Провода

Джерард казался немного странным. В его комнате всегда был слышен запах крепких сигарет, даже когда он сутками не бывал дома. Кажется, даже стены были пропитаны этим мерзким запахом, который резко ударял в нос, стоило только перешагнуть порог спальни. Ему незачем было выходить на улицу, или попросту открывать окно, потому что он курил слишком часто. Чаще, чем может показаться на первый взгляд. В левом дальнем углу, напротив небольшой кровати, постельное белье которой стиралось крайне редко, гордо располагался маленький виниловый проигрыватель, найденный в каком-то магазине распродаж хлама. Джерард же хламом его не считал, и наоборот, берег как самое дорогое в своей жизни. После, конечно, пачки сигарет. Но она-то, к счастью, продавалась почти в каждом магазине. Под той самой кроватью, упомянутой выше, в горе нестираных вещей и старья, всегда пряталась бутылка чего-то спиртного и очень крепкого, что иногда, при сильных болях в желудке, заменялось белым полусладким вином. Когда день подходил к концу, Джерард просто кидал всю незаконченную работу и подходил к своей старой вертушке, выбирая в ящике под ней нужную пластинку на этот вечер. У него было действительно много музыкальных пластинок. Большинство из них парень находил на гаражных распродажах или покупал у старых людей, слух которых уже не позволял наслаждаться им музыкой. Затем Джерард подходил к кровати и становился на корточки, запуская руку в гору вещей под ней, и, наткнувшись на стеклянный предмет, доставал бутылку алкоголя. После чего он просто становился посреди комнаты, и стоял неподвижно пару минут, пока не приходил в себя. Затем он доставал из кармана широких домашних штанов зажигалку и почти пустую пачку сигарет, явно вторую за день, ложился на пол и закрывал глаза. Он курил лежа, иногда приподнимая голову, чтоб сделать глоток алкоголя, и негромко подпевал музыке, наполняющей комнату. Каждый вечер. И, честное слово, он бы уже стал законченным алкоголиком, или умер бы от смертельной дозы никотина, если бы ровно в 9:32 вечера порог его комнаты не преодолевали усталые ноги в порванных кедах, а проворные руки не забирали бы бутылку спиртного и скуренную до фильтра сигарету. Это приходил Фрэнк. Он пересекал небольшую комнату тремя шагами, настежь открывая единственное окно. Затем его руки подхватывали Джерарда, приподнимая его за подмышки, и тащили к кровати, с горем пополам укладывая на нее почти бессознательное хрупкое тело. Его пальцы убирали липкие от пота волосы с неестественно бледного лица, а губы едва-едва касались переносицы, пока Джерард шептал что-то бессвязное и непонятное. Фрэнк поднимал почти пустую бутылку алкоголя, выливая остатки жгучей жидкости за окно или в унитаз, и качал головой, тяжело вздыхая. Если бы он мог приходить немного раньше… Потом парень снова возвращался к Джерарду, ложась на край узкой кровати, и начинал тихо говорить: - Хэй, привет, Джи… В этот момент затуманенные глаза Джерарда обретали свой золотисто-болотный цвет, а их хозяин немного поворачивал голову к источнику шума. - Вчера ты обещал мне больше не пить, помнишь? – Улыбался Фрэнк. – И позавчера тоже… Мама снова не вернулась сегодня, мне кажется, она начинает забывать, что у нее вообще есть сын. А я взялся организовывать вечеринку к Хэллоуину… Ты же придешь? Там будут тыквы и картонные летучие мыши. И танцы… Я хочу танцевать с тобой, Джи, детка… Тогда Джерард приходит в себя, наконец, осознавая своим пьяным мозгом все, что случилось до этого. Он протягивает немного дрожащую руку, и хватает Фрэнка за ворот футболки, резко потянув на себя. Фрэнк не удерживает равновесие, и падает прямо на парня, который слабо улыбается и тянется за поцелуем. Затем футболки, широкие пижамные штаны Джерарда и порванные на коленях джинсы Фрэнка летят куда-то в угол, а парни остаются полностью голые и снова сплетают языки в страстном танце. Все повторяется, словно впервые: влажные поцелуи и горящие следы от укусов, рука в волосах и ноги, обхватывающие спину, переплетенные тела и соединенные души. И каждый раз лучше, чем предыдущий. А ровно в полночь парни вдвоем выходят на улицу и поджигают сигареты, провожая глазами белый клубящийся дым, который растворяется в черном ночном небе. Они стоят так, пока совсем не замерзнут. Куря… …и целуясь между затяжками.