Не вижу зла, не слышу зла и не говорю зло

Кофе был изумителен, а компания, в противовес этому, не очень. Не то чтобы совсем дерьмовая… ан нет, хуже не придумаешь. Во всяком случае, в этой ситуации. — Твое увлечение ролевыми играми… очень странное, — кокетливо улыбнулась Итори, касаясь указательным пальчиков кремовой кофейной чашки. Кипятком ей в рожу брызнуть, что ли? — Твое увлечение убийством людей тоже не слишком нормальное, — проворчала я, уставившись в окно. — Если судить по человеческим меркам, конечно. Убежавшая в туалет Наги оказалась звездой компании, и именно она тарахтела без остановки, поддерживая дружелюбную атмосферу. Без нее у каждого из нас яд выходил изо рта, а воздух, казалось, наполнился удушливым газом. Старые добрые враги собрались за одним столом. Вот только темой разговора станет, увы, не подписание мирного договора, а скорее желание убедиться в ненависти друг к другу. — Обожаю, когда вы ссоритесь, — монотонно отозвался Ута. — Сразу вспоминаются старые добрые времена. — Ага, — кивнула девушка, — только не хватает сопливых замечаний: «как вы могли стольки-и-их убить!» или «они тоже живые». Боже, ты, как Дева Мария, с противным писклявым голосом. — А ты жалкая пародия Обжоры. Смотри, разнесет во все стороны… Ты-то — не она. Брюнет подпер рукой подбородок, видимо, совершенно не желая влезать в наш милый диалог. И хрен с ним, будто бы он стал спорить со своей подружкой… И что это было? Кажется, укол ревности. — Завидно? — А чему! .. — Я вернулась, — улыбнулась Нагиса. — О чем болтаете? …мне, собственно, завидовать. Конечно, давайте, перебивайте людей, сбивайте их с умных мыслей! Чтоб вам всем пусто было, уйду в науку, буду под водой жить и подлодки конструировать, вот. И плевать на морскую болезнь — переживу. — Да так, — усмехнулась Итори, — о наших бывших. Ты знала, что Ута и Ши-чан встречались? Блондинка рассмеялась, прикрывая рот рукой: — Поверь, я узнала это в первый день. Она мне сама сказала! Кажется, там было… «Да я через этот порог переступлю, только если мне эти самые ноги отрубят и с собой понесут! Ибо нефиг принуждать! У нас свободная страна». Безликий не отрывал от меня взгляда, будто опасался чего-то. Знаете, или как пишут в бульварном чтиве: «не хотел, чтобы она испарилась». Банально и так мило! Да, знаю, нам предстоит сложный разговор про ошибки там и про то, что прошлое остается в прошлом… можно еще добавить что-нибудь про параллельные прямые и «не сошлись характерами». Типа «милый, я люблю тебя и все такое, но ты мучаешь людей и ешь их, а я с ними дружу». Что? .. Его… я его люблю? Боже. Боже-Боже! Нет! Только не это! Я покраснела, пробурчав что-то про неблагодарных людей, не умеющих держать рот на замке. И да, добавила про скотч и ее рот, делая такой тонкий намек на то, чтоб она завалилась уже. — Это так в стиле моей милой Широюки, — отозвался Хасимото, делая глоток подостывшего кофе. Мы здесь не пять минут сидим, а пить этот бодрящий напиток в огромном количестве не вредно, конечно, но очень подозрительно*. Голуби везде, и они все видят. — Это так в стиле, бла-бла… Никому не интересно, — прошептала я, тут же ойкнув. Это что получается? Ута только что пнул меня? Ногой? Под столом, и чтоб никто не видел? Ущипните меня! Я улыбнулась, качая головой, и одними губами прошептала: — Ты что, ребенок? Как тогда, несколько лет назад… У нас были отношения, чувства друг к другу и миллионы забавных слов. А сейчас… только моя неловкость и его пожирающий взгляд. Так странно, черт возьми. Парень только пожал плечами в ответ на мой немой вопрос. Он всегда так делал — не показывал свои истинные чувства. Мало говорил, много делал. — Ахах, Шики — такая милашка! Она мне сразу понравилась, а ты видела ее брата? — Наги глянула на Итори, выразительно приподнимая брови. — Брата? — розоволосая напряглась. Съела, сучка? Или лучше сказать, что он тебя сожрет и не подавится? И мне совсем-совсем не будет жаль тебя, да-да. — Ну да, горячий парень! Встречал нас как-то после работы. Ши обещала нас получше познакомить. Я дофига болтаю, а он — нет. Мы идеальная парочка! К тому же, оба красавчики. А какие у нас будут дети… ах… Блондинка подставила мне кулачок, по которому я слегка стукнула своим. Мол «без проблем, чувак, все устроим». Вот только нифига подобного! Только через мой труп (или, скорее, твой, милая Наги) вы будете встречаться… Норо не слишком любит людей в качестве собеседников — лишь закуска. Он-то и с себе подобными не слишком разговорчив, даже с мамой: «привет-пока» ограничивается. — Люблю эти девичьи разговоры, с Утой много не поболтаешь о мальчиках! Точнее, он просто меня игнорирует! Ваяет свои масочки и дымит, как паровоз… — Ты слишком быстро говоришь, я не улавливаю смысла произнесенных тобою слов, — отозвался Хасимото. Итори фыркнула. — Привет, меня зовут Широюки Кейго, а тебя? — я слегка поклонилась в знак приветствия. В мыслях сразу проскользнуло то, что я оказалась героиней дорамы. И мне, впервые за двенадцать лет школьной жизни, признаются в любви! Вау! — Ты гуль? Выдохнула. Это не то, что хотелось бы услышать на крыше школы, где никого нет и некуда бежать. — Что? Нет, конечно! Как тебе такое в голову пришло? Ахах, ну ты и забавный, парень! — затараторила я, чувствуя, как капельки пота бегут по спине. — Гули страшные, а я милая, вот… Бред! Как он узнал? Кто он такой? Почему Норо нет рядом?! Господи, помоги мне, я ведь хороший человек! Я никого и никогда не убивала! — Ты гуль. И… ты слишком быстро говоришь, трудно уловить смысл… Смешок вырвался сам по себе. Мой первый нервный смех, адресованный именно ему. — Как насчет выйти покурить, Широ-чан? — поинтересовался Ута. — Да, хорошо, — кивнула я, хватая свою куртку и сумку. — А как же мы? — спохватилась Наги. — А мы потрещим, — улыбнулась Итори, кладя свою ладонь на ручку моей подруги. Сердце екнуло. — Ута, она… — Итори, без глупостей, — отозвался парень. В это кафе мы сегодня не вернулись. *** — Ты снова собираешься вот так уйти? — хмуро поинтересовался Утаро. Появился, будто черт из табакерки, и до смерти испугал меня. Замерев у двери, я обернулась, неосознанно мазнув взглядом по фигуре гуля. Он сверкал своим полуголым торсом, накаченными руками и классной задницей, облаченной в пижамные штаны. Твою мать. Да, у нас снова был секс. И да, я снова собиралась свалить, пока он спит, а потом бегать от парня столько, сколько смогу. До следующего ничего-не-было-клянусь-раза. — Извини, — выдохнула я, откладывая куртку в сторону, —, но мне просто нечего тебе сказать… И как вести себя дальше я тоже не знаю. — Скажи, почему ты не хочешь признаться в том, что до сих пор меня любишь? — Потому что не хочу страдать, а ты по-другому свои чувства проявлять не умеешь. — Но тебя это не пугает. — Нет, — кивнула, — а должно.