Уйти, чтобы остаться

С того момента как мы вернулись, прошел почти что год. Родители Паши сказали, что останутся жить там за границей и предлагали переехать к ним, но он отказался, сославшись на, то, что тут друзья. Деньги родители решили оставить Паше, а вы же все знаете Леху, тусовщик и бабник в одном флаконе ну он и уговорил Пашку снова замутить тусу. Пашка долго отнекивался, говорил, помнишь, как та тусовка закончилась? И все-таки согласился. Девочкам они решили ничего не говорить, так как хотели отдохнуть на полную катушку. Точнее Леха хотел отдохнуть, так что слизывать с полуголых девчонок водку и танцевать вместе с ними на столе, а потом если кого, то удастся уломать чмокнуть. Девочки шли, и разговаривали. Настя думала о своем, а Аня, о своем, но разговор поддерживать, то надо. -Подожди, слышишь? Откуда-то сверху бомбила громкая музыка, и были слышны крики подвыпивших людей. -Ну и что? Наверное, у кого-то вечеринка. -Ань, не у кого то, а твоего Пашки! -Откуда ты знаешь? -Вообще то вон у него форточка открыта. -Ааа точно. -Пошли, зайдем, узнаем, че они там делают. По любому девчонок привели, точнее мой привел, а твой так просто за компанию. Девушки громкими шагами поднимались по лестнице, но их заглушала не менее громкая музыка доносящиеся из квартиры парня. Постучавшись девушки, встали в ожидании и скрестив руки на груди, а вот и Пашка. -Девочки?? Привет. -Привет, привет. Че нас не позвали? Где Леха? Он опять бабу, какую-то привел да? Девушка стояла и засыпала парня вопросами, как вдруг из комнаты наполненной людей вышел Леха, который нес на руках спальню уже пьянющую особу. -Кхм кхм Настя сделала это что бы привлечь внимание парня. Он резко обернулся и нечаянно уронил свою "подстилку" узнав знакомый голос девушки, и сразу пригнулся, так как в него полетела, чья-то женская туфля на очень высокой платформе, а потом и мужская. -Настя, Настя прекрати - кричал Леха. -Вот ты ублюдок, глаза девушки наполнились слезами, и она вышла, сильно захлопнув дверь. Парень хотел побежать за ней, но подумал что не надо. В душе было гадко и мерзко, он вернулся к веселью, но уже сам был не веселым.