My funeral

Похороны. Вокруг люди в черном. Женщины — в черных платьях или юбках с черными платками на головах, мужчины — в черных костюмах. Только я здесь одет в домашние тапочки и штаны, в которых обычно хожу по дому. Кто все эти люди? .. Кажется, там, вдалеке, мама. — Мам, — попытался крикнуть я, но из моих губ вырвался лишь шепот. Что за… — Мам… — снова произнес я, но опять из губ вырвался лишь шепот, и я начал двигаться к маме, параллельно пытаясь докричаться до нее. Но все тщетно. Мама стояла в метре от меня, но, когда я протянул к ней руку, она скрылась в толпе людей. Я снова позвал ее, но снова тщетно. Из моих губ вырывался только шепот, сколько бы усилий я ни прилагал, чтобы крикнуть. Я стоял в стороне ото всех. Люди постоянно подходили к гробу, около которого было много цветов, что-то говорили, крестились, целовали покойного и уходили, размазывая слезы по лицу. Вот там, кажется, Джек. Мы учились вместе в школе… А это Ванесса, моя первая любовь. Стоит около Джека, что-то шепчет ему, плачет… Я стоял в стороне и наблюдал за людьми. В моем поле зрения снова появилась мама. Она плакала навзрыд. Около нее шел папа и шептал, видимо, слова утешения. Но кто умер? Что случилось?.. Может, бабушка? Нет. Бабушка прошла мимо меня, неся в руках гвоздику, направляясь к гробу. Дедушка? Нет. Он стоит поодаль от всех и курит. — Дедушка… — прошептал я. Он не отреагировал. Я побежал к нему. — Дедушка, что случилось… — я схватил его за руку и… ничего не почувствовал. Вот теперь я по-настоящему запаниковал. Дедушка потушил окурок и кинул в мусорку, стоящую около него. В его глазах блестели слезы. — Дедушка, нет… Что случилось? — дрожащим голосом сказал я, но дедушка лишь прошел сквозь меня и направился к бабушке. Я не слышал, о чем говорили те люди. Я не мог говорить с ними. Я просто молча и с ужасом наблюдал за тем, что происходит. Я сел на лавочку, стоящую около мусорки, и ждал. Непонятно чего. Не знаю, сколько прошло времени, но ко мне подошла мама. Мама?! Я вскочил с лавочки и схватил ее за руку. — Мама, что здесь происходит?! — тут же закричал я. Мама слышала меня. Я чувствовал ее. — Майк, ты почему тут сидишь? — взволнованно спросила она, вытирая слезу. — Ты не хочешь попрощаться?.. Сердце бешено забилось. Мама села на лавку, достала платок и попыталась привести себя в порядок. — Майк, иди, попрощайся, ты должен... — прошептала она. Я молча встал и направился к гробу, у которого было много людей. — Это Майк… — Майк идет… — Эй, пропустите парня. Люди шептались. Удивительно, но я их слышал. Со страхом оглядываясь, я шел к гробу. На улице было сыро, мои комнатные тапочки начали промокать, а тело окутывал холод. Поскольку я был без верхней одежды, только в штанах, я съежился и потер руки. Вот я около гроба. Мне не видно лица усопшего. Почему-то стало страшно заглядывать туда, но, пересилив себя, я все же сделал один шаг и заглянул туда. …я увидел там себя. Что?! Я вскрикнул от ужаса и обернулся на людей. Кто-то стоял подальше от нас, мама все так же сидела на лавке, а люди, стоящие у гроба, внимательно рассматривали меня пустыми глазами. Что происходит?! Я снова заглянул туда. Конечно, я опять увидел там себя. Бледная-бледная кожа, синие губы, волосы необычно светлые… Меня заинтересовало. Я подошел ближе и обернулся. Люди все так же наблюдали за моими движениями, кто-то ушел, кто-то пришел, но людей осталось меньше, чем было. Я снова взглянул в гроб и протянул руку к губам… Ледяные. Твердые. Мои пальцы скользнули к шее, которая казалась каменной. Я разглядывал свое лицо. Именно сейчас оно казалось мне идеальным. Тонкие брови, прямой нос, четко выделяющиеся скулы, тонкие губы. Красивый. Я улыбнулся сам себе и снова кинул взгляд на толпу людей. Я смотрел то на себя, то на них… Глядя на свое собственное тело, которое лежало в дорогом смокинге в гробу, я чувствовал тяжесть внизу живота. Понимание, что эти люди наблюдают за каждым моим движением, усиливало возбуждение. Накрапывал дождь. Мои тапки промокли насквозь, тело охватила дрожь. Я снова протянул руку к губам покойника и немного отвел нижнюю губу. Моему взору открылись идеальные белые зубы. Рука проскользила дальше вниз. Дойдя до рубашки, я медленно начал расстегивать каждую пуговицу, при этом наблюдая за лицом: мне казалось, что оно вот-вот изменит свою эмоцию. Но ничего не происходило. Вот я расстегнул рубашку полностью. Передо мной лежал человек с шикарным торсом. Неужели и у меня такой же? Я опустил глаза на свой живот и руки, напрягая мышцы. Точно. А я никогда и не замечал, что мое тело выглядит сексуально. Я провел рукой по груди покойника витиеватые узоры, все так же наблюдая за лицом. Тело было ледяным и твердым. Как камень. Зато мое настоящее тело было горячим. Возбуждение росло, в штанах стало мало места. Я медленно расстегнул ширинку усопшего… Трусов не было. Моя рука сразу же дотронулась до ледяного члена. Я осторожно провел по нему пальцами. Теперь-то я уже не наблюдал за лицом. Я медленно делал движения вверх-вниз, ожидая эрекцию, которой, конечно, и не могло быть. На мгновение мне стало стыдно и показалось, что он недовольно наблюдает за мной. Я быстро перевел взгляд на лицо. Оно было все таким же холодным и безэмоциональным. Я немного успокоился. Я нагнулся к гробу и дотронулся своими горячими губами к губам покойника, делая поступательные движения на его члене. На мой поцелуй, конечно, ответа не последовало. Второй рукой я с силой разжал его губы и ворвался в рот языком. Холодно. Я изучал каждую частичку его рта, проталкивая язык все глубже. Теперь мне было плевать, что меня видят. Я прервал поцелуй и приблизился к члену. Я ускорил темп движения рукой и дотронулся губами до него. Рукой я придерживал член, чтобы он стоял, а языком облизывал головку. Постепенно я опускался к яичкам. Мне хотелось отыметь это тело прямо здесь. На кладбище. Я начал делать движения тазом, заглатывая член покойника глубже. Когда терпеть уже не было сил, я, сам не знаю как, осторожно перевернул его на живот и оголил его ягодицы. Я осторожно провел рукой по ним. Камень… Одним пальцем я аккуратно, будто боясь причинить боль, вошел в анус. Постепенно ускоряя ритм, я добавил второй, а затем и третий пальцы. Второй рукой я оставлял витиеватые узоры на спине и пояснице покойника. На улице начался самый настоящий дождь, люди начинали уходить, надевая плащи или куртки. Но мне не было холодно. Внутри меня был пожар. Я быстро снял с себя ненужную одежду и одним махом залез на него. Еще раз проведя пальцами по белой-белой коже на ягодицах, я осторожно приставил член к его анусу. Закрыв глаза, я резко вошел. Сначала было неприятно: я чувствовал лишь холод. Я ускорил ритм. Вдалбливая тело покойника в гроб с каждым толчком, я начинал чувствовать тепло внутри него. Мне было жарко. Пот вперемешку с каплями дождя стекал по моим рукам, волосам, груди на его тело. Чувствуя, что вот-вот кончу, я резко остановился. Я лег на ледяную спину покойника, еле-еле двигая членом в нем, приближаясь к его лицу. Его голова была повернута на бок. Несколько секунд я разглядывал профиль… красиво. Я резко приблизился своими губами к его губам и впился в них, ускоряя движения тазом. Целуя его губы, я постепенно опускался к шее, оставляя на ней засосы и покусывания, возвращаясь снова к губам. Оторвавшись от его лица, я ускорил движения тазом до максимума, чувствуя быстро приближающийся оргазм. С каждым толчком я входил все глубже… Наконец оргазм охватил меня огромной волной. Бурно кончив в покойника, я обмяк и громко выдохнул, продолжая медленно двигать тазом. Не знаю, сколько прошло времени… Может, минута. Может, десять. Дождь ослабел. Глубоко вдохнув, я осторожно вылез из гроба. Босыми ногами я ступил на мокрый песок. Неприятное ощущение. Моя одежда лежала в самом конце гроба. Я надел свои промокшие домашние тапки и сделал пару шагов к тому концу гроба. Я оделся и взглянул на покойника. Осторожно надев на него штаны, перевернув обратно на спину и застегнув рубашку и пиджак, я еще раз взглянул на его лицо. Волосы были немного растрепаны. Подойдя чуть ближе, я поправил его волосы. Мой взгляд упал на губы покойника и немного покусанную шею. Я закрыл глаза и еще один, последний, раз провел пальцами по его губам.