Возвращайся к работе

Послушно следуя за Джеком, Тимоти Лоуренс заранее настраивал себя на очередное унылое поручение, в котором ему снова придётся строить из себя крутого типа и ёрничать, подобно напыщенному дурню. Когда Джек оповестил его о грядущей работе, Тимоти сразу понял, что ничего хорошего это не предвещает. Тем более он просто не знал, что этот интриган подразумевал под словом «работа» на этот раз. Мужчины, похожие друг на друга как две капли воды, прошли в комнату. Двойник настоящего Джека непонимающе заозирался. Спальня. Подозрительные мысли закрались в сознание Тимоти о том, какие у его босса могут быть дела в спальне… Да какими бы они не были лишь бы без его участия. Но тут уха Лоуренса легко коснулся нос Джека, и вкрадчивым шёпотом заструились слова. – Запомни, парень: при любом раскладе тебе должно быть хорошо, – выдержав небольшую паузу, Джек приподнял подбородок своего двойника, посмотрел на его уже порядком перепуганное лицо и дотронулся большим пальцем уголка его губ. – С тобой – как с собой. Всё будет классно. Улыбайся. Всё случилось слишком быстро. А пока Тимоти переваривал сказанное, Джек начал действовать и первым делом скинул с себя пиджак. Не жалея дорогой ткани, Джек оттянул горловину желтой футболки своего двойника, обнажая его костистое плечо. Прикосновение губ к чужой коже показалось едва ощутимым, и Джек повторил это снова. И снова. Он покрывал поцелуями плечо и шею Тимоти уже более уверенно, но всё так же нежно. Язык сладко скользил по плавным изгибам, и можно было почувствовать, как билась жилка сонной артерии, а зубы иногда закусывали кожу в нежных местах. Ещё толком ничего не понимающий, но уже немного разомлевший от ласки двойник склонил голову к противоположному плечу, открывая больший доступ к своему телу. Всё это было очень странно, но ему нравилось то, что он чувствовал. Ведь никто никогда не целовал его так, как это делал Джек. Свободная рука, нежно поглаживающая торс Лоуренса поверх ткани футболки, вдруг скользнула под неё. От чужого прикосновения мелкая дрожь пробежала по телу, заставив его невольно вздрогнуть. Ладонь Джека не спеша поползла вверх от живота к груди, прощупывая слабо выступающий рельеф. Отстранившись от плеча своей копии, Джек отпустил растянувшийся ворот и задрал на нём футболку. Тимоти чувствовал некое неудобство в таком положении и решил вовсе избавиться от посторонней вещи, полностью оголив свой торс, чтобы Джек мог свободно ласкать тело, идентичное своему. Тёплые, немного грубые руки Джека разглаживали тело своей точной копии, а губы пробовали на вкус изящно выпирающие ключицы. Но взгляд, отчего-то устремленный в сторону, и губы, сомкнутые в тонкую ниточку, говорили о совершенно неуместной сосредоточенности Тимоти. Поцелуй. Мягкое, лёгкое, поверхностное прикосновение губ Джека заставило двойника широко распахнуть глаза и чуть сжаться. Его раскусили. Вот так просто. Лоуренсу ничего не оставалось кроме как признать своё поражение. И он сдался. Застенчиво и неумело он ответно хватал чужие губы, не желая их отпускать. Скользкий, изворотливый язык Джека, постоянно проникающий внутрь, абсолютно не был ему противен. Дрожащими от волнения руками Тимоти судорожно стягивал с Джека одежду, небрежно швыряя её на пол. Поцелуй прерывался и возобновлялся снова из-за неловкости двойника, из-за его неумения держать себя в руках. Умиротворение наступило лишь в тот миг, когда соприкоснулись их тела. Крепко обвив руками шею Джека, Тимоти замер и плотно зажмурил глаза. Бешено колотилось в груди его сердце, не в силах справится с накатившим волнением. Они стояли щека к щеке и каждый частый удар сердца двойника отдавался в грудь Джека, создавая резонанс. Джек проявлял небывалую выдержку. Он на удивление спокойно относился к своей нерасторопной копии. Правило, данное им в самом начале, действовало до конца: к нему – как к себе. Его ладони бережно разглаживали крепкую спину, очерчивая её чёткий силуэт, словно хрупкий материал, нуждающийся в тонкой полировке. Особое внимание уделялось пояснице, ниже которой очень сильно хотелось залезть, но туго затянутый ремень запрещал это делать. Двойник заметно успокоился, наслаждаясь безобидными объятьями. Он смело запустил руку в густые каштановые волосы Джека. Что-то невнятно мурлыкая на ухо и массируя пальцами его затылок, он чувствовал, как что-то мягко ложится между его ног, чуть сдавливая и потирая член через прочную ткань брюк. Волна онемения захлестнула тело Лоуренса, и его тут же бросило в жар. Это Джек, провоцируя эрекцию, сладко поглаживал его бёдра и смачно сжимал ягодицы. Стон. Почти беззвучный, робкий, он непроизвольно вышел из лёгких вместе с воздухом. Щёки двойника мгновенно вспыхнули лёгким румянцем, и он плотно стиснул зубы, чтобы больше не издавать этих постыдных звуков. Джек так не думал. И настойчиво целуя губы Лоуренса, он упрямо проталкивал свой язык внутрь. Но тот не отвечал. И постепенно сдаваясь, он бессильно приоткрывал рот и позволял Джеку делать то, что вздумается. Тем более в штанах его уже стало совсем тесно. Звонко брякнула металлическая бляшка ремня, и чужие наглые руки проворно юркнули за его пределы. В теле Тимоти появилась непреодолимая слабость, когда ладонь Джека обхватила его горячий, немного влажный член. Сильнее сжимая его у основания, ладонь скользила по стволу вверх и вниз. От низа живота по всему телу разливался жар. Щёки пылали огнём, а из приоткрытого рта доносились тихие, приглушённые стоны. Лоуренс всё ещё сопротивлялся им, считая эти звуки очередным признаком слабости. Он желал казаться смелым. И превозмогая все свои ощущения, он ответно ухватил ремень Джека за бляшку и рванул её на себя. Ещё раз. И ещё. Ни в какую. Плотно затянутая застёжка не поддавалась. Двойник безуспешно дёргал её ещё некоторое время, пока руки Джека не остановили его. – Тише, дружок, давай я сам, иначе провозишься так до завтра. Расправившись с одеждой и забравшись на кровать, Джек уложил свою копию на живот. Страстными поцелуями Джек усыпал его спину, оглаживая бока и поясницу. Пальцами свободной руки Джек провёл по пересохшим губам своей жертвы и протолкнул парочку вовнутрь рта. Это сильно затруднило Тимоти дыхание. Воздух с шипением поступал через нос. Но Джек не обращал внимания и ласково гладил мягкий, скользкий язык, собирая побольше вязкой слюны. Пальцы во рту мешали его копии нормально глотать, поэтому излишки прозрачной жидкости тонкой струйкой стекали с уголков губ. Собрав достаточно смазки, пальцы Джека покинули многострадальный рот. Лоуренс судорожно сглотнул остатки и тут же закашлялся. Хорошенько смазав свой член, Джек чуть раздвинул ягодицы своего двойника и провёл между ними ещё немного влажной ладонью. Тело вздрогнуло. Без какого-либо предупреждения внутрь вошёл средний палец. Сразу послышалось усердное сопение. Лоуренс зажал рукой свой рот, боясь даже пискнуть. Джек решил особо не затягивать и присоединил к среднему пальцу указательный. Раз за разом ввинчивая оба пальца, он старался максимально разводить их внутри, чтобы немного расширить узкое пространство. Тимоти не мог терпеть. Ощущения были настолько яркими, что он буквально захлёбывался собственными стонами, но не убирал ото рта руки. Его тело изнывало, нетерпеливо ёрзало по простыне, стелилось под каждое прикосновение, и самостоятельно насаживалось на пальцы в предвкушении чего-то большего. Он понимал, что ждёт его дальше, и уже был готов принять Джека, но в то же время боялся. Но Джек не собирался делать ему больно. Он любил себя. Любил красивое тело, идентичное своему. Он будет крайне осторожен, ведь с ним – как с собой. Приятное волнующее чувство не покидало Джека. Вот-вот произойдёт то, о чём раньше он не мог и мечтать. Поставив своего изнемогающего двойника на четвереньки, Джек опустил его грудью обратно на постель, оставив зад приподнятым. Обильно смазанный член плавно прошёл внутрь, сменив собой пальцы. Приподнявшись на локтях, Лоуренс шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Двоякое чувство одолевало его: удовлетворение от заполненной пустоты внутри, которое он так жаждал последние минуты, и неприятное ощущение движущегося инородного тела внушительных размеров. Первые минуты давались нелегко обоим. Напряжённое тело Тимоти никак не могло свыкнуться с новыми ощущениями, а Джеку было трудно двигаться внутри. – Перестань, – где-то сзади, почти над самым ухом послышался жаркий строгий шёпот. – Не зажимайся. Не порть мне этот момент. Мысль о том, что Джек трахает самого себя, будоражила сознание и подстёгивала к действиям. Хотелось оцарапать, сжать, укусить это красивое тело, выпустить наружу всю свою накопившуюся страсть. Но как он мог? Ведь от многочисленных засосов кожа и так скоро станет похожа на звёздное небо. Терпя и превозмогая свои навязчивые желания, Джек лишь усерднее толкался в гибкое тело, тяжело вдыхал его знакомый запах, прижимал губы ко влажной коже и чувствовал, как трепещет под ним его двойник. Тимоти уже забыл, что совсем недавно боялся издать хоть один звук. Всё стеснение вмиг куда-то улетучилось, напряжение спало, и вихрь новых ощущений захватил его. Думать о чём-либо было практически невозможно. Он хрипло стонал в голос, не скрывая своего наслаждения. Руки двойника, подобно кошачьим лапам, в приступах удовольствия сжимали и отпускали простыню, повторяя этот ритуал вновь и вновь. Спина прогибалась и покрывалась мурашками, ощущая горячее дыхание Джека где-то совсем рядом. Всё тело двигалось в такт его движениям. Выбиваясь из сил, Джек без устали работал бёдрами, проникая глубоко внутрь, заставляя двойника исступленно кусать губы. Иногда Джек великодушно отвечал извернувшемуся, просящему поцелуя, Тимоти. А тот робко шептал в губы имя своего босса, задыхаясь от счастья находиться рядом с ним. Крепко обхватив ладонью чужую, горячую плоть, Джек зажимал большим пальцем головку, с которой уже капала бесцветная жидкость. Двойник скулил, пряча лицо в смятое одеяло, и отчаянно толкался членом в руку Джека. «Терпи», – сладко шептал он, наклоняясь к самому уху, и тело Лоуренса крупно дрожало от страсти. Постепенно Джек терял контроль над своими действиями. Его движения утратили слаженность и мягкость, сделались резкими, грубыми. Пот струился по лицу, дыхание всё чаще срывалось в рычащие стоны, а в паху приятно тянуло. Джек чувствовал приближение своего финала, и затягивать уже не было сил. Ослабив хватку на члене своего двойника, Джек начал интенсивно натирать его ладонью так, как любил это делать себе – необычно и приятно до дрожи в коленях, что повлекло за собой новую волну стонов и возни. Он сильно сжимал поясницу Тимоти свободной рукой, намеренно причиняя ему боль, чтобы тот зажался, чтобы расширенное пространство снова стало узким, чтобы скользкие стенки сдавили внутри его плоть. Рывок. Ещё рывок. Лоуренс не выдержал первым. Приглушённо вскрикнув, он резко выгнулся и обильно излился в руку Джека. Ощущение тёплой, вязкой жидкости словно подстегнуло Джека, и неожиданно для себя он кончил следом, не успев вовремя вынуть. Это не входило в его планы. Забрызгать спермой красивое, изможденное тело было бы куда более эффектно, но раз уж так получилось - сойдёт. Напоследок Джек лишь нежно коснулся губами плеча своего двойника и с противно чавкающим звуком вышел. Пустота. Первое, что почувствовал Тимоти, когда немного пришёл в себя, это лёгкая дрожь, терзающая ослабленное тело, и приятное опустение. Что-то тёплое сочилось меж ягодиц, но ему было всё равно. Он неподвижно лежал на постели, с трудом держа глаза открытыми, и наблюдал, как возмущается Джек, собирая с пола свои помятые вещи, как одевается и как уходит, бросая на ходу «Возвращайся к работе» или что-то вроде этого. Вот так просто. Это нормально. Это в порядке вещей. А двойник так и сделает. Вскоре он поднимется с кровати, приведёт себя в порядок, приберётся в комнате и приступит к своим делам. Он не покинет своего босса и никому не выдаст его тайн. Джек нуждается в своем двойнике. Он "создал" его не просто так. Тим верит, что непременно где-то в глубине расчётливой, холодной души Джека теплятся тёплые чувства. Но, к сожалению, не к нему, а лишь к своему красивому телу.