекса, обхватив ее своей, продолжая спускаться мелкими мокрыми поцелуями с тыльной стороны ладони на запястье. — Можно я?.. Лун упал на спину, закрывая лицо руками. Дурак? Дурак! Самый настоящий дурак! Виолент тихо посмеялся над смущением бармена и пригнулся, дотронувшись его лба своими губами. В тишине ярко прозвучало сглатывание. По щекам Алекса скатились слезы и беззвучно упали на серую простынь. Виолент попытался убрать его руки, закрывающие лицо, но лишь наткнулся на губы, которые скривились в боли. Полнейшей, опустошающей до дна, темной и страшной боли, о которой Хозяин не знал до этого момента. Он с силой оторвал ладони Луна, прижав их к своей груди и ужаснулся. На него смотрели стеклянные глаза, наполненные слезами. Виолент пригнулся, выслушивая дыхание, и тяжело выдохнул. Снова. — Что нужно сейчас? — проговорил он в пустоту, надежно укрывая бармена одеялом и закрывая его глаза. — Я просто дожидаюсь своей последней души. — У меня было двенадцать владельцев золотой карточки. Дюжина, для твоего освобождения. Что еще тебе нужно?! — крикнул Хозяин, резко разворачиваясь и направляя пистолет на полную копию Алекса. — Успокойся, — близнец заулыбался, прекрасно зная что его убить не смогут. — Его душа сейчас моя и пока она невинна, я не смогу ее забрать. — Ты тварь, — несдержанно выкинул Виолент. — Осторожнее со словами, — парень махнул рукой, выбивая из рук мужчины оружие. — Ты сам не ведаешь, сколько у тебя золотых карточек! — Не может быть их больше! — Может, — близнец подло взглянул на Хозяина. — Ты же не мог сделать это. — Сделал. Виолент на ватных ногах развернулся и подошел к кровати, вытащил из кармана штанов Луна бумажник. Он не хотел его раскрывать, но пришлось. С огромной силой воли мужчина откинул одну сторону бумажника, с резко застывшим сердцем оседая на кровать и в панике ударяя себя ладонью по лицу. Возможно, он сам того не зная, стал жертвой и боялся несколько лет, что его настигнет та же участь, что и всех остальных. — Убирайся. — Я приду за ним сразу же, как только ты осквернишь его тело. Даю неделю на раздумья, иначе я сам убью тебя, и наш милый Лун лишится своего Ангела Хранителя. Что тогда будет… Аж жуть берет, — он наигранно передернулся. В комнате погас свет и раздался смех. Бармен перевернулся со спины на бок и тихо засопел, даже не просыпаясь после возвращения души, а Виолент уставился в пол. Он начал гнить изнутри, но, не теряя рассудок, понимал, что от него сейчас зависит жизнь любимого подчиненного. Виолент знал. Он все вспомнил и решил, как нужно действовать. Его Лун — тринадцатый. Его Лун должен умереть. Его Лун — окончание Чертовой Дюжины.
