Кукольные сердца

После инициации мне было непросто привыкнуть к тому, как я теперь вижу. Я боялась, что в маске будет видно плохо. Однако, мои опасения были напрасными. Изнутри глаза маски оказались абсолютно прозрачными, и я видела через них, как через два окошка, почти точно так же, как если бы маски не было на моей голове. Но всё-таки не совсем так. Меня не покидало ощущение, что теперь весь окружающий мир снаружи, тогда как я была внутри чего-то тёмного. Всё проносилось передо мной будто на экране кинотеатра, а я лишь зритель, видящий немного странный фильм. Маска сидела довольно крепко на моей голове, слегка касаясь лица. Я чувствовала, как что-то немного давит на мои щёки, лоб, виски, затылок, нос. Ощущение не было неприятным, скорее необычным. Это затем, чтобы маска сильно не болталась на голове, и я прямо смотрела в эти два окошка. В первые минуты мне было неловко. Каждый взгляд в окно, витрину, зеркало - любое отражение напоминало мне, что теперь я выгляжу иначе. Мне сказали не снимать маску вовсе, а не только, когда я в людных местах. - Не переживай, - сказала мама. - Я знаю, как тебе тяжело. Я тоже через это прошла. Если что, у меня ключ от твоей маски. Хочешь, дома можешь её снять. Гин ещё нескоро вернётся с учёбы… - Нет, мам. Я, и правда, попробую её не снимать. Так я быстрее привыкну. И братик Гин не встретится со мной без маски. - Но он же только сегодня тебя без неё видел, глупышка. - Но я думаю, что справлюсь. Считай, это я вредничаю, - сказала я, взглянув на маму и понимая, что сейчас выражение моего нового лица идеально подходит под фразу и ситуацию. Пока мама готовила обед, я пошла в свою комнату и стала себя разглядывать. У меня пока не было других париков, так что я просто сняла его. Заодно, получше изучила крепления. Мама заранее подумала обо мне и купила специальную видеокамеру. Это было довольно удобно и появилось не так давно. В масках хватало места на небольшое число электроники: в глазах сделали маленькие прозрачные экраны, в нижней части маски было 2 usb-порта и ещё один - для питания, к которому подходило обычное зарядное устройство от почти любого ноутбука. Вот, я подключила камеру и зарядник к маске, и стала видеть то, что она снимала. В результате, я получала возможность разглядеть даже замочную скважину на своей маске, ключ от которой дали маме сразу после моей инициации. Мне захотелось попробовать с ней ужиться. Я думала, что в маске будет жарко или душно, но оказалось, что это не так. Наоборот, в ней было очень даже комфортно – маска хорошо защищала и от жары, и от холода. Ещё одним из моментов, заинтересовавших меня в ней, был рот. Тогда, утром, когда я только рассматривала её, я не совсем понимала, теперь же я получила полное представление о том, как в ней я буду есть. Расстояние между ртом маски и моим собственным было не более пары сантиметров. В неё была встроена силиконовая трубка, которая сейчас слегка обхватывала мои губы, не касаясь зубов… Не успела я более детально ознакомиться с моей новой головой, как мама позвала обедать. Гин должен был поесть в школе, потому мама предложила снять маску, хотя бы на время еды. Задумавшись, я по привычке захотела прикусить нижнюю губу, но в результате прикусила силиконовую трубку в маске. Я боялась, что она будет вечно выскакивать из моих губ, но этого не происходило. Меня радовало, что я всё ещё могу обедать со всеми. Тем более мама всегда ела с нами, конечно, не снимая маски. Я попросила её дать мне ложку поменьше, на что мама лишь пожала плечами. Есть с маской на голове, действительно, было куда сложнее. Приходилось разделять пищу на кусочки поменьше, и только потом ложкой проносить внутрь маски к родному рту. Кусать просто было нечем. Жевать пищу маска совершенно не мешала, но я не сразу поняла, когда мама протянула мне салфетку. Только посмотрев в зеркало, я заметила, как бульон стекает по моему подбородку. Оказалось, что удобнее всего есть в маске только твёрдую пищу, а вот бульон выпивать лучше через трубочку. Также первое время мне не стоило пользоваться вилкой. Мама сказала, что я бы тогда сразу порвала трубку в маске. Пить через край бокала было крайне проблематично – мама обычно и пользовалась трубочкой, либо специальной насадкой на бокал, чтобы не проливалось по краям, а лилось сразу на силикон внутри. Он был достаточно прочный и толстый, чтобы выдерживать даже горячий чай. После еды приходилось в уборной протирать эту трубку салфеткой, так как не касаться её пищей было совершенно невозможно. До возвращения братика оставалось время, и мама пригласила меня в свою комнату, предложив померить её парики. Практически любые парики можно крепить к любым маскам - это очень удобно, и я слышала, что подруги порой обмениваются ими. Впрочем, мой парик мне нравился больше, так что я решила пока его не менять. Но всё равно попробовать мамины я не отказалась. У неё их было довольно много. Сначала она достала свой самый первый - тот, который был на маске для её инициации. У него были тёмно-зелёные волосы, спускавшиеся до лопаток, а спереди две небольшие косички. На мне он смотрелся почему-то странно. Он не соответствовал моему характеру, что ли? Как-то так. Затем мама показала один из её любимых - коротенькое розовое каре. Волосы были чуть ниже плеч, и словно расходились за спиной в разные стороны. Мне он подходил лучше предыдущего, и я даже подумала, что однажды одолжу его, но как-нибудь потом, не сейчас. Следующим мама достала самый пышный парик - с золотистыми, чуть темнее моих, волосами. Они были невероятно непослушными, порой казалось, что они завивались в самых неожиданных направлениях. Нельзя сказать, что он мне совсем не подходит, просто, он слишком… странный. Четвёртым был её свадебный. Сначала он показался мне простым и неброским, но потом я поняла, что первое впечатление обманчиво. Белые как снег волосы слегка прикрывали лоб справа, а назад уходили два хвостика. Они скреплялись кольцами у основания, а затем распускались за спиной. Наверное, на этот парик я дольше всего любовалась. Жаль, мама очень редко его надевала. Но я знала, что так просто она его не отдаст. Да и как бы то ни было, я всё ещё продолжала считать, что мой подходит мне лучше. Завершая примерку, я надела парик, который был на маме за завтраком. Она часто его надевала дома, чтобы хоть чуть соответствовать своему возрасту. У него сиреневые, слегка волнистые волосы, спускающиеся ниже плеч. Конечно, у мамы было ещё много париков, но она решила, что их лучше оставить как-нибудь на другой раз. Примеряя их, я поняла, что маска мне позволяет лучше себя раскрыть – показать то, какой я хочу быть, какой я должна быть. Когда Гин вернулся домой, мы первым делом посмотрели запись моей инициации. После он отправился в свою комнату делать уроки, я же - к своим фигуркам. Мама всегда говорила, что этого не стоит стесняться, ведь девочки во всех возрастах играют в куклы, только по-разному. У меня собралась немаленькая коллекция: молчаливая католическая монахиня с выбивающейся из-под головного убора розовой прядью; синекожая демонесса с безумно длинным хвостом, терзающая грешницу; черная кошка с хищным взглядом, застывшая в позе из какого-то дикого танца; девочка в оранжевом платье с волосами как изумруд, что-то задорно поющая в микрофон. И это далеко не всё. Венцом же моей коллекции были обнимавшие друг друга сильфида и нимфа. Их обнажённые тела были будто сплетены вместе. Я не заметила, как пролетело время, и вскоре ко мне заглянула мама, напомнив, что пора ложиться спать. Перед сном она меня заставила снять маску в ванной – необходимо умыться и почистить зубы. Видеть в зеркале отражение своего прежнего лица было немного странно - я весь день привыкала к новому. Почему-то казалось, что это уже не я, а совсем другой человек. Я непроизвольно стала ощупывать собственное лицо так же, как и маску, когда её впервые надела. Мама, ожидавшая меня с моей маской за дверью, спросила, почему я так долго, и я поспешила умыться. Перед тем, как выйти из ванной, я постучалась, и мама сама зашла ко мне, бережно надев на меня капюшон. - А в маске ведь тоже нужно спать? - спросила я. - Мне же сказали, её вообще не снимать. - Да, так принято, но ты понимаешь, как неудобно тебе будет, когда проснёшься? Уверена? - Да! Мама нехотя отдала мне маску, и я сразу же её надела, защёлкнув заднюю часть. - Только в парике спать не ложись, хорошо? Ты же не хочешь завтра опоздать в школу из-за спутанных волос. Давай я тебе лучше дам парик покороче. Он не спутается. - Хорошо. Мне не спалось. Я долго ворочалась, привыкая к новым ощущениям, но, так и не уснув, решила пойти к братику. В прошлый раз я спала с ним, когда мне было девять – меня мучили кошмары после одного ужастика. Помню, как он успокоил меня, и я уснула. Как была, в ночной сорочке, я отправилась босиком к нему в комнату. Я постучалась в дверь. Братик отозвался, разрешив мне войти. Гин уже лежал в кровати, повернувшись ко мне, и я увидела в его взгляде явное удивление. - Ди? - спросил он. Я сразу же обхватила руками голову, но, поняв, что мои ладошки не смогут никак прикрыть её, опустила их. - Братик, ты ведь не привык к моему новому лицу? Да? - Ты права. Извини,- сказал он немного растерянно. - Не стоит извиняться. Я тебя понимаю. Я и сама пока тоже ещё полностью не привыкла. Можно я посплю рядом с тобой? Как раньше. - Конечно, можно, - с лёгкой улыбкой ответил Гин. - Мне достать тебе второе одеяло? - Я сама. И я обрадованно полезла в шкаф, взяла одеяло и легла рядом. Я смотрела на Гина, а он на меня. Меня не покидало странное чувство. Внезапно брат приподнял одеяло надо мной и сказал: - А теперь ты, и вправду, как большая кукла. - А это красиво? - Не сомневайся. Я, наверное, покраснела, но теперь, под маской, этого никому не увидеть. Я вспомнила мамины слова: «Девочки никогда не перестают играть в куклы. Просто, однажды наступает момент, когда главными куклами в жизни для них становятся они сами». Почему-то эта мысль, и то, что сейчас я рядом с братиком, меня успокоили. Да, это замечательно, что сейчас братик рядом с куклой своей любимой сестрёнки.