Между двумя мирами

— Нет! Нет, отпустите меня! Отпустите! — отчаянно кричишь ты, и слезы градом текут по твоему лицу. Ты пытаешься освободиться от ремней, что приковали тебя к больничной кушетке, но все твои попытки абсолютно тщетны. — Успокойся, милая. Мы не сделаем тебе ничего плохого, — над тобой склоняется мужчина в возрасте, одетый в белый халат. Его морщинистое лицо наполовину закрыто медицинской маской, над которой виднелись его тусклые голубые глаза, которые, казалось, ничего не выражали кроме холодного спокойствия. От его строгого скрипучего голоса тебя бросает в дрожь, он эхом раздается в твоей голове, вызывая у тебя новую волну паники. — Прошу, пожалуйста, я умоляю вас, не делайте этого! — слезно кричишь ты, пытаясь вырваться, из-за чего ремни еще сильнее впиваются в твое маленькое ослабшее тело. Мужчина в халате хмурится, из-за чего его седые брови практически полностью закрывают его глаза, и недовольно качает головой. — Солнышко мое! — вдруг раздается надломленный женский вскрик, и мужчина обращает в его сторону сердитый взгляд. Этот голос смутно кажется тебе знакомым, и ты, преодолевая дикий страх, с трудом приподнимаешь голову, насколько тебе это позволяют ремни, и через пелену слез замечаешь бледную фигуру женщины лет тридцати пяти — сорока. Вид у нее неважный. Ее руки мелко тряслись, под глазами были мешки — видимо, она не спала уже давненько — лицо опухло от слез, глаза казались стеклянными и с ужасом смотрели на тебя. Она явно выглядит намного старше своих лет. И ты думаешь, что, наверняка, у нее случилось какое-то горе. — Я же сказал никого не впускать! — раздраженно говорит мужчина, силясь не сорваться на крик, и несколько людей в таких же белых халатах выводят плачущую женщину из комнаты. В твоей груди что-то больно сжимается. Ты не знаешь почему, но тебе казалось, что эта женщина могла спасти тебя. Или хотя бы попытаться. Но теперь она ушла. И с ней ушла и надежда на спасение. Проводив женщину тяжелым взглядом, мужчина устало вздыхает, а затем переключает свое внимание на тебя. Твои глаза расширяются от ужаса, когда он поднимает руку со шприцом с какой-то голубоватой жидкостью. С твоих губ срывается отчаянный вскрик, и ты вновь пытаешься вырваться из жуткого плена. Паника охватывает твой разум. — Ребята!!! — громко кричишь ты, когда игла приближается к твоему плечу. — Пожалуйста, помогите мне! Помогите! Твое подсознание подсказывает тебе, что твои друзья не придут. Это глупо. Они не знают, где ты. Ты даже не знаешь, где ты сама. Но даже если они придут за тобой, они не успеют… Игла впивается в твою кожу и холодное вещество проникает в твою кровь. Ты еще продолжаешь слабые попытки освободиться, но вдруг чувствуешь слабость во всем теле. Ты еле шевелишь головой — она кажется тебе чугунной, и пытаешься поймать в фокус лицо злодея — ты должна запомнить его, чтобы потом знать, что рассказывать друзьям. Почему-то тебе не приходит в голову, что, возможно, тот момент, когда вы виделись в последний раз, станет действительно последним в твоей жизни. Ты больше не можешь держать свои отяжелевшие веки, и ты закрываешь глаза. Ты чувствуешь, что проваливаешься в холодную тьму…

***

Ты резко вздрагиваешь всем телом и распахиваешь глаза, полные слез. Сон. Всего лишь сон. Ты быстро садишься на кровати, вертишь головой, и, поймав в фокус привычные вещи в твоей комнате, понемногу успокаиваешься. Ты пытаешься восстановить сбившееся дыхание и вытираешь тыльной стороной ладоней свои слезы, размазывая их по лицу, но вдруг чувствуешь странную тянущую боль в своем правом плече. Ты аккуратно касаешься пальцами ноющего плеча, слегка надавливаешь, и тут же отдергиваешь руку. Больно! Господи, да что же это за сны такие?! Когда все это кончится?! Ты закрываешь глаза и горестно стонешь в свои ладони. Слезы с новой силой начинают течь из твоих глаз. Ты убираешь руки и встряхиваешь головой, словно пытаясь отогнать остатки кошмара, а затем забиваешься в угол кровати и, обхватив ноги руками, утыкаешься в свои колени лицом. Ты не можешь точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, но понимаешь, что не слишком много, когда твоих плеч почти невесомо касаются чьи-то руки, а потом кровать продавливается под весом еще одного тела. Похоже, что ты кого-то разбудила. Замечательно. Ты громко всхлипываешь, снова вытираешь слезы, и, подняв голову, встречаешься с обеспокоенным взглядом красивых синих глаз. — Лео, — хрипло говоришь ты, и удивляешься, насколько же жалко и надломлено звучит твой собственный голос. — Тшшшш, — Лео придвигается к тебе ближе и аккуратно притягивает тебя к себе двумя руками, так, чтобы твоя голова оказалась лежать на его ключице, касаясь подбородком прохладного пластрона. — Все хорошо. Ты не пытаешься воспротивиться, и, оказавшись в теплых объятьях меченосца, прижимаешься влажной щекой к его ключице, обхватив его шею одной рукой. Так тебе намного уютнее. И намного спокойнее. — Я так рада, что ты пришел, — шепчешь ты, щекоча его шею своим дыханием. — Кошмары, — полувопросительно-полуутвердительно произносит Леонардо, и ты сильнее прижимаешься к синеглазому лидеру. Картинки страшного сна вновь предстают перед твоими глазами. — Как ты узнал? — Ты кричала. О как. Значит, ты кричала во сне. Немудрено, что он проснулся. Вообще, ты не удивишься, что проснулся не один он. Ведь ты живешь в семье ниндзя, а у них, как известно, очень чуткий слух. — Хэй, — дверь приоткрылась и в комнате показалась встревоженная черепашья мордашка в оранжевой повязке. — Все в порядке? Лео? И ты здесь? Ну вот. А я о чем толкую? — Майки, — мягко говорит Лео, не поворачивая к нему головы, и его теплое дыхание касается твоего лба, — разбуди остальных. И сенсея тоже. Микеланджело коротко кивает и исчезает за дверью. Ты слышишь его удаляющиеся тихие быстрые пружинящие шаги. — Зачем? — Ты дергаешься, пытаясь выбраться из кольца теплых рук, но черепашка в синем лишь сильнее прижимает тебя к себе. Ты начинаешь сердиться. Иногда он бывает таким упрямым. Но тебе действительно бы не хотелось никого будить только потому что тебе приснился страшный сон. — Лео… — Так нужно. Может, ты этого не заметила, но все мы уже давно поняли, что ты сильно изменилась. И продолжаешь меняться. — Изменилась? О чем ты? — Ты сильно побледнела. Ты стала слишком нервной и какой-то отстраненной. Ты словно отдаляешься от нас. И все это началось с тех пор, как ты впервые пожаловалась, что тебе начали сниться кошмары. — Но… — Сейчас ты расскажешь всем нам, что именно тебе снится. И мы попробуем тебе помочь. Голос парня звучит тоном, не терпящим возражений, и ты, вздохнув, покорно вновь обмякаешь в его руках. Спустя минут пять, дверь с тихим скрипом открывается и впускает в комнату остальных сонных обитателей логова. Ты нехотя открываешь глаза (ты уже успела немного подремать) и медленно вылезаешь из уютных рук Леонардо, немного отодвинувшись от черепашки. Конечно, ты бы просидела хоть всю вечность в его объятиях — ты чувствовала себя такой защищенной, но тебе бы не хотелось, чтобы остальные ребята бросали на вас ехидные взгляды. Чувствовать себя неловко — это последнее, что тебе бы вообще хотелось в данный момент. Ты сидишь рядом с ним, касаясь своим плечом его плеча, в то время, как остальные, что-то сонно бормоча себе под нос, рассаживаются кто на стулья, кто на кресло, что ты так отчаянно отвоевывала себе буквально месяц назад. — Что… — Донателло устало зевает, сев на стул так, что его спинка оказалась спереди и черепашка мог облокотиться на нее, положив голову на свои руки, — …случилось? — Вы все в курсе, что ей уже какой день снятся кошмары, так? — серьезным тоном начинает Лео, оглядев присутствующих. — Ну, а мы-то тут причем? — недовольно отзывается Рафаэль, но строгий взгляд Сплинтера заставляет его умолкнуть. — Что, опять? — Донни поднимает голову и внимательно смотрит на тебя. — Все тот же самый? Ты тихо киваешь и опускаешь расстроенный взгляд. — Эти сны… они не похожи на обычные кошмары, — нахмурившись, говоришь ты. Право, что-то у тебя разболелась голова. — Это странно. И… трудно объяснить. — А ты попробуй, — советует Майки, поджимая под себя ноги, устроившись в кресле. — Может, у тебя получится. — Я бы очень хотел убедиться, что меня не зря выдернули из кровати, когда до подъема еще три часа. — Раф! Заткнись. Ты вздыхаешь. — Каждую ночь мне снится один и тот же сон. И он не повторяется. Он словно продолжается. Словно я проживаю вторую жизнь в другом месте. Где нет вас. И нет никого, кого я знаю. Мне снится, что я нахожусь в какой-то больничной палате с мягкими стенами. Ко мне постоянно приходят какие-то неизвестные люди в халатах. Они разговаривают со мной. Называют каким-то чужим именем и спрашивают, как я себя чувствую. А я не могу им ответить ничего путного. Я прошу их отпустить меня, говорю, что меня ждут, и я вовсе не хочу здесь оставаться, но они не слушают меня. Они пичкают меня какими-то странными таблетками, из-за которых я вообще начинаю туго соображать, а они лишь повторяют «Состояние нестабильное. Вряд ли она вообще понимает, где сейчас находится и кто она такая». В глубине подсознания я чувствую, что такого просто не может быть, это сон. Но я никак не могу проснуться. И сбежать. Я постоянно чувствую себя такой слабой. Мне тяжело двигаться, не то, что встать. А в последнее время ко мне постоянно приходят мужчина и женщина. Иногда они приходят по отдельности. Они все пытаются взять меня за руки, постоянно плачут, заглядывают в мои глаза, и просят очнуться. Просят вернуться к ним. И я не понимаю, что они имеют ввиду. Помимо незнакомого имени, они называют меня… своей дочерью. Но я же знаю, что это не так! Я пытаюсь им это объяснить, но они только лишь плачут. И это раздражает. Сегодня я устроила погром. Требовала освободить меня. Но они меня схватили. Я пыталась вырваться. Но я чувствовала себя просто неимоверно слабой. И все мои приемы ниндзюцу словно вылетели из памяти. Тело не слушалось. Они привязали меня ремнями и воткнули в плечо шприц с какой-то дрянью. Ребята, я схожу с ума. И я не знаю, как прекратить это. Я там совсем одна. И мне так паршиво без вас. Так одиноко. И страшно. Ты даже не замечаешь, как снова начинаешь плакать. Майки вдруг, как ошпаренный, подскакивает со своего места и садится на кровать рядом с тобой, так, что ты оказываешься между двумя черепахами. Руки Майки мягко обхватывают тебя со спины, и ты утыкаешься носом в его шею, согнув руки в локтях и прижав их к его пластрону. — Хм, довольно запущенный случай, — задумчиво говорит Донателло, нахмурившись и поджав губы. — Похоже, что кто-то или что-то пытается взаимодействовать с твоей центральной нервной системой через твои сны. Возможно, таким образом кто-то истощает твои силы, навевая ложные видения. Ты же говорила, что чувствуешь постоянную слабость? — Скорей всего, это от таблеток и уколов, которыми ее регулярно пичкают, — бурчит Раф, подперев щеку одной рукой, и закинув ногу на ногу. — Но это же всего лишь сон, — неуверенно возражает ему Майки. — Как сны вообще могут влиять на человека, это же все не взаправду! — А ведь такое действительно возможно, Микеланджело, — неожиданно произносит Мастер Сплинтер, что все это время молчал и внимательно слушал, поглаживая свою бородку. — Похоже, что какие-то астральные силы пытаются захватить твой разум, подчинить его себе. — Я заметила, что с каждым разом мне все сложнее проснуться, — отстранившись от друга в оранжевой бандане, вдруг говоришь ты. — И все сложнее отличить реальность от снов. Как будто что-то пытается выдернуть меня из этого мира. — Я никому не позволю забрать тебя от нас! — громко возмущается Майки, вновь крепко прижимая к себе, словно ты могла прямо сейчас куда-нибудь исчезнуть. Воздух вышибает из легких, и ты, чувствуя, как хрустят твои косточки в позвоночнике, легко, но одновременно требовательно похлопываешь парня по панцирю, чтобы он ослабил хватку. — Я думаю, что могу тебе в этом помочь. Учитель Сплинтер жестом заставляет Микеланджело отпустить тебя, а затем он касается тонким длинным пальцем твоего лба. Ты чувствуешь легкие волны, что проникают в твою голову, и с удовольствием замечаешь, что головная боль почти моментально проходит. Твоя голова словно становится легче, а все плохие мысли улетучиваются. Тебе кажется, будто ты только что проснулась от крепкого здорового сна, и сейчас бодра и полна сил. Палец сенсея отстраняется от твоего лба, ты открываешь глаза и видишь пять пар любопытных глаз, что были устремлены только на тебя. Тебе становится немного неловко, ты широко улыбаешься, и напряжение, что повисло в комнате, в один момент исчезает. — Ну как? — нарушает молчание оранжевый черепашка с веснушками, наклонив голову и пытаясь заглянуть тебе в лицо. — Чувствую себя прекрасно. Сенсей, что вы сделали? — Ничего особенного. Я лишь оградил твое сознание от всяких сновидений. Это продлится до тех пор, пока атаки на твой мозг не прекратятся. — Спасибо! Большое спасибо, — счастливо шепчешь ты, поднимаясь с кровати и склоняясь в уважительном поклоне. Сенсей улыбается тебе в ответ и тоже отвешивает поклон. — Пускай теперь эти гады попробуют забрать тебя у нас, — коварно усмехается Раф, вальяжно расположившись на своем стуле. — Пусть теперь выкусят. — Спасибо, ребята. Спасибо...

***

На следующее утро, когда действие снотворного закончилось, девушка не проснулась. Она не умерла, об этом свидетельствовало ее слабое сердцебиение и едва уловимое тепло ее кожи. Она спала. И она не хотела просыпаться. Она осталась в своем выдуманном мире навсегда. Что ж… По крайней мере, она была счастлива…