Правильный выбор

      Полнолуние. Он одиноко стоял на шоссе, вглядываясь вдаль, где-то здесь была граница, отделяющая его от Сторибрука. С каждой минутой проведенной здесь в глуши, на холодном ветре, с каждой секундой огонек надежды затухал. Он так был уверен в том, что ведьмы не бросят его, что сейчас, напряженно вглядываясь в темноту ночи, его тело стала охватывать дрожь. Мужчина не мог точно сказать, дрожь была от пронизывающего ветра, или осознания беспомощности. Он использовал последний свой козырь. Сейчас, положа руку на сердце, он впервые мог признаться себе, что не видит иного выхода, нет иных путей. Он беден и нищ, физически и духовно. Глаза застилали слезы обиды и безнадёжности, окинув взглядом шоссе в последний раз и задушено всхлипнув, Голд отрешенно развернулся и пошел в противоположную сторону. Тяжело опираясь на старенькую, такую неудобную, совсем не под его рост трость, смотря в одну точку, Голд удалялся от границы. В голове была пустота. Никаких идей, никаких решений, никаких альтернатив.       Тишину ночи пронзила стандартная мелодия мобильника. Остановившись, он достал трубку дрожащей рукой и поднес к уху.       - Дарлинг, ты правда подумал, что мы лишим тебя счастливого конца? — огонек надежды стал постепенно разгораться. Мужчина выпрямился, воспряв духом и подернул плечами. Он уже хотел развернуться, подарить им облегченную, язвительную улыбку и ответить какую-то колкость, когда Круэлла продолжила:       - Знаешь, мы с Урсулой пересеклись с несколькими жителями Сторибрука и, как выяснилось, для достижения нашего счастливого конца, твоя помощь нам совсем необязательна.       - К-как же, дорогуши? А как же автор? Вы же знаете, что ваше счастье не долговечно, пока он отвечает за ваши судьбы. У злодеев никогда не бывает счастливых концов, а благодаря мне, это досадное недоразумение можно будет легко исправить, — Голд развернулся в сторону Сторибрука и сделал пару осторожных шагов к границе.       - Видишь ли, мы все пришли к консенсусу, который удовлетворяет обе стороны, — огонек надежды снова стал затухать. Мужчина прикрыл глаза и выдохнул, надо было сосредоточиться, нужно было найти хоть один козырь, который поможет ему переступить эту черту и получить свой счастливый конец.       — Мы заключили сделку...       — Брось, Темный. Ты сам доверился нам, ни о какой сделке и речи не шло. А обещанный счастливый конец мы и без тебя получили, — он услышал какую-то возню и фырканье. На том конце заговорила Урсула:       — Сегодня я услышала замечательную фразу о том, что единственной преградой к нашему счастью являемся мы сами. Ты согласен с этим утверждением? — женщины затаили дыхание, смотря на него и вслушиваясь в неровное дыхание на другом конце трубки. Голд о чем-то сосредоточенно размышлял, его пальцы нервно барабанили по рукояти трости, он то и дело облизывал пересохшие от волнения губы. Сейчас его ответ должен был решить судьбу, о которой он даже не догадывался. Шестеренки в его голове закрутились, он пытался предугадать к чему вела Урсула, нужно было не прогадать с ответом, тогда, возможно, они смягчатся и позволят пересечь ему границу. Он никогда не хотел расставаться с властью и делал все возможное, чтобы сохранить ее, подпитывая тьму в его сердце. Но где-то в глубине души, он был согласен с это фразой, он собственными руками разрушил свое счастье. За все время пребывания в Нью-Йорке, мужчина решил, что все-таки его счастливый конец заключается в Белль. К черту все остальное, если автор перепишет его счастливый конец, то Белль обязательно его простит, и все у них будет хорошо.       — Да. Впусти меня, — он не собирался вести с ними душераздирающий диалог. Не собирался каяться и сожалеть, только не перед ними.       — Дарлинг, — в трубке снова прозвучал голос Круэллы. — Надеюсь, ты будешь более сговорчивым, когда узнаешь, что мы общались с твоей миленькой служаночкой.       Сердцебиение участилось и мужчина забыл, что ни с чем стоит сейчас по другую сторону границы.       — Если хоть один волос...       — Да-да, мы это уже слышали, — он услышал стук каблуков, доносящийся то ли из трубки, то ли из ночной тишины. — Так вот, она рассказала нам забавную историю о Чудовище.       — Надеюсь, добровольно. Что именно она рассказала вам? — его голова опустилась, скрывая лицо спадающими прядями волос, и мужчина зажмурился в ожидании ответа. Он знал, сейчас будет больно.       — Это не так важно, Румпель. Важно то, какой конец будет у этой истории, — Урсула приглушенно хихикнула.        — Что ты... — слева от него, из воздуха, со звоном упал кинжал Темного. Секундой позже, на металл упал маленький свиток. Он сразу же его узнал, это был его пропуск в Сторибрук. Ехидная, победоносная, улыбка озарила его лицо. Он успел сделать единственный шаг по направлению к кинжалу, совершенно не задумываясь, как они его достали. Но резкий вскрик Урсулы остановил его.       — Мы не закончили, Румпельштильцхен! Посмотри направо, — тихий звяк, и, присмотревшись, мужчина замечает на асфальте надколотую, такую знакомую и родную, чашечку.       — Я ничего не понимаю, что это значит? — он переводил растерянный взгляд с чашки на кинжал. Кинжал был билетом в город и наличием могущества. А чашка... память о Белль? Ее прощение? Возможно, она будет поддерживать с ним хотя бы связь. Рука, держащая телефон, задрожала. Его глаза нервно забегали из стороны в сторону, пытаясь принять решение.       — Ты правильно понял. Выбирай, — женщины переглянулись, а затем посмотрели в сторону машины. Насколько бы они его не любили, он был так несчастен и жалок, что они сами хотели подарить ему счастливый конец, только бы не видеть его лицо когда-либо еще. Он не должен оступиться, не сейчас, не тогда, когда он сам согласился с их словами.       «Белль или Кинжал. Господи, пусть в этот раз я приму правильное решение и не пожалею о нем. Я всегда выбирал Кинжал. Я выбирал его тогда, когда у меня ничего не было и было все. Сейчас я потерял все что имел и все, что добровольно, по собственному желанию, до последнего оставалось со мной. Чашка... это даже не Белль. Воспоминание, призрачная надежда и то же одиночество. Решено».       Минуты его раздумий для женщин тянулись, как часы. Они затаили дыхание, когда он сделал еще один шаг в направлении кинжала и грустно, прощаясь, в последний раз взглянул на волнистое лезвие. Он принял решение. Сейчас он выберет чашку. У него не было дальнейших планов на жизнь, никаких козырей, но этот предмет будет напоминать ему о любви, которую он, по своей же ошибке, потерял. Эта чашка, как маленькая надежда на лучшее. Она будет его маяком в бескрайнем океане тьмы, и он обязательно найдет путь домой, в Сторибрук. Любым путем, может быть не сразу, но найдет.       Когда он подошел к чашке и неуклюже наклонился поднять ее, в трубке послышался шумный вздох облегчения. Из ниоткуда вышла Урсула и довольно посмотрела на него.       — Впервые я довольна исходом нашего разговора, Румпельштильцхен, — женщина наклонилась и подняла с земли кинжал и свиток. — Сделка завершена, Темный.       И не говоря больше не слова, снова скрылась за чертой города. Он не успел ничего ответить и спросить. В трубке слышались гудки, а пустую тишину леса нарушил урчащий мотор. Они уехали, просто оставили его тут и уехали. Голд отрешенно провел пальцем по сколу чашки. Он всегда ненавидел себя за сентиментальность к этой чашке, но ничего не мог с собой поделать, даже сейчас. Ему показалось, что он услышал стук каблуков, тот самый, что слышал ранее.       Через границу неуверенно, стуча каблуками, перешагнула Белль. Она была в бежевом пальто и везла за ручку чемоданчик.       — Ты... — у мужчины пропал дар речи, он не мог поверить своим глазам.       — Румпель, ты впервые перестал быть преградой к своему счастью, — по ее щекам текли слезы счастья и она едва сдерживалась от всхлипов.       — Я не могу поверить... — прошептал он. Его глаза наполнились не пролитыми слезами, и он протянул дрожащую руку ей на встречу, не веря, что она настоящая.       — А я могу, — она улыбнулась сквозь слезы и подошла к нему ближе, прижимаясь щекой к протянутой руке. — Ты дописал в нашей истории счастливый конец.       Румпель покачал головой и всхлипнул.       — Что ты сделала, глупая? Я никто и у меня ничего нет. Я... господи, как же я перед тобой виноват. Прости меня, — мужчина придвинулся ближе, прислонившись своим лбом к ее и прикрыл глаза.       — А ты меня, Румпель. Мне не следовало так поступать, — девушка обхватила ладонями его лицо и нежно поцеловала в губы. Поцелуй был влажным, чувственным и соленым. Оторвавшись от его губ, она взяла мужчину за руку и потянула за собой, в противоположную от Сторибрука сторону. — Пойдем.       — Нам негде жить, — расстроенно прошептал мужчина, позволяя себя тянуть за собой.       — Я жена самого предусмотрительного человека в городе, — Белль улыбнулась, утирая слезинку со своей щеки. — Я верила в тебя и в нашу любовь. Еще утром я купила квартиру в центре Нью-Йорка и взяла все наши сбережения с собой. Румпель, мы начнем новую жизнь.       — Новую, счастливую, жизнь.