That songbird singing

- Конечно, дорогой. Передать трубку Лиаму? Ноэл думает несколько секунд, прежде чем утвердительно промычать в ответ. Он и раньше пытался поговорить с ним, но ничего хорошего не выходило: Лиам либо просто кривлялся, либо начинал сыпать обзывательствами. Скорее всего, он всё ещё был обижен на Ноэла. - Перестань слоняться и возьми трубку, - Ноэл улыбнулся, слыша как мать отчитывает Лиама. Он был рад, что она до сих пор в состоянии держать его в узде. - Ммм, - наверное, это был способ Лиама поздороваться с ним. - Привет, Лиам. - Привет, ага. Привет, - Ноэл так и представил себе, как тот не может устоять на месте и теребит листочки в записной книжке, что всегда валяется на тумбочке рядом с телефоном. Ноэл усмехнулся, живо представив себе эту картину. - Что? – вскипел Лиам. - Ничего. Как дела? - А... Нормально, - он продолжал задумчиво шуршать чем-то, а потом опомнился, - А у тебя? - Неп... - Где ты сейчас? - В Глазго. - Ясно-понятно. Лиам на том конце провода положил трубку и унёсся в неизвестном Ноэлу направлении. *** - Мы все по тебе соскучились. Тётушка Мэри вчера звонила и спрашивала про тебя... Подожди, кто-то звонит в дверь. Наверное, соседка решила занести долг. Ноэл плотнее прижал трубку плечом, пытаясь подтянуть струны на гитаре, чтобы не терять время. - Привет, засранец. Ноэл застыл на пару секунд, отложил гитару и взял трубку в руку. - Привет. - Надеюсь, ты не бездельничаешь, а честно отрабатываешь деньги, что я тебе плачу. - Ты не платишь мне, - Ноэл усмехнулся, он вытянул ноги, продолжая сидеть на полу и обвёл пальцем цветочек на отельном ковре. - Потому что у меня нет денег. Знаешь, ты мог бы выслать немного, папочка. - Ладно. - Можешь позвонить в среду после полуночи. Я буду дома, - великодушно заявил Лиам. - Ах, в среду? - Точно. Пока. Лиам бросил трубку, а Ноэл ещё пару минут слушал гудки. *** - Хорошая погодка, не так ли? - Сдурел? У нас льёт как из ведра. - Не стоило уезжать из Бёрниджа, это было плохой идеей. Я тебе говорил. - Напомни мне об этом, когда у тебя вырастет грыжа после следующей стройки. Лиам будто не слушал его, гремел чем-то. - Что ты делаешь нах? - Хочу какао. - Сколько тебе лет, не подскажешь? - Никто не запретит мне пить какао даже в шестьдесят, - Лиам позвенел ложечкой и шумно отхлебнул из кружки. - Когда тебе будет шестьдесят, какао – это единственное, что тебе останется. - Не спорю. Тебе лучше знать, потому что ты как никто другой близок к этому. - Я пробовал экстази пару дней назад. Лиам на том конце провода притих. - В самом деле? - Да. - И как оно? – Лиам заметно оживился, ложечка звонко мешала остывшее какао в кружке. - Как грёбанное путешествие на гребанной желтой подводной лодке. - Только без лодки. - Точно. Они немного помолчали. Лиам еле слышно вздохнул. - Я соскучился, - сказал Ноэл. - Ага. Я тоже. Лиам снова бросил трубку. Это было слишком для него. *** - Лиам, куда ты потащил телефон?! Весь провод уже пообрывал, засранец! Поставь на место и говори как человек! Ноэл усмехнулся, пролистывая кое-какие бумажки. Удовлетворённый стон Лиама, прилёгшего на кровать в их комнате немного взбудоражил его, заставив отложить всё. - Чертовски болит спина после вчерашнего. - Напился как свинья и спал на мостовой? Лиам предпочёл проигнорировать вопрос. Он всегда говорил только о том, о чём ему хочется, это было правилом его телефонных разговоров. - Я думал о тебе. - В самом деле? - Угу, - Лиам не почувствовал насмешки в голосе Ноэла, - О том, что люблю тебя. Ноэл напрягся, но предпочёл сохранить шутливый тон. - Как ты пришёл к этим выводам? - Не знаю, просто думал о тебе. - Ага, я уже слышал это. - О том, что мы делали и т.д., - Лиам зевнул, - Посплю немного, если не возражаешь. Гудков не было, Лиам просто замолчал. Наверное, уснул и не успел положить трубку. Было около восьми вечера, Ноэл сидел в номере с трубкой в руках и стояком в штанах. *** Они не разговаривали с Лиамом пару недель. К телефону всегда подходила мама, а тот вечно пропадал где-то. Ноэл уже не звонил так часто, потому что со дня на день должен был вернуться в Бёрнидж. Погодка в тот день и правда была солнечной. Он вышел из вагона, жмурясь от лучей на пустынной станции. Здесь ничего не изменилось. Ноэл повернул за угол, чтобы спуститься в город. Он не сразу узнал его, но это был Лиам. Курил, облокотившись о перила на лестнице. Его голубая рубашка почти сливалась с небом. В воздухе царит безмятежность, потому что он любит его.