Одним прекрасным днем Диры...

Одним прекрасным летним днем Тошия сидел на лавочке и ныл, прикрывшись длинной черной челкой, размазывая тушь по щекам. На нем были джинсовые шортики, полосатые черно-белые гетры, его бедра обвивали куча поясков с шипами и металлическими заклепками, полосатая футболка, больше на пару размеров, и черный галстук с множеством эмовских значков. Парень сидел на лавочке и был безутешен, никто не понимал его бедного и несчастного. Еще и собака сожрала медиатор, на который он так долго копил деньги. Тут стуча каблучками, к унылому Тоше, подош...подо...подошлО нечто вроде гламурной чиксы и заговорило мужским басом: - Ты чего здесь ревешь, сладкий? Тошия поднял на нечто свои густо подведенные глаза, и его челюсть отвисла при виде создания, с длинными ногами, обтянутыми розовыми чулками в сеточку, короткая белая юбка в складку, на ногах туфли на огромной шпильке, белая кофточка с пушистым воротничком, малиновые волосы, бледно розовые губки и длинющие, накладные ресницы. - Я, я... - от удивления Тошия не мог выговорить не слова. - Да я вижу, что ты, - снова заговорило басом оно, садясь рядом на лавочку и доставая тоненькие сигареты, подкуривая, - меня, кстати, Каору зовут. - Т...Тошия, - парень опустил голову, вновь спрятавшись под челкой. - А чего плакал то, сладкий? - Просто я эмо. Жизнь говно. Меня никто не любит. Бабушкам пенсию не платят, не хотят построить детскую площадку для собак, Билл Каулиц парень! Хочу умереть! - Глупый, - Каору меланхолично встряхнул пепел на пол, - у меня тоже проблемы, вчера моя маникюрщица улетела в Зимбабве и у меня ногти теперь слоятся от такого горя. Тошия посмотрел на свои ногти с обгрызаным, черным лаком и быстро спрятал руки за спину. Вдруг, вдали послышалась мелодия из "nyan cat", которая приближалась все ближе и ближе, вскоре, из-за угла выскочило някающее чудо с красными волосами, заплетенными в два торчащих хвостика, с кучей заколочек и неко-ушками, в клетчатой юбке, и футболкой с Элом с Дес Нота. - Няяя! - оно подлетело к ним, - някайтесь и кавайтесь, товарищи! Ня-ня-ня-ня! Нихао ня! - это чудо завертелось на месте, напевая тошнотворную песенку, от чего Тошия не выдержал и опять заплакал, прижимаясь к гламурной чиксе. - Каору, мне страшно! Тот же с широко распахнутыми глазами созерцал это: - Мне тоже... Вскоре, песенка закончилась и с радостным возгласом: "Ня!", парень-анимешница плюхнулся рядом на лавочку, посылая всему миру лучи своей белоснежной улыбки. Они не заметили черную фигуру, приближающуюся к ним. - Мне кажется, или повеяло злом? - спросил Каору принюхиваясь. Тошия покосился на анимешника: - Вот оно. - Я вообще-то не ОНО, а Дайске, дес! Ня! Не успел никто, ничего ему ответить, как перед ними возник мрачный объект, облаченный в черную одежду, с черными, растрепанными волосами, с линзами с прозрачной радужкой глаз, темные губы контрастировали на фоне с бледной кожей. Увидев это, у Тошии началась дикая икотка, Каору испуганно приложил пальцы к губам, демонстрируя свои длинющие, красные ногти, а Дайске приветливо улыбнулся: - Ня, тебе, незнакомец! Ты наверное ангел смерти или какой-то синигами! - Не лыбся, - потусторонним голосом сказал гот - я с детства лошадей боюсь. Сначала Дай молча смотрел на черного и клипал глазками, потом извлек: - Ты хочешь сказать что я похож на лошадь? - Нет. Теперь больше на покемона. - Какого? - Дай сделал кавайные глазки - Пикачу? - Слоупок. - Няяя, - недовольно протянул красный, - не няшно. А как тебя зовут? - Кё, - важно сказал гот, и повернулся к ним спиной, тихо бормоча себе под нос, - весь мир прогнивает, люди бесчувственные твари, вокруг одно вранье, лицемерие, гниль, гниль... УПАДОК! - последнее слово он крикнул так громко, вызывая дикий ржач недавно плачущего Тошии. Кё медленно обернулся к нему, сверля злобным взглядом, и неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не пришел еще один: - Ну че, на, я не понял, на, че вы собрались на моем раене, на, попугаи, на? Компашка посмотрела на тощего парня одетого в спортивный, синий костюм с тремя полосками, в черных, лакированных туфлях, и белым козырьком набок. - Элегантный, - протянул Каору. - Не няшно, - цитировал Дай - Упадок, - выдал Кё - Ик... - издал Тошия, сильнее прижавшись к Каору. - Че, на? Роллы есть? Все отрицательно помотали головой. - А если найду? Компашка в недоумении уставилась на японского гопника. - Я Терачи Шинья Батькович, на. Это мой район... - Ня! - воскликнул Дай и подорвавшись с лавочки, стал бегать вокруг него с мелодией нян кота. - Мои мозги! - закричали четверо. Но тут выбежала бабка Йошики с метлой: - А ну разошлись, наркоманы! Проститутки! Кто вас понарожал алкоголиков? Каору схватил Тошию за руку, и быстренько убежал в подъезд, спотыкаясь и падая на своих огромных каблуках, Шинья послав все нах, проскользнул в подъезд, следом за Као и Тошией, а Дай, с няканием, схватил не желающего вставать Кё и уволок за собой, напевая кавайные песенки, так, что гота воротило от этого и он блеванул на маленькую девочку, проходящую мимо с розовым шариком. А Йошики уселся на лавочку, и начал свой монолог, о том, какие все проститутки и алкоголики.