Wee bit gays

Мы чуть не опоздали на поезд. Всё дело в том, что, когда мы уже подъезжали, обнаружилось, что Джерард забыл свои билеты. Разумеется, нам пришлось возвращаться обратно, ждать, пока Джи найдет наконец билеты, и стремглав мчаться на вокзал. Так что мы, все красные, растрёпанные, с чемоданами наперевес чуть не снесли тоненькую девушку-проводницу с пути. После проверки документов и билетов мы зашли в поезд. Пассажиров было немного: несколько семейных пар, мамаша с девочками-близняшками и бабуля лет семидесяти, ехавшая с нами в купе. Джи с трудом протолкнул в проход чемодан и попытался поднять его и запихнуть на верхнюю полку. Но у него, конечно же, не получилось. Нет, я не хочу сказать, что Джерард слабый или еще что-то в этом роде. Я уверен, не каждый из вас сумел бы затолкнуть здоровенный чемодан на верхнюю полку. Так что я помог Джерарду, а затем мы запихнули и мой чемодан. Ах да, я ведь не представился. Фрэнк Айеро. Если быть точным — Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, но вам, думаю, совсем не интересно мое полное имя. Джерард Уэй — мой лучший друг на протяжении уже многих лет. Ну, то есть почти лучший друг. Меня-то он, конечно, считает своим лучшим другом. А я — нет. Как бы объяснить, боюсь, не поймете. Дело в том, что я вроде как гетеросексуал. Я совершенно не должен был влюбляться в Джерарда. Потому что моя тупая влюбленность всё портит. Нет, а что бы вы чувствовали, когда ваш лучший друг вас обнимает, а ваше лицо так близко к его лицу — ну, что просто испытываете адские муки, когда не можете поцеловать его. После мы стали проверять билеты, и оказалось, эта бабуля — ну, о которой я уже писал раньше, — занимает место Джерарда. Когда я сказал ей об этом, Джи смущенно шикнул на меня: он терпеть не может, когда я указываю на людям то, что они сделали что-то неверно. — Ох, мальчики, мне так тяжело забираться на вторую полку, давайте поменяемся? — ее голос был таким жалобным, и Джи быстро повелся на это. Он вообще сам по себе мягкий человек. Всегда идет на уступки (что мне в нем не особо нравится) и имеет невероятно доброе сердце, всегда участвует во всяких волонтерских проектах, кормит бездомных животных, никогда не врет и вообще самый замечательный (всё это, разумеется, я в нем обожаю). Так что старушка с удовольствием развалилась на полке Джи, и нам пришлось сесть вдвоем на мою. Было очень душно, и я отрыл окно. Поезд уже тронулся, поэтому меня обдал холодный ветерок. Джи продвинулся ко мне поближе — так, чтобы и на него тоже попадало. Я даже чувствовал кожей жар, исходящий от него. Невероятно сложно себя контролировать. Вообще-то в поездах должны быть предусмотрены кондиционеры, но, думаю, этот поезд просто не знал об этом. Я неловко пошутил, что в таких поездах грешники будут ездить в Аду. Джи засмеялся. Он всегда смеется над моими шутками. Это тоже я в нем люблю. Так мы и ехали, иногда бросая неловкие шуточки, болтая глупости (как и всегда), а потом бабуля захрапела (да еще как!), и мы прыснули со смеху. Ехать нам было недолго. Всего лишь двенадцать часов. Для кого-то это покажется много, но я слышал, что в России есть маршрут Москва-Владивосток и ехать нужно неделю, так что нам с Джи существенно повезло. Конечно, мы могли бы долететь до Нью-Йорка за несколько часов на самолете, но тут следует кое-что учитывать: Джерард и я жутко боимся высоты. Когда пришло время ложиться спать, Джи забрался на вторую полку, но уже минут через десять заканючил: — Фрэнк, мне страшно, забери меня отсюда. Я тихо засмеялся. Когда Джерард согласился отдать свою полку этой пожилой женщине (мы решили называть ее миссис Snore), он не заметил одного: ему придется спать на второй полке. — Фрэнки, — услышал я снова голос Джи. Я люблю, когда он так меня называет. Фрэнк — это для всех, Фрэнки — только для Джи. Я помог ему спуститься. Джерард грустно уселся на мое место и обреченно спросил: — И что мне теперь делать? Тут, вот тут мне пришла безумная идея. — Не хочешь лечь со мной? И тут же пожалел о своих словах. Что подумает Джи? Вдруг он догадается? А может, надо было спросить по-другому? Черт, я всегда о таком беспокоюсь. — Думаешь, мы поместимся? — Конечно же, — не раздумывая, ответил я. А потом понял, что совершил ошибку. В своих мечтах (а я уже успел представить, как бы мы спали вместе на моей полке) мы спали в обнимку. И прекрасно помещались. Но в реальной жизни разве друзья-натуралы спят в обнимку? Джи неуверенно посмотрел на меня, но лег боком к стенке. Я неловко прилег рядом. Что ж, все не так плохо. Просто нельзя шевелиться. Джерард, конечно же, понял, что спать мы так сможем с большим трудом. — Джи, да все в порядке, — заявил я, скрещивая руки на груди. — Мне вполне удобно. — Я потерплю на второй полке, — попытался отвертеться Джерард, приподнимаясь. Но я быстро уложил его обратно. — Ты всегда все делаешь для других, позволь сделать что-то и для тебя. Мне показалось, Джи покраснел. — Я просто не хочу, чтобы тебе было неудобно. — Мне нормально, — ответил я и подумал: «Было бы вообще прекрасно, если бы ты обнял меня». Но вслух, конечно, такого не сказал. Так мы и лежали, пытаясь уснуть: Джерард — боком и я — на спине, на самом краю. Между нами оставалось пара миллиметров, и я чувствовал, что в этом месте словно ходило электричество, настолько я (а может, и Джерард тоже) был напряжен. Мне показалось, Джи начал засыпать. Его глаза были закрыты, и он едва слышно стал посапывать, и это было бы, возможно, слышно сильнее, если бы не храпящая на весь поезд миссис Snore. Джи просто невероятен: как смог уснуть под такой храп?! Думаю, сегодня у меня был какой-то день безумных идей, потому что мне пришла в голову еще одна безумная мысль: обнять Джерарда. То есть спать с ним в обнимку, как я и мечтал. А если он проснется, то соврать, что всё так и было и вообще я не контролирую себя во сне. Я просто сумасшедший, потому что так и поступил — обнял Джи. От его кожи пахло детским мылом и кофе. Я не удержался и понюхал волосы: божественный запах шампуня с яблоком. Интересно, а как пахну я? Пока шло все гладко. Джи лежал в той же самой позе, только обхваченный моими руками. Стоит ли говорить о том, что я вовсю пользовался положением и пялился на него (и умирал от счастья)!!! Внезапно Джерард проснулся. Да это и неудивительно, ведь я изо всех сил сжимал его в объятиях. Он смотрел на меня своими ясными цвета миндаля глазами, и я на пару секунд потерял дар речи. А затем ляпнул первое, что пришло в голову: — Привет, Джи. — Привет, Фрэнк, — откликнулся Джерард и уставился на меня. Затем я понял, что его смущало, и быстро откатился, да так, что головой стукнулся о стол и чуть не упал в низ. Джи вовремя схватил меня. Так что в некотором роде мы оказались в том же самом положении. — Ты чего? — спросил меня Джерард, мигая своими дурацкими миндалевыми глазами. — Да ничего, — соврал я. — Я помешал тебе? Прости, я заснул, а во сне не контролирую себя, вот и обнял... — Да ладно тебе, — спокойно отозвался Джерард. — Что ж я против, что ли? Я тогда чуть обратно не стукнулся о столик. Джи обхватил меня своими мягкими руками, и мы оказались лицом к лицу. И его глаза опять смотрели на меня со слишком близкого расстояния. И я опять смог почувствовать исходящий от него запах. Все, из чего состоит Джерард, невероятно. И я так говорю не потому, что влюблен в него, вовсе нет. Просто, знаете, бывают такие сами по себе невероятные люди. — Спи, — шепнул Джерард и закрыл глаза. Ну и как мне теперь спать? Поэтому я просто продолжил на него пялиться. Джи, видимо, это почувствовал, поэтому открыл глаза. — Все в порядке? Потом он запнулся и в смятении посмотрел на меня. — Вот почему ты отодвинулся от меня, — виновато сказал Джерард. — Прости, я должен был сразу это понять. У меня по спине пробежал холодок. Что? Джи догадался о моих чувствах? — Конечно же, ты не мог посчитать это нормальным, — продолжил Джерард, и все это, я имею в виду разговор, было странно, потому что мы по-прежнему лежали близко к друг другу. — Ты и так сделал мне большое одолжение, разрешив спать с тобой на одной полке. Что? О чем он говорит? — Конечно, тебе стало неловко из-за того, что ты меня обнял во сне, поэтому ты так быстро отодвинулся. Ведь друзья так не делают, верно? Я имею в виду, ты знаешь, парней-натуралов, которые обнимают друг друга в поезде, лежа на одной полке? Фрэнки, прости, я поставил тебя в неловкое положение. Я чуть было не засмеялся. Вот значит! — Ты думаешь это слишком по-гейски что ли? — улыбнулся я. — Ну, не то чтобы, — Джи замялся. — В смысле, когда один из парней-натуралов специально обнимает другого парня-натурала, то это — да, как-то по-гейски. — Ты признаешь, что повел себя по-гейски? — совсем развеселился я. Даже в темноте, при свете какой-то тусклой лампочки явно было видно, что Джерард красный, как помидор. — Ты повел себя по-гейски, но ты не гей? — вновь спросил я. — Да. То есть — нет. То есть и да, и нет, — запутался Джи. — Ты гей? — спросил я напрямик. И тут повисла напряженная пауза. Ну, знаете, неловко спрашивать у своих лучших друзей (почти) не геи ли они. — А ты? — тихо спросил Джерард, не смотря мне в глаза. — Я первый спросил, — заупрямился я. — Немножко, — едва слышно ответил Джерард, и я выпучил глаза. Немножко? Немножко?! Как это вообще понимать? — Что значит "немножко"? — не своим голосом спросил я. — То и значит, — угрюмо ответил Джи и отвернулся. Перед моими глазами предстал его черноволосый затылок, и я по-прежнему чувствовал запах, исходивший от него. — Как можно быть геем немножко? — А можно быть геем только для одного человека? — послышался хриплый голос Джи. — Для какого еще человека? — шокировано спросил я. — Для кое-кого, — отозвался Джерард, по-прежнему не поворачиваюсь ко мне. — Я знаю его? — Можно и так сказать. — Он красивый? — едва слышно спросил я. — Очень, — выдохнул Джи. У меня перед глазами потемнело. Красивый парень, которого я знаю, нравится Джи. — Почему ты не сказал раньше? — теперь уже я спросил хрипло. — Думал, ты не поймешь, — пожал своими тонкими плечами Джерард. — Он знает о твоих чувствах? — Нет. — А как думаешь, он ответил бы тебе взаимностью? — Нет, - голос Джерарда дрогнул. — Как его зовут? — одними губами спросил я. Но Джерард меня, конечно же, не услышал. Джи поднялся и, не глядя на меня, попытался залезть на вторую полку. — Что ты делаешь? — Пытаюсь залезть, — пробубнил Джерард. — Зачем? — Ты захочешь спать вместе с другом «немножко геем»? — съязвил Джи. — Эй, успокойся, — я поднялся и положил руку ему на плечо, останавливая его. Но поезд как раз начал немного тормозить, так что я налетел на Джи, невольно прижимая его к двери купе. — Ты все еще мой лучший друг, ясно? — заявил я, пытаясь задвинуть подальше мысль о том, что Джи понравился не я, а какой-то наш общий знакомый. — И все в порядке. Я не гомофоб. И думаю, ты должен рассказать все тому парню — уверен, он поймет. Джи безнадежно посмотрел на меня: — Нет, не поймет. — Да как же его имя? — воскликнул я, и на этот раз Джи меня услышал. Миссис Snore чуть шумнее всхрапнула и перевернулась на другой бок. — Фрэнк. Я сначала подумал, что Джерард меня позвал. — Что? — Его имя Фрэнк. И тут у меня отнялись ноги. Сердце так быстро застучало, и я едва успел присесть на полку, прежде чем упал бы. — Что? Какой Фрэнк? — промямлил я, никак не веря в услышанное. Это должен быть какой-то другой Фрэнк. Каких я знаю Фрэнков? Надо подумать. — Фрэнк Айеро, ну, ты знаешь его, — с усмешкой произнес Джерард. И тут я не знаю, как не умер от счастья. Вы слышали, что сказал Джи? Ему нравится Фрэнк Айеро! Он немножко гей для Фрэнка Айеро. А Фрэнк Айеро — это я! — Так я тебе нравлюсь? — спросил я, глупо хихикнув. Джи посмотрел на меня, как на придурка. — Фрэнки, да. — И ты ничего не хочешь спросить? — лукаво посмотрел на него я. — Убьешь ты меня или нет? — предположил Джерард. Похоже, ему было уже всё равно, что произойдет. — Ты не хочешь спросить, нравишься ли ты мне? Джерард шокировано на меня посмотрел. — Разумеется, не нравлюсь, — ответил он. — Почему ты так в этом уверен? — удивился я. — Фрэнк, ты ведь не гей! — в сердцах воскликнул Джи. Похоже, его уже начинала бесить моя тупость. — Я, кажется, тоже немножко гей, — ответил я, и пока смелость мне не изменила, вскочил и, обхватив руками лицо Джи, поцеловал его. Не то чтобы я никогда не целовался раньше. Конечно, целовался. Но целовался как-то не так. Это были поцелуи не с теми людьми. А сейчас я наконец целовал своего человека. Знаете, как пишут в книгах: «Запорхали бабочки в животе», «в голове взорвались фейерверки» и тому подобное? Так вот, я испытал все это вместе сразу. И даже больше. Всё наконец стало на свои места. Я отлепился от Джерарда и посмотрел ему в глаза. — То есть.. Это как понимать? — пролепетал Джи. — Я тебе нравлюсь? — Ну наконец-то, — засмеялся я. — Боже, Джи, ты такой идиот. И тогда он тоже засмеялся, облегченно и счастливо. И поцеловал меня. И снова повторились "бабочки", "фейерверки" и прочее. И тут, как вы думаете, что случилось? Именно в этот момент миссис Snore проснулась и прервала наш поцелуй своим вскриком: — Боже правый! Мы с Джи отскочила друг от друга. Я был рассержен. Какая-то миссис Snore испортила такой момент! — "Боже правый!" — передразнил я. — Вы что, геев никогда не видели? Старушка лишь похлопала глазами. — Спите, мы вам не помешаем, — застенчиво улыбнулся Джерард, и я подумал о том, как мы могли бы ей помешать... Миссис Snore не очень одобрительно на нас посмотрела, но легла, отвернулась к стенке и через пару минут вновь захрапела. Но момент был испорчен. Не то чтобы я какой-то сентиментальный романтик, никогда таким не был, но вы тоже должны понять меня. Джи неловко присел и уставился на меня. Я тоже сел и уставился на него. — А как давно я тебе нравлюсь? — нарушил неловкое молчание Джерард. Как давно? Я задумался. В какой момент я понял, что мне нравится мой лучший друг? — Не знаю, — честно ответил я. — Просто вдруг понял внезапно, что ты мне нравишься. — Так ты не просто так меня тогда обнял? — догадался он. — Ага, — чего уж теперь скрывать. — Ты пахнешь кофе и детским мылом, а твои волосы — яблоком. Джи зарумянился. — А ты кокосом. А волосы... волосы пахнут как маленькие штрудели с ягодами. Мои волосы пахнут как маленькие штрудели с ягодами?! Я засмеялся и уткнулся носом в шею Джи. — Ты замечательный, — сказал Джерард как раз в тот момент, когда я хотел сказать то же самое про него. — Ляжем спать? — предложил я. Теперь уж точно мы будем спать в обнимку. Ведь я нравлюсь Джи! Мы легли, и Джи зарылся лицом в мои волосы. Я обхватил его рукой за талию. Не знаю, как я заснул. Это кажется просто невероятным. Но когда я проснулся, мордашка Джерарда лежала на моем плече. Мне приспичило в туалет. Я осторожно, дабы не потревожить парня (моего парня, он ведь теперь мой парень?), приподнялся и сместил голову Джи левее. Когда я уже мыл руки, я взглянул на свое отражение в зеркале. Вроде обычный парень. Каштановые вьющиеся волосы, глаза цвета ореха. На шее виднеется тату — скорпион. Вообще, у меня много тату, есть даже на пальцах, но мне не хочется их все расписывать. Когда я вернулся в купе, Джерард не спал. Он сидел сонный, и, когда я вошел, оживился: — Фрэнки, я уже соскучился. От этих слов у меня в груди что-то защемило, и я выдал нечто совершенно невероятное: — Как же я люблю тебя, Джи, — и выпучил глаза. Джерард от удивления открыл рот. А я не знал, что сказать. Потому что сказал ему правду. Как я мог теперь это отрицать? — Ты что, сказал, что любишь меня? — переспросил он, не веря своим ушам. — Ты прекрасно это слышал, — бесцветным голосом ответил я. Джерард внезапно расплылся в широкой улыбке. — Фрэнк, это просто замечательно, потому что я тоже тебя люблю! — Ты что головой ударился? — вырвалось у меня. Вы слышали, что он сказал? Вы это слышали? — А разве не это ты хотел услышать? — обиделся Джи. — Это, — растерялся я. — Я сам хотел тебе это сказать, ну, что люблю тебя, но подумал что еще рано и я испугаю тебя. Теперь уже я улыбался. — Скажи еще раз. — Что? — Что любишь меня. Джерард коснулся пальцами моих губ. — Я люблю тебя, Фрэнк. Я поцеловал его. Поцеловал парня, который сказал, что немножко гей для меня. Парня, который не мог поверить, что нравится мне. Парня, который сказал, что любит меня. Парня, который пробрался своими тонкими пальцами под мою футболку и поглаживал мою кожу. Парня, который простонал прямо сейчас мне в рот. Я поцеловал своего парня Джерарда Артура Уэя.