Якорь

Лиаму больно. Страшно. Холодно. Противно. Одиноко. — Лиам, ты как? — В сто двадцать первый раз спрашивает Скотт, и Лиам неизменно отвечает: — Хорошо. Стайлз не спрашивает, как у него дела. Стайлз умный: он вообще ничего не спрашивает. Стилински просто знает, что у Лиама все отлично. Отлично до раздирающих кожу когтей, до зубного скрежета и ночных кошмаров. — Укус — это подарок, — объясняет Скотт, а Стайлз замечает: — Это как венок на могилу, вроде бы и приятно, но ты ведь уже сдох. Изюминка заключается в том, что Стайлз — отъявленный оптимист. Скотт смотрит на Стилински укоризненно, последний лишь отмахивается. Стайлз — живой труп, гребаный смертник с разрешением на нездоровый цинизм по отношению к окружающему миру сверхъестественного. Данбар приятно удивлен, когда выясняется, что Стилински, похоже, бессмертен, по-другому объяснить, почему человек бегает рядом с оборотнями, не получается. Лиам в первый уже учебный день замечает Стайлза и совершенно по-детски хочет привлечь его внимание. И ему это удается. Стайлз презрительно кривится, наблюдая за новым игроком. Они из разных лиг. Лиам из лиги талантливых первокурсников. Стайлз из лиги укуренных, пришибленных головой обо что-то тяжелое. К сожалению, такое не лечится. Скотт кусает Лиама, и единственный плюс, который подросток находит, это Стайлз. Стайлз теперь рядом, как бесплатное приложение к шкуре оборотня, вспышкам гнева и Скотту. Лиам из тех, кто в эпопеях переживает за второстепенных героев. Лиаму плевать на Киру и Скотта, затерявшихся в Мексике. Лиаму не плевать на Стайлза, который, конечно же, едет за Скоттом. Оборотень не может найти якорь, не может контролировать свой пульс. Где-то на фоне маячит Дерек со своим бесполезным трискелионом. — Три вещи нельзя скрыть, — голос Стайлза отрезвляет. Чужой пульс въедается под кожу, Лиаму кажется, будто у него два сердца. — Солнце, Луну, правду. — Лиам находит свой якорь в другом человеке, которого даже не может назвать своим другом. Якорь в лице Стайлза — это что-то неправильное, интимное, словно маленький грязный секрет, который нужно скрывать. Стайлз об этом не знает, и Лиам сделает все, чтобы об этом не узнал никто. У Стайлза есть Малия, у Лиама — часы, полные рефлексии и сомнений в собственной ориентации. Точнее, Лиам не сомневается, он не гей, просто единственный, кто ему нравится — шизанутый на всю голову старшеклассник. И да он — парень. Забавное совпадение. Стайлз нравится Лиаму не как объект любовных воздыханий, а как объект неправильного восхищения, наподобие того, что испытывают подростки, смотря на курящих, набивающих татуировки и отрицающих правила людей. У Стайлза вместо сигарет — рябина, замена татуировок — металлическая бита. Стайлз правила не отрицает, он их принимает и подминает под себя. Над Лиамом ставили эксперименты непонятные доктора, он теряет чувство времени и до какого-то момента не может представить, что бывает так больно. Лиам потом спрашивает у Стайлза, потом — это когда все разошлись по домам и разбежались в разные стороны: — Это когда-нибудь закончится? Все это. — Данбар держит Стайлза за запястье, наслаждаясь звуками чужого пульса. Стайлз на секунду замирает и отвечает: — Это всегда когда-нибудь заканчивается, — Стайлз улыбается, Лиам выдыхает. — Это все когда-нибудь заканчивается, — задумчиво повторяет Стилински, вспоминая. — И всегда начинается вновь. — Кто-нибудь умирал? Стайлз пожимает плечами. — Конечно. В последний раз я убил девушку Скотта собственными руками, потому что в меня вселился злой дух лисы. Лиам смотрит на уходящего Стайлза и думает, что тот сильный. Сильнее Скотта, докторов и всех, кого он когда-то встречал. У Стайлза нет якоря, нет силы альфы, у Стайлза только тьма в янтарных глазах и ночные кошмары, напоминающие о прошлом. Стайлз останавливается у двери и смотрит на Лиама. — Я могу остаться у тебя, если хочешь. Тебя мучают кошмары, — Стайлз не спрашивает, он констатирует. Стайлз не лучший друг Лиама, но его не нужно просить остаться. Стайлз не альфа Лиама, но его не нужно просить помочь. Лиам кивает головой и выделяет Стайлзу отдельную подушку и пижаму. Лиаму по-прежнему больно. Страшно. Холодно. Противно. Лиаму больше не одиноко.