Одно другому не мешает

— Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Время, казалось, замерло вместе с дыханием, сердцем и душой. Впереди сверкнул зеленый луч смертоносного, непростительного заклятия, и внутри всё перевернулось от понимания неизбежного. Маги, столпившиеся вокруг, лишь наблюдали — никто и не думал вмешаться. Все ждали зрелища, финала и победы, взвалив всю ответственность на плечи обычного мальчишки. Юноши, но точно не героя. На плечи ребенка, которому хотелось жить не меньше, чем всем остальным. Судьба Гарри была предрешена еще до его рождения: стать жертвенным агнцем ради спасения других. С самого первого курса его готовили к этому моменту, твердили, что он должен сделать. Однако вместо твердой уверенности внутри плескался первобытный страх. На что он надеялся? Выбить палочку в ответ на убивающее проклятие? Какая глупость. Столько готовиться, чтобы так позорно проиграть. Профессор Снейп наверняка посмеется над ним, как только подлечится... Черт. Сердце забилось сильнее, а в голове будто что-то взорвалось, причиняя жгучую боль. Гарри не сразу понял, в чем дело: замершее время вдруг полетело вспять. Тело перестало подчиняться, конечности задергались в судороге, а под ребрами сильно скрутило. В этот миг заклятие, словно столкнувшись с невидимым щитом, отскочило обратно в Волан-де-Морта под потрясенные вздохи толпы. Непонимание выбило землю из-под ног. Пошатнувшись и упав на колени, Гарри не сводил взгляда с бледного лица, перекошенного от презрения и злости. Тонкие губы Тома искривились в усмешке, шепча новое заклинание. Время вновь замедлило ход, будто рядом кто-то играл с Маховиком. Проклятие? Защита? На задворках сознания испуганно промелькнуло: проклятие. И в то же мгновение в глазах потемнело. Тело налилось свинцом, грязная одежда невыносимо сдавила кожу, а в ушах зашумело — точно так же гудел старый телевизор Дурслей, по которому Вернон лупил кулаком, чтобы вернуть звук. Пульс был таким бешеным, что, казалось, ребра вот-вот проломятся. Отстраненно проскользнула нелепая мысль: Гарри никогда не думал, что смерть — это так долго и навязчиво. Вот он, финал для Героя Магического Мира и, по совместительству, Мальчика-который-выжил? Пардон: Мальчика-который-НЕ-выжил? Смешно. Умереть от невербальной магии — только Гарри мог так отличиться. По крайней мере, последние пять лет он только и делал, что наживал врагов и находил неприятности. Ожидаемо, что его жизнь закончится так глупо. Зато он больше ни для кого не будет головной болью. Профессор Снейп перестанет рисковать собой ради спасения его никчемной тушки, Рон и Гермиона наконец-то избавятся от балласта и заживут нормально. Джинни снимет свои розовые очки, оставив их у его могилы, а Дурсли вздохнут с облегчением. Конечно, умирать с такими мыслями — паршиво, но так было легче. Легче думать, будто его уход сделает чью-то жизнь лучше. Завтра в «Ежедневном пророке» точно выйдет экстренный выпуск с огромным заголовком: «Тот-кого-нельзя-называть ушел навсегда, забрав с собой Мальчика-который-уже-не-выжил». Все пошумят, пообсуждают его провал, а потом забудут. Как плохой сон. Все не так уж плохо... Перед глазами стоял отвратительный оскал Волан-де-Морта. Что ж, его лицом хотя бы будут пугать непослушных детей. Все-таки злодеев помнят лучше, чем героев. Как иронично. Как по щелчку, в голове опустело. Мысли закружились в водовороте и исчезли, оставляя лишь звенящую пустоту и бессилие. По щеке скатилась одинокая слеза, а мир под ногами провалился в небытие. Пусть это и конец, ему всё еще отчаянно хотелось жить.

***

Четыре месяца прошло с тех пор, как Темный Лорд пал от руки Гарри Поттера, который бесследно исчез, будто растворившись в воздухе. Маги, бывшие свидетелями битвы, даже не заметили момента, когда вместо мальчишки осталась лишь пустота. Северус до сих пор клял их последними словами — добиться от зевак внятных подробностей было невозможно. На месте с честью павшего героя нашли лишь очки, чудом уцелевшие в хаосе, да кучу грязной, разорванной в клочья одежды. Будь это чьим-то нелепым рассказом, Северус ни за что бы не поверил. Как можно просто взять и растаять? У всех на виду? Без единого заклинания? Общественность и пресса сходили с ума, а когда следственный отдел Аврората беспомощно развел руками, магическая Британия едва не подняла бунт. Да и сам Северус свирепел не меньше. Должна же быть хоть какая-то зацепка, магический след, остаточные эманации! Но нет. Ничего. Поттера будто изначально не существовало в той точке. Словно кто-то просто подбросил его вещи, чтобы замести следы. Снейп лично опросил множество магов, влезая в их головы с помощью Легилименции, желая увидеть всё собственными глазами, — и натыкался на глухую стену неведения, словно насмехавшуюся над его попытками. Любой другой назвал бы это тупиком. Но Северус так не считал. Любую преграду можно разрушить, стоит лишь направить палочку и шепнуть нужное заклинание, так что нет, это не тупик. Это была огромная пропасть, отделяющая его от истины. Нужно было найти способ перебраться на ту сторону, но все поиски оказывались ничтожными. Дело явно не обошлось без темнейшего проклятия. Но какого? Что способно стереть человека на глазах у толпы и заблокировать любые воспоминания? Темный Лорд оставался верным себе: лишил Снейпа всего при жизни, так еще и после смерти умудрялся доводить до белого каления. Министерству Магии исчезновение юного героя было даже на руку. Поттер наверняка принялся бы восстанавливать справедливость после победы, лишая постов тех, кто когда-то переметнулся к Пожирателям. Поэтому чиновники не стали усердствовать с поисками, хотя добровольцев, готовых прочесать каждый дюйм замка и окрестностей, хватало. Министерство быстро остановилось на удобной теории: «Трагически и героически погиб». Поэтому их официальное заявление спустя четыре месяца о том, что тело Гарри Поттера наконец найдено, не стало неожиданностью. Снейп подозревал подобный исход, но не думал, что подавляющее большинство магов так слепо заглотят эту наживку. Не хотел верить, что после публичных похорон совершенно чужого тела вокруг воцарится тишина, а газеты зациклятся на пафосном: «Смерть героя Магического Мира». Он не мог принять это так же легко, как остальные. Слишком легко. Осталось слишком много вопросов без ответов. Но Министерство предоставило гроб, и толпе хватило зрелища, чтобы предаться скорби. Снейп же не был безмозглым глупцом. Проведя рядом с мальчишкой столько лет, он мог с уверенностью заявить: то, что лежало в гробу — не Поттер. Слишком длинное, слишком жилистое, неестественное и чужое тело. Это был кто угодно, но только не Золотой мальчик. Однако остальным большего и не требовалось. Раз нашли останки — значит, история завершена. Они ведь видели Гарри лишь издалека — что при жизни, что в гробу. Это Северус был с ним бок о бок, защищал, вытаскивал из передряг и незаметно давал советы, хотя внешне демонстрировал лишь холодное отторжение, пытаясь совладать с собственными чувствами. Это он видел его в Большом зале каждый чертов день. И это он постоянно отводил взгляд, чтобы не глазеть слишком очевидно на изумрудно-зеленые глаза, вечно растрепанные мягкие волосы и хрупкую фигуру. Он. Не они. Поэтому Снейп был убежден: похоронили фальшивку. Позор ему, если бы он купился на этот дешевый спектакль. Каждый раз, проходя по темным коридорам Хогвартса, Северус вглядывался в тени, надеясь вновь увидеть Поттера, ищущего приключения на свою голову. Он отдал бы многое, чтобы встать напротив него, насладиться его извечно потрепанным видом, а затем поймать за шкирку — разрываясь между желанием встряхнуть как следует и прижать к собственной груди. Надеялся увидеть его за партой. Посмотреть в эти огромные оленьи глаза на уроке Зельеварения, когда Гарри по незнанию портил редкие ингредиенты, а потом с невинным видом пытался отшутиться. Глупость. Но Северус ничего не мог с собой поделать, и от этого хотелось рвать волосы и ненавидеть себя. За то, что не успел. За то, что не уберег. И теперь он слонялся по замку словно призрак, терзаемый безвестностью. Жив мальчишка или мертв? Если жив, то где он? Если мертв, то как заставить себя в это поверить? Он сходил с ума. Эти мысли лишали сна, доводили до ярости. Он цеплялся за единственный логичный аргумент: Поттер не мог умереть так просто. После всего, что на него свалилось, после всей боли и испытаний, он априори не мог взять и раствориться в воздухе. Это был неправильный, противоестественный финал. Но Гарри не было. Нигде. Что, если он очутился в другой стране, лишенный памяти, и сейчас бродит по чужим улицам? Но как? Следов аппарации или портала не обнаружили. Какую чертовщину сотворил Лорд перед смертью? А если он действительно... просто стер его? Холодная дрожь пробила тело. Нет. Гарри жив. Он ведь жив, верно? Сердце болезненно сжалось. — Мистер Снейп! — окликнул его знакомый голос, заставив остановиться. Горечь мгновенно затопила грудь, выбивая воздух из легких. Собрав остатки самообладания, Северус медленно развернулся, возвращая лицу маску невозмутимости. К нему спешила директор МакГонагалл. Несмотря на спешку, походка ее оставалась грациозной, а осанка — безупречно прямой. Эта женщина всегда умела держать себя, и пост директора Хогвартса был ей к лицу. После победы Министерство жаждало отправить Снейпа, как бывшего Пожирателя, на поцелуй дементора, но Минерва лично встала на его защиту. Она знала о болезни Дамблдора и об их совместном плане. Она спасла ему жизнь. А затем восстановила в должности профессора Зельеварения, вернула деканство на Слизерине и теперь регулярно выделяла лаборатории щедрое финансирование. Снейп и раньше уважал её, но теперь знал наверняка: на нее можно положиться. — Я слушаю вас, Минерва, — произнес Северус, когда она остановилась напротив. Директор слегка откинула мантию назад и сцепила перед собой руки. На ее лице читалось сильное волнение, казалось, по бледным щекам вот-вот покатятся слезы, но она сдерживалась. — Я бы хотела поговорить с вами насчет Гарри, — тихо ответила она и, с трудом удерживая взгляд, добавила: — Но не здесь. Пройдемте в мой кабинет. Ее плечи напряглись, когда Северус едва заметно кивнул, и Минерва быстро зашагала прочь из подземелий. Профессор последовал за ней, на ходу привычным движением оправляя мантию. Чувство долга он ненавидел сильнее всего. Долги всегда требовали уплаты, и чем больше проходило времени, тем выше становилась цена. Снейп не знал, чего потребует МакГонагалл за его спасение. Темные времена миновали, Черная метка исчезла с запястья, словно ее никогда и не было, но он всё равно подсознательно ждал подвоха. Он пережил слишком много грязи, чтобы безоговорочно верить в чужую доброту. Его жизнь состояла из сплошных разочарований — в дружбе, в любви, в людях. Его предавали слишком часто, и всё, во что он верил, разлеталось на осколки каждый раз, стоило ему немного расслабиться. Сколько бы он ни просил Мерлина оставить его в покое, всё происходило с точностью до наоборот. Расплата за грехи прошлого, — эхом отозвалось в мыслях. Проклятая судьба отобрала у него всё, заставляя в одиночку выгребать из дерьма. На плаву держала лишь призрачная, безумная надежда на то, что мальчишка жив. Это было глупо, но без этой ниточки он бы просто утонул. До кабинета директора они добрались быстро. Погруженный в свои невеселые думы, Снейп не сразу отреагировал, когда Минерва жестом пригласила его присесть. Опомнившись, он сел в кресло, привычно закинув ногу за ногу. — Как вы знаете, неделю назад Гарри похоронили, — тихо, издалека начала МакГонагалл. Она подошла к столу и нерешительно застыла, повернувшись к нему лицом. — Мальчику уже ничем не поможешь, я понимаю. Для всего Магического Мира его смерть — огромная трагедия... У Северуса пересохло во рту, а в груди болезненно сдавило. Хотелось закашляться, но он лишь крепче стиснул зубы, с трудом подавляя яростное желание разнести этот кабинет к чертям. Он понимал. Понимал как никто другой, какая это потеря. Но не для Магического Мира — для него самого. И чувствовал это каждую секунду. Магическому миру плевать на Поттера. Пройдет время, и общую массу захлестнет рутина, а о пожертвовавшем собой герое будут вспоминать лишь в сказках на ночь. Но сам Северус никогда не сможет выкинуть его из головы, каждую гребаную ночь вспоминая эти изумрудные глаза. Не желая больше слушать пустые излияния, он перебил её: — Я спешу, Минерва. И это не было ложью — он отчаянно спешил сбежать отсюда, лишь бы не слышать этого. Разум твердил: «Хватит, Поттер мертв», но сердце яростно сопротивлялось. И даже спустя годы он не изменит своего мнения. Пусть все считают его сумасшедшим — он и сам не раз так думал, — но верить в чудо было проще, чем смириться. МакГонагалл вздохнула. Ее рука потянулась к столу, и спустя мгновение она извлекла из-за стопки книг темно-красный футляр. Директор неуверенно перебирала его пальцами, точно сомневаясь в своем решении. Снейп не торопил её, напрягшись всем телом. — Очки, — Минерва сделала шаг вперед и протянула ему футляр. — Это очки Гарри. Я бы хотела, чтобы они хранились именно у вас. Сердце Снейпа ухнуло куда-то вниз. Весь мир на мгновение померк, а в груди разлилась такая острая боль, словно его исподтишка ударили под дых, вышибая весь воздух. Сжав кулаки, он хрипло выдавил: — Почему? — Он защищал вас до последнего, — честно призналась она. — Гарри рассказал мне всё. Если бы не он, вы бы сейчас не находились в этой школе. Комок подкатил к горлу, мешая дышать. Перед глазами тут же возник образ улыбающегося Поттера. Снейп до боли стиснул челюсти. Как же очевидно. Это должно было быть очевидно с самого начала. МакГонагалл вряд ли стала бы защищать Пожирателя по собственной инициативе. Пазл сложился воедино, вызывая одновременно глухое отчаяние и дикую злость. Какого черта? Зачем? Поттер — невообразимый, клинический идиот! Впрочем, как и сам Северус, который не сделал ничего, чтобы найти его. По-нормальному. Хоть как-то. Зачем Поттер защищал того, кто все шесть лет отыгрывался на нем за грехи Джеймса? Неужели его хваленое гриффиндорское чувство справедливости распространялось и на желчного профессора Зельеварения? Чертов герой. Чертов мальчишка. Дамблдор был прав: Гарри был абсолютно лишен эгоизма. Северусу хотелось кричать от бессилия. — Я непременно сохраню память о мистере Поттере, — через силу выдавил он, забирая красный футляр. МакГонагалл кивнула и повернулась к столу. Ей было тяжело. Ему — тоже. Казалось, только вчера Распределяющая шляпа отправила одиннадцатилетнего мальчишку на Гриффиндор, а сегодня всё, что от него осталось — футляр с чертовыми очками. Словно вся его жизнь была лишь долгим, кошмарным сном. Но это был не сон. Поднявшись, Северус крепко сжал футляр в руке и быстро направился к выходу. Ноги сами несли его прочь. Внутри, там, где когда-то было сердце, теперь зияла огромная сквозная дыра. Желание разнести каменные стены замка росло с каждой секундой, а этот обжигающий пальцы футляр хотелось сжечь, уничтожить, чтобы он не причинял такой невыносимой боли. Эта вещь не приносила облегчения — только рвала душу на части. И если бы не тихое, отчетливое «Мяу», раздавшееся в пустом коридоре, Снейп бы точно сорвался. Он резко остановился и обернулся. На полу сидел угольно-черный кот. Не будь Северус на грани эмоционального взрыва, он бы прошел мимо, не удостоив животное взглядом. Но сейчас он замер. Изумрудно-зеленые глаза кота с абсолютной точностью копировали взгляд Поттера. Снейпа словно пригвоздило к каменным плитам. Весь мир вокруг замер. Был только он и этот кот, смотрящие друг на друга. Эти чертовы зеленые глаза выбивали почву из-под ног. Горько усмехнувшись, Северус всё же заставил себя взять в руки. Он спрятал футляр в карман мантии и медленно пошел дальше, силой заталкивая эмоции поглубже. Пора прийти в себя и учиться выживать дальше. Время не лечило — оно медленно убивало, лишая последних иллюзий. Эта боль станет его верной спутницей до конца дней. Он жил с ней после смерти Лили, а теперь будет влачить существование после исчезновения Поттера — ведь слово «жить» было слишком роскошным. Если бы он только мог повернуть время вспять... «Он жив», — упрямо возразило сердце. И Северус в который раз понял, что действительно сходит с ума. Срочно нужно было отвлечься, иначе он точно что-нибудь разнесет. Родные подземелья показались спасением. Профессор ускорил шаг, стремясь поскорее укрыться в своих покоях и загрузить мозг проверкой бестолковых эссе — всё лучше, чем заниматься самоуничтожением. Пара поворотов, коридор, дверь и... Снейп застыл. У его порога сидел тот самый черный кот, которого он только что видел несколькими этажами выше. Животное сидело расслабленно, по-хозяйски, и лениво помахивало хвостом. Ярко-зеленые глаза буравили профессора насквозь, и в них отчетливо читался разум, совершенно не присущий зверям. Однако перед ним точно был не анимаг — Снейп бы сразу распознал характерный магический фон. — Что за нелепость, — устало пробормотал Северус. Он чувствовал себя слишком изнуренным, чтобы разгадывать загадки, и осторожно отодвинул кота носком сапога от двери. Тот отбежал в сторону, но уходить не собирался. Наклонившись к замочной скважине, Снейп шепнул пароль, чувствуя себя глупо: — Гарри Поттер. Дверь открылась. Кто бы мог подумать, что он станет использовать имя мальчишки в качестве пропускного слова. Помедлив, Северус оглянулся — кота и след простыл. Облегченно вздохнув, он вошел внутрь, заперев за собой дверь, и стащил тяжелую мантию, бережно переложив красный футляр на полку. Возможно, кто-то из студентов потерял питомца? Вот только он ни разу не видел этого кота в замке. Может, это магическое существо? Тогда что ему нужно? Эти странные, до боли знакомые глаза не выходили из головы. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, Снейп наконец смог глубоко вдохнуть. Дома он чувствовал себя абсолютно разбитым. Нужно было срочно занять руки и мысли, чтобы не сорваться в пике отчаяния. Он прошел в гостиную и замер. Кот. Опять. Животное неподвижно сидело возле дивана, словно статуя. Рука Северуса привычно скользнула к бедру, нащупывая палочку. Это существо было кем угодно, но только не обычным домашним любимцем. Раз уж оно сумело беспрепятственно проникнуть в его защищенные покои — отступать поздно. — Смело, — процедил Снейп, опасно прищурившись. Кто-то использовал кота как фамильяра или проводника для души? Или запер человека в животной оболочке? Но это сложнейшая магия, требующая колоссального потенциала и мастерства в Высшем зельеварении. Это настораживало. Кто это? Шпион Министерства? Оставшийся на свободе Пожиратель? Северус резко взмахнул палочкой, направляя ее на незваного гостя. Кот даже не вздрогнул, не выказав ни капли паники. Злость, смешанная с адреналином, обожгла вены. Снейп занял боевую стойку, готовый в любой момент сорваться на Непростительное. — Что вам угодно в моих покоях? — ледяным тоном спросил он. Годы, проведенные среди слуг Лорда, научили его видеть угрозу в каждой мелочи. Полезный навык для войны, но чертовски изнуряющий в мирное время. Он ни капли не удивился, когда в воздухе перед котом соткались из серой дымки аккуратные буквы: «Заклятие, что обратило меня в кота». Северус нахмурился, не опуская палочки. Мышцы были напряжены, пальцы крепко сжимали древко. Возможно, пришедший маг и не искал зла, нуждаясь лишь в помощи, но на войне Снейп усвоил главное: лучше перестраховаться, чем поймать спиной случайную Аваду. Заметив, что профессор не спешит опускать оружие, кот едва заметно прищурился, и дымные буквы перестроились: «В битве с Волан-де-Мортом я подвергся неизвестному проклятию, с которым не могу справиться сам». — Темный Лорд? Вы из бывших Пожирателей? — Снейп озвучил самое очевидное предположение. Если так, то помогать он не станет — проще сдать мерзавца в Аврорат и не испытывать ни малейших укоров совести. На чужие жизни ему было глубоко плевать. Однако следующие слова повергли его в глубокий шок. Разум отказывался верить, а сердце оглушительно забилось о ребра, вышибая воздух. Палочка в пальцах заметно дрогнула. «Темный Лорд наслал на меня проклятие в последние секунды своей жизни». — То есть... — Северус пересохшими губами едва смог выговорить: — ...вы?.. «Гарри Поттер, сэр». Несколько недель пролетели как один миг. Северус пребывал в состоянии непрерывного, изматывающего напряжения. Казалось бы, его безумная теория подтвердилась, Поттер жив, и это должно было принести облегчение. Но радоваться не получалось. С каждым днем мальчишка всё сильнее терял человеческие черты, постепенно превращаясь в самого обыкновенного кота, и это лишало профессора сна. Гарри был пугающе спокоен, необычайно умен для животного и следовал за Снейпом повсюду, точно тень. Сердце сжималось от одного взгляда на него. Еще пару месяцев назад Северус отдал бы всё, чтобы узнать, что Поттер выжил, доказать собственному разуму, что он не сошел с ума. Теперь же он вслепую переворачивал школьную библиотеку, заказывал тонны редких фолиантов по Темным искусствам и не спал сутками. Но той грызущей пустоты в груди больше не было. Один взгляд на зеленоглазого кота — и внутри разливалось глухое тепло. По привычке Северус продолжал язвить, придираться к мелочам и ворчать, панически боясь выдать свои истинные чувства. Он засыпал Гарри вопросами, комментировал каждое послание, безумно боясь, что в один прекрасный день комната просто опустеет. Это было неправильно, Снейп понимал. Понимал, что ранит того, кто стал для него смыслом жизни. Но иначе не умел. Стоило хоть немного расслабиться — и он обязательно всё испортит. К тому же его злило, что он не может понять, о чем думает мальчишка: Поттер отвечал сдержанно, односложно, лишь изредка иронично шутил, скрашивая их угрюмые вечера, и упрямо делал вид, будто всё в порядке. Гарри ничего не скрывал. Он подробно описал и то заклятие Лорда, и странный шепот перед вспышкой, и то, как очнулся в глуши, не понимая, что произошло. Поттер оказался вовсе не таким твердолобым болваном, каким Снейп считал его раньше. Он продемонстрировал удивительную иронию, живой ум и — что поразило профессора больше всего — недюжинные познания в Зельеварении. В попытках спасти себя Гарри читал абсолютно всё, до чего мог дотянуться в своем Корнуолле: старые магические сборники, рецептурные справочники, заучивал наизусть пометки, но так и не преуспел. Информации катастрофически не хватало. И тогда он пришел к Снейпу. Измученный, истощенный, с трудом пробившийся сквозь защитные барьеры Хогвартса, проделав колоссальный путь через всю страну. И Северус это ценил. Глубоко, отчаянно ценил, хоть и выражал по-своему. Внутри него всё пело от осознания, что из всех магов Британии — из всех этих Уизли, Грейнджер, Люпинов и МакГонагалл — Поттер выбрал именно его, желчного, невыносимого профессора. Разумеется, жестокая реальность тут же отвешивала Снейпу мысленный щелчок, приказывая не строить иллюзий: он — Мастер зелий, сильнейший менталист с колоссальным опытом, у него банально больше ресурсов. На месте Поттера любой здравомыслящий человек поступил бы так же. Очередные пафосные статьи в «Пророке» о гибели национального героя теперь вызывали лишь презрительную усмешку. Поттер жив. Снейп знал это с самого начала, верил вопреки всему и оказался прав. Очки Гарри больше не были погребальным талисманом, поэтому сиротливо пылились на полке, дожидаясь своего часа. Министерство обвело вокруг пальца всю страну, спеша закрыть дело, но они крупно просчитались. Когда Гарри вернет свое тело и явится миру, разразится грандиозный скандал. Чертовы идиоты. Иногда в Северусе просыпалась эгоистичная, темная жадность. Ему не хотелось ни с кем делить мальчишку. Ему хотелось запереть его в этих подземельях, скрыть от чужих глаз, чтобы больше никто и никогда не посмел забрать его. Но он быстро осаживал себя. Так нельзя. Поттер — не вещь. Он человек, и он уйдет, как только всё закончится. Обязательно уйдет. Пользуясь моментом, Снейп пытался побольше узнать о его прошлом, расспрашивал о былых поступках и мотивах, с каждым разом яснее осознавая, насколько сильно он заблуждался. Перед ним был не клон Джеймса. Мальчишка был уникальным, со своей раздражающей наглостью, безрассудной храбростью, вечным гнездом на голове и глупыми очками. Северус ежеминутно боролся с диким желанием сгрести это хрупкое кошачье тельце в охапку и никогда не отпускать. Они стали неразлучны. Ходили вместе везде: на уроки, на отработки, в Большой зал, в библиотеку и на ночные дежурства. Поттер либо шел рядом, либо с королевским видом восседал на плечах профессора. За этот короткий срок Снейп настолько привык к его постоянному присутствию, что мысль о том дне, когда Гарри снова станет человеком и покинет его покои, заранее вгоняла в тоску. Но он вернет ему человеческий облик. Чего бы это ни стоило. Разумеется, появление пушистого спутника у грозного декана вызвало массу толков. Из-за того, что кот неотлучно присутствовал на уроках — либо чинно сидел на краю преподавательского стола, либо дремал у ног Снейпа, — студенты быстро окрестили его Стражем Ужаса Подземелий. Поначалу дети относились к нему с опаской, но стоило какому-нибудь смельчаку попытаться погладить фамильяра, как он тут же получал глубокие царапины и яростное шипение. Зато после этого Поттер демонстративно подходил к Снейпу и терся о его щиколотку, четко давая понять, кому принадлежит исключительное право его трогать. Это было странно, но чертовски приятно. Вообще поведение Гарри становилось всё более пугающим. Порой он подолгу не отзывался на имя, замирая и глядя в одну точку, а спал с каждым днем всё дольше. Снейп отчаянно гнал от себя дурные предчувствия, но игнорировать тот факт, что Поттера постепенно поглощают животные инстинкты, было невозможно. Северус спросил об этом прямо и получил неутешительный дымный ответ: «Иногда природа берет верх». Это послужило мощным пинком. Сон был окончательно позади. Профессор читал ночами напролет, взахлеб, до рези в глазах и сильной головной боли. Он никогда не давал Гарри пустых обещаний в духе: «Мы обязательно всё исправим», не желая лгать, но и мысли о том, что Поттер навсегда останется зверем, не допускал. Он найдет способ. Обязательно найдет. Отчаяние и злость от собственного бессилия порой накрывали так сильно, что ни в чем не повинные редкие фолианты летели в стены покоев. Даже сейчас, сидя на диване и штудируя очередную книгу, Снейп ощущал глухую тревогу. Мягкая шерстка под пальцами, в которую он периодически зарывался рукой, немного успокаивала. Гарри иногда приподнимал голову, лениво проверяя, на какой странице остановился профессор, и, сладко зевая, засыпал обратно, прижавшись к его бедру. Это выглядело удивительно по-домашнему. Страницы мелькали одна за другой, усталость мягко наваливалась на плечи, хотя впереди ждали еще два тяжелых фолианта, лично доставленных Кричером из библиотеки Блэков. Старый домовик долго ворчал, но всё же принес нужные книги, за что Снейп был ему искренне благодарен. Буквы начали расплываться, упрямо не желая складываться в слова. Северус часто заморгал, пытаясь сбросить морок, как вдруг... Гарри резко подскочил, неуклюже покатился и упал на пол. Его маленькое тельце забилось в жестоких, неестественных судорогах. Снейп в то же мгновение рухнул на колени рядом. Он осторожно подложил ладонь под голову кота, пытаясь удержать его на боку и следя, чтобы тот не задохнулся. Сердце колотилось в бешеном, паническом ритме, едва не вырываясь из груди. Это было впервые. Такого никогда не случалось. Северус не находил себе места от ужаса, пока приступ наконец не пошел на убыль. Поттер обмяк под его руками, тяжело и хрипло задышал. Не в силах пошевелиться, он открыл свои изумрудные глаза, и Снейп едва не застонал от накатившего бессилия. В этом взгляде читалась чистая, осознанная мольба. «Прошу, помоги мне». Северус от отчаяния готов был рвать на себе волосы. — У нас слишком мало времени, — выдохнул он. Очевидный факт, но молчать в этой давящей тишине было невыносимо. — До этого момента я предполагал, что Темный Лорд использовал банальное проклятие анимагического запечатывания. Но теперь я абсолютно уверен: это не оно. Сердце болезненно полоснуло осознанием: в следующий раз такой приступ может закончиться фатально. Северус не допустит, чтобы фальшивый траур магического мира стал вполне реальным. Он до боли сжал челюсти, лихорадочно перебирая в памяти терабайты информации в надежде нацепить хоть какую-то зацепку. Иначе они своими руками выроют мальчишке могилу. «Коты чувствуют собственную смерть», — внезапно всплыло перед глазами, заставив вздрогнуть и в неверии застыть. Гарри не двигался, даже вечно метающийся из стороны в сторону хвост лежал в бездействии, а вокруг повисла тяжелая и удушающая атмосфера, будто смеющаяся над всеми их попытками. — Даже не думай, Поттер, — со злостью прошипел Снейп, аккуратно приподняв его над полом и быстро переложив на диван. «Я чувствую ее», — продолжал Гарри, давя на самое больное. И Северус не смог. Книга полетела куда-то в сторону, задевая стоящую в углу вазу. Звук разбивающегося стекла заполнил все помещение, но не смог привести в чувства. Эмоции взяли вверх, полностью затмевая разум, и от злости хотелось разнести всю комнату. Держало на месте только понимание того, что своими действиями только напугает Поттера, а ему сейчас и так несладко. Тяжело задышав, старался прийти в себя. Не место. Не время. Но Снейп не готов потерять мальчишку. Он только его нашел. Что это может быть за такое проклятье? Превращение в животного и… Наложив на Гарри диагностирующие чары, пришел к неутешительному выводу, что хрупкие косточки постепенно стираются, в суставах накапливается жидкость, а органы медленно начинают отмирать. В последнее время мальчишка начал плохо питаться, медленно двигаться и застывать в странных позах, а теперь еще и приступ. Но несколько дней назад все было не так плачевно — Снейп тщательно время от времени проверяет его тельце, пытаясь найти хоть какой-нибудь след от проклятья. Нужно думать. Что любил больше всего Волан-де-Морт? Какое проклятие в особенности выделял? Что у него было в запасе, помимо Авады? Усевшись на диван — совсем рядом с Поттером — зарылся руками в волосы. Должно же быть что-то. Должна же быть какая-то подсказка. Все что угодно: слова, знания, воспоминания. Любая мелочь может помочь, но, как назло, ничего не могло прийти в голову. У них нет больше времени. Еще пару дней — и смерть героя будет вполне себе реальной. Но что может помочь? Были бы у Северуса воспоминания того момента битвы, и стало бы уже намного проще. Тогда уже можно будет о чем-то поговорить, но… Вздрогнув, Снейп почти подскочил, тут же обращаясь к Гарри: — Вы помните, как Темный Лорд вас проклинал? Ответ был не сразу. Мальчишка приподнялся очень медленно, опираясь на передние лапы, и посмотрел на Северуса мокрыми глазами, будто вот-вот может заплакать. Сердце обливалось кровью, заставив сжать руки в кулаки, но не посметь отвернуться. Перед глазами всплыло короткое «Да». Северус долго не думал, тут же падая рядом на колени и касаясь пальцами маленькой мордочки. Если у него получится увидеть воспоминание, то, вероятнее всего, они смогут узнать, что за проклятие было использовано. Устранить потоп можно в том случае, если знаешь источник бедствия — и тогда вероятность вернуть мальчишку в свое тело перевалит за пятьдесят процентов точно. — Помните наши уроки? — Северус неосознанно скользнул пальцами за лохматое ушко, медленно почесывая и видя, как Гарри подстраивается под его руку. Чуть прикрытые глаза поблескивали, — Поттер. Мне нужно, чтобы вы впустили меня. Небольшой кивок, и Снейп вздохнул, беря палочку со стола и, сосредоточившись, прошептал одними губами: «Легилименс». Сердце билось как сумасшедшее. Одна только мысль о том, что он может потерять мальчишку, приводила в ярость, и этого достаточно, чтобы сделать что-то не так. Нужно было успокоиться, но что если все будет так же бесполезно? Снейп не хотел и думать о трагическом исходе событий, но если ничего не подействует, то смерти не избежать. Сознание Гарри встретило его приветливо. Оно распахнулось перед ним слишком доверчиво, наивно и приятно согревало. Однако, несмотря на всю гостеприимность, много лишних воспоминаний обрушились целой волной, дезориентируя, из-за чего пришлось помедлить несколько секунд и только потом понять, что придется все искать самому. Казалось бы, что сложного в том, чтобы найти нужное воспоминание? Да, времени будет затрачено больше, но в целом — это довольно легко. Должно было быть. Однако душа ушла прямо под ноги, стоило наткнуться на самое первое — первое! — воспоминание. И Северус не ожидал, насколько ему будет трудно. Гарри — маленький и худощавый — сидит на крыше. Внизу собралось много детей, и все они кричат, оскорбляют, время от времени кидают камни в желании сбить. Как птичку, притаившуюся на тонкой ветке дерева, — с горечью промелькнуло в голове. Однако Поттер не собирался так просто сдаваться и теснился в самый верх, боясь упасть вниз и быть растерзанным кучей маленьких тиранов. Следующее — вот он, Гарри, уже не такой мелкий, но все равно еще маленький — огромный паренек толкает его с длинной лестницы. Он падает, громко крича, ломает несколько ребер, сбивает локти и колени и рассекает бровь. Отвратительно толстый малец заливисто смеется. На шум прибегает женщина, начиная ругать Гарри за его невоспитанность и ничтожность, и в качестве наказания отправляет в каморку. Раненного ребенка, не понимающего, в чем провинился. Северус стиснул руки в кулаки, совершенно не ожидая, что может увидеть подобное. Злость заполонила все тело, будоража нервы и заставляя сжимать зубы. Он хотел найти каждого обидчика — и сделать в несколько раз больнее; показать, что Гарри не чертова игрушка для битья. Если подобных воспоминаний много (а их наверняка много), то он сойдет с ума прежде, чем успеет выбраться из сознания. Сердце больно резало от увиденного, но Снейп не мог ничего поделать — это все уже давно прошло, и сейчас мальчишка с ним. В безопасности. Его никто не будет загонять на крышу и скидывать с лестницы (пусть только попробуют). И выдохнул. Нужно собраться. Если он сейчас не поспешит, то спасать будет некого. Воспоминания вновь обрушились на него с головой, и Северус стойко пытался вынести каждое. Первый курс, второй, третий, четвертый, пятый, шестой — и все пролетели в один миг. Все события и приключения: первый профессор по ЗоТИ — Квирелл и его нелепая манера общения, Василиск, Злосчастный кубок Огня, в который Гарри не кидал бумажку со своим именем, смерть Сириуса, книга Принца-полукровки. Снейп хоть и смотрел за всем со стороны, но ощущал и горечь, и обиду, и страх, и злость, словно сам переживал все эти моменты. И было еще одно странное, почти нелепое воспоминание: то, как Гарри признается Гермионе в том, что влюблен. В Снейпа. И сердце в этот момент готово было остановиться и разбиться на множество осколков. Наверное, он бы так и стоял, улыбаясь как дурак, но нужное воспоминание вдруг показало себя — и Северус сосредоточился на нем, собираясь после разобраться со всем, что за считанные минуты успел узнать. Волан-де-Морт падает перед Гарри. Его глаза блестят в безумном блеске, а губы шепчут проклятие, которое тут же подкашивает и мальчишку, заставляя упасть на землю следом, а потом — погрузиться во тьму. И Северус открыл глаза, выходя из сознания и тут же опуская на маленькую голову свою пясть, начиная плавно поглаживать между ушами. Он теперь знает. Знает, и может помочь. Поттер был не в состоянии даже наколдовать обычные слова, а поэтому просто тихо мяукнул — и Снейп взял его на руки, прижимая к собственной груди и направившись в сторону своей лаборатории. — Авилифоркто максима, — тихо проговорил он, поглаживая Гарри по спине, — Как я понимаю, оно сложено из трех заклинаний: «Авифорс», «Снаффлифорс» и «Редукто». Поэтому не собирался сидеть. Понять было несложно. Северус часто увлекался созданием собственных заклятий, частенько комбинировал существующие и, в общем и целом, неплохо в этом разбирался. Он узнал всего лишь слова проклятия, но теперь не чувствовал себя так бесполезно и уже знал, как с этим можно бороться. Самая малость, кажется, а так ускоряет дело. Откладывать что-то на завтра он не собирался. Нужно было действовать сейчас, не теряя ни минуты времени, ведь, если первых два заклинания просто обращали в животных, то последнее — разрушающее. Медлить нельзя ни в коем случае. Они и так потеряли слишком много времени. Чем быстрее удастся сварить противоядие, тем будет лучше.

***

Неудача преследовала Снейпа, не покидая. Казалось, что она стоит прямо за спиной, постоянно находя момент, чтобы все портить, злобно насмехаться и смотреть, сколько раздражения и злости выливается в ответ. Сна не было ни в одном глазу, хотя он не спал с того самого момента, как узнал слова проклятия — и с того самого момента все шло наперекосяк: не сосчитать, сколько взорвалось котлов, какое количество раз выкипало с бурном шипением всё его содержимое и попросту бесчисленно портилось. Он действительно был на взводе, желая запустить склянки в стену. Утро приближалось все ближе. Северус чувствовал себя никчемно и подавлено. С одной стороны, это было интересно — ему, как мастеру зелий, доставляет удовольствие просиживать все свободное время в поисках безопасного и качественного противоядия, но с другой — это был не тот случай. В запасе было не так много времени, страх за чужую жизнь заставлял работать на износ, а вид слишком резко ослабшего Поттера подливали масло в огонь. Он ведь знал. Знал, из каких заклинаний состоит проклятие Темного Лорда. Знал, черт возьми. Дело продвинулось на несколько огромных шагов вперед, и осталась самая малость — сварить зелье, и эта заминка ни к чему хорошему не приведет. Нужно думать. Думать. «Редукто» — мощное заклинание разрушение, и оно начало проявляться, сперва ударив наверняка по костям, потом по суставам, оставляя на закуску внутренние органы. И Гарри больно. Определенно больно, хоть и всеми силами пытается показать, что это не так, однако Северус не слеп и не глуп. Поттер лежал слишком неловко и неправильно, свесив мягкие лапы с сидушки стула и изредка приоткрывая глаза — пару раз Северус встретился с его мутным и слишком пугающим взглядом, побуждающий работать еще упорнее и интенсивнее. Приходилось иногда останавливаться и просто вглядываться в спящее маленькое тельце, чтобы убедиться, что дыхание есть. Нужно что-то придумать. Что-то, что позволит всем ингредиентам не вступать в борьбу, выталкивая друг друга, а наоборот — сплотить и сбалансировать, чтобы все это приобрело противодействующий эффект к проклятию и не дало ужасных побочных эффектов. Но что? Что он упускает? Крыло летучей мыши слишком ярко дает свой эффект в зелье, из-за чего подавляет измельченные когти грифона, служащие одним из важнейших компонентов против «Редукто». Ни то, ни другое он не может убрать. Но как их соединить вместе? Что может помочь? Черт. Черт. Черт. Черт. Столько попыток — и все в пустую. Что еще… еще… Хотелось обессиленно простонать. Думать нужно быстро, но мешающие эмоции, переживания, мысли о пугающих последствиях не давали никак сосредоточиться. Что может подавить яркие действия крыла летучей мыши? На ум приходил только лист ядовитой ягоды белладонна, но сейчас далеко не лето, да и в засушенных ингредиентах ничего не было. Оно бы смогло, пусть одно из побочных эффектов онемение языка и небольшой части рта, но это ничего. На ум больше ничего не приходило — ничего и не было, что могло бы подавить ненужные свойства, но не приглушить. Однако где его взять? Сушеный лист вряд ли может дать тот же эффект, что и свежий, поэтому придется вместо одного использовать, как минимум, десять, да и заказать его довольно сложно. Сова будет лететь неделю, а у них нету столько времени. Тяжело вздохнув, Северус еле сдержалась от того, чтобы провести ладонью по лицу — должно же быть еще что-то. Не может быть у него только одного варианта — он хоть и практичный маг, но точно не скупой. Летом… … он летом делал зелье. Экспериментировал свойства экстракта корня клещевины и пытался снизить его довольно ядовитые свойства — подобное сделать удалось только с помощью листа белладонны, а из побочных эффектов осталось только сильное обезвоживание организма, и получилось в результате противоядие после отравления любыми ягодами. Метнувшись к полке с зельями, практически чуть не вырвав дверцу вместе с петлями. Взгляд зацепился за кучу склянок, но Снейп быстро нашел ту, что ему была нужна — и быстро выудил ее оттуда, ощущая, насколько часто забилось его сердце, до сих пор не дающее покоя от волнения. Гениально. У Гарри будет побочный эффект в виде обезвоживания и онемения рта, однако они сумеют побороть это — к тому же, это будет длиться не более тридцати минут. Это будет лучше, чем умирать от «Редукто» не в своем теле. Снейп влил содержимое склянки в котел. Все должно получиться. Будь у них больше времени, то удалось бы избежать всех этих побочных эффектов — у него бы получилось сделать все идеально, чтобы Гарри после обращения не чувствовал себя так, что готов выпить целый океан, а язык не немел, становясь практически обездвиженной мышцей, но спешка вечно все портит. Хотя они сделали еще один огромный шаг. И это не могло не радовать. Зелье перестало опасно бурлить, грозясь вновь взорваться, и плавно окрасилось в насыщенно фиолетовый цвет. С первого раза? — почти не поверил себе Северус, но все было действительно в порядке. Если бы опять что-то пошло не так, то пришлось бы вновь ломать голову. Быстро взяв небольшую миску, с которой Гарри обычно лакал воду, аккуратно налил туда зелья, на ходу остужая с помощью магии и мысленно моля Мерлина, чтобы все прошло относительно в порядке. «Хорошо» — слишком роскошное слово для их положения. Однако сердце разрывалось от охватывающего все тело волнения. А вдруг что-то пойдет не так? Несмотря на то, что он был полностью уверен в себе и своих способностях, переживаний не стало меньше. Будь на месте мальчишки кто-то другой, то Снейп бы вряд ли руководился эмоциями, но это не «кто-то другой». Как только он начал подходить к стулу, Гарри шевельнул ухом, и только спустя некоторое время поднял голову, вопросительно окидывая его взглядом. Северус наверняка выглядел несколько безумно с покрасневшими от недосыпа глазами, растрепавшимися волосами и помятой мантией, но уверенно протянул миску ближе к мордочке. — Пейте, Поттер, — негромко проговорил он, и тот без лишних вопросов принялся лакать зелье. Все должно сработать, — успокаивал себя Снейп. Ингредиенты больше не пытались хаотично замещать друг друга. Экспериментальное зелье стало нейтрализатором всех слишком активных компонентов. Все сработает, — уже уверенно добавил он. Гарри лакал быстро, и выпил все за считанные минуты, отстраняясь и поднимая на него ярко-зеленые глаза. В груди сжалось, и только Северус хотел коснуться ладонью мягкой шерстки, как тот пронзительно закричал, и почти бы упал с высокого стула, если бы не вовремя подставленные руки. Аккуратно положив извивающиеся в судорогах тельце на пол, чтобы тот не сумел пораниться при падении, стиснул зубы — шерсть начала слезать на глазах, оголяя темную кожу, а потом тело начало меняться. Сразу же. Лапы вытягивались, приобретая вид человеческих конечностей, туловище удлинялось, уши втягивались в увеличившуюся голову, превращаясь из черных кошачьих треугольников в совершенно обычные. Это не выглядело красиво, но Снейп не мог закрыть глаза, с режущей болью внутри наблюдая за всем процессом, который дается Поттеру отнюдь не легко. Тот старался сильно не показывать своей боли. Кошачий крик быстро менялся на человеческий, несколько сипловатый и негромкий, а тело хоть и по комплекции было таким, что раньше, но слегка отличалось: чересчур бледная и тонкая кожа, под которой не составляет труда увидеть вены, волосы получились длинней обычного, а фигура стала более субтильной. О, Мерлин. Он считал каждую секунду: вот одна минута, вторая, четвертая. Казалось бы, что это не так уж и много, но они действительно тянулись почти вечность. Если бы Снейп только мог, то тут же забрал всю боль себе, несмотря на то, насколько сильной она была. Но ничего не мог сделать, просто наблюдая и находясь рядом. Когда Гарри на полу затих, перестав извиваться и тихо стонать, скрутившись в позу эмбриона, Северус сразу опустился рядом. Его обнаженное тело слегка подрагивало, оставшийся каким-то чудом длинный хвост обвился вокруг ноги, а еле слышные всхлипы заполнили помещение. Проведя по оголенным плечам ладонью, слегка развернув к себе, почти задохнулся от увиденного: с бледных щек капали слезы, глаза с непониманием смотрели на все вокруг, а губы дрожали. Внутри все сжалось. Сняв с себя мантию, Снейп тут же укутал в нее мальчишку, вмиг поднимая над полом и направляясь в спальню, с трепетом ощущая, как тот жмется к нему в ответ. Превращение отняло не только все физические силы, но также морально истощило. — Ваш рот наверняка уже онемел, — проговорил уверенно Снейп, быстро передвигая ногам. И скоро начнется обезвоживание, — продолжил про себя, тяжело вздыхая. Если уже не началось. Поттер должен в течении этих тридцати минут пить. Потеря более двадцати процентов воды, особенно в таком ослабленном состоянии, точно приведет к смерти — и он спасал его не для того, чтобы тут же убить. На душе заскребли кошки, а вина тут же захлестнула с головой. Когда он добавлял экспериментальное зелье, то не слишком проникся в последствия — не учел, насколько слабым будет мальчишка, чтобы перенести подобное, — и готов был кричать от собственной глупости. Гарри заметался в его руках, наверняка уже начиная ощущая жажду, и пару раз даже слабо дернулся. Северус в один миг пересек всю комнату и уложил свою ношу на кровать, тут же громко зовя домового эльфа. — Лили, срочно нужна вода! — сразу приказал он, стоило только тому появиться рядом с ним, и пояснил: — Много воды! Тот кивнул, сказав что-то в ответ, но все внимание Снейпа было направлено на Поттера, в растерянности мечущегося на кровати. Он смотрел на него с такой невозможной преданностью и доверием, что хотелось кричать, — и медленно начал поднимать свою ладонь, сразу показывая на свой рот. — Побочный эффект, — объяснил Северус, сразу же понимая немой вопрос. Домовик пришел с кувшином воды, ставя его на комод, и склонился, ожидая новых возможных приказов. Лили — один из домовых эльфов Принц-мэнора, а поэтому был безгранично верен и никогда не подводил. — У хозяина будут еще приказы? Лили исполнит… — Да — прервал его Снейп, — Никому не рассказывай то, что увидел в этой комнате, — с нажимом потребовал он, — Можешь идти. Домовик запел в своем репертуаре о том, что жестоко накажет себя, если что-то расскажет, и еще что-то, но Северус больше не слушал. Приподняв Гарри за голову и подвинув того чуть вверх, помог принять более-менее сидячее положение. Сердце в очередной раз подводило — и билось, как сумасшедшее, отчего приходилось дышать через раз. Схватив кувшин за ручку и поднеся к губам Гарри, осторожно и потихоньку принялся вливать, одновременно массируя горло, чтобы хоть как-то вызвать глотательный рефлекс — и, пусть и медленно, но получалось. Поттер пил и пил. Снейп бы добавил ироничное «словно от этого зависела его жизнь», но это было правдой, отчего тяжелый вздох пришелся сам по себе. Ничего, скоро все наладится — нужно лишь преодолеть возникшие на пути сложности. После ночи всегда наступает день, необходимо только терпение, сила и выносливость. И они обязательно смогут. Не зря же было приложено столько усилий? Вода стекала мальчишке по подбородку к шее, завораживая и будоража кровь. Желание провести по ней языком росло с каждым разом все сильнее и сильнее, отчего приходилось отводить взгляд и смотреть только на красивые глаза, прикрытые от усталости. А если Гарри останется с ним? Потянется к нему всем естеством — и не захочет уходить? В голову тут же ударило просмотренное воспоминание о том, как его мальчик рассказывает о своей любви к желчному профессору зельеварения, и как от сего признания поднимаются брови у Гермионы. Если чувства еще не прошли? — сердце от сей мысли будто сделало сальто и забилось чаще. Преодолеть первый шаг самому? Откинуть все сомнения в сторону и наконец показать, что он на самом деле чувствует? Однако сомнения вновь упали на голову: а что если все это прошло? Что если это было простое недоразумение, а он, сбрендивший влюбленный глупец, поведется как ребенок? Вода, блестящая на подбородке, все еще привлекала к себе взгляд. Приманивала. Северус не знал, сколько времени прошло, но кувшин стремительно пустел, а юркий язык Гарри уже заимел возможность двигаться — онемение спадало, а как только тот вцепился рукой в его руку, понял, что и обезвоживание тоже начало уходить. И они замерли. Наверное, именно это и вскружило голову, из-за чего Снейп сначала провел пальцами по мягким губкам, а потом проник внутрь, находя шершавый язык и практически забыв, как дышать. Мальчишка удивленно хлопал глазами, но покорно раскрыл рот шире, будто… … будто… Наплевав на все, вынул пальцы из жаркого рта и впился в желанные губы, тут же проникая внутрь языком и несдержанно вылизывая изнутри. Тихий «ах» приласкал слух, отчего кровь внутри почти забурлила от резко нахлынувшего возбуждения. Вторая рука, откинувшая куда-то кувшин, легла на обнаженную грудь, задевая торчащие от холода соски, и стремительно двинулась вниз, мягко обводя талию. Поттер застонал. Поначалу он растерялся, не сразу сообразив, что происходит, но сейчас даже пытался отвечать, слабо шевеля губами, — и Северус не мог себя остановить, проводя языком по внутренним сторонам щек, нёбу, деснам и сцепливался с юрким шершавым язычком, пытающийся спрятаться от него. Приятная нега скапливалась внизу живота, а член неприятно терся о резинку трусов, отчего хотелось тут же все стянуть и прижаться к обнаженному члену мальчишки. То, что хотелось так долго сделать, совершилось. Снейп ощущал себя так, будто опрокинул в себя несколько бутылок вина — голова кружилась от переполняющих эмоций и чувств, а разум с каждой секундой мутнел все сильнее и сильнее. Только жаркие вздохи, томные взгляды и возбуждающие поцелуи. Прийти в себя помог только хвост, внезапно обвивший ногу и заставляя отстраниться. Между их языками протянулась ниточка слюны, отчего Гарри раскраснелся еще сильнее, хотя горящие в желании глаза говорили сами за себя. — Поттер, — практически прошептал Северус одними губами, еле сдерживаясь от желания продолжить на том, где остановились, — Думаю, сейчас не лучшее время. И это было верно: мальчишка только начал приходить в себя, вернув собственное тело, а посему все это… подождет? Черт. Какое к черту «подождет»? Северус был готов стянуть с себя штаны и сделать его своим не задумываясь. Одно только чудо держало в сознании и в руках, — очевидно, ненадолго. Пришлось сдержанно вздохнуть и — к сожалению — отстраниться, сразу же подскакивая на ноги. — Завтра продолжим, — отчего-то вырвалось у него. Поняв, что сморозил, поспешил удалиться прочь, чтобы остудиться и хоть как-то прийти в себя. Гарри наверняка в такой же растерянности, но Северус, если бы остался, ни за что бы не смог сдержаться. И позорно сбежал, практически снеся собой двери. О, Мерлин, что же он наделал?

***

Холодный душ не мог отрезвить его до конца. Тело пылало от возбуждения, разум сходил с ума, а желание вернуться обратно, чтобы вновь впиться в податливые губы, скользнуть руками по обнаженной бледной коже и оставить на ней кучу своих меток, застилало глаза. Член сводило, яйца, казалось, еще чуть-чуть — и зазвенят, заставляя со злости ударить кулаком по не особо крепкой кафельной плитке и тихо простонать от бессилия. Его тянуло к мальчишке магнитом. Плевать было и на разницу в возрасте, и на мнение окружающих, и на адекватность своих желаний в целом — хотелось быть рядом. Притянуть к себе, зарыться в мягкие волосы и не отпускать — разве это много? Хотя, кого он обманывает? Возбуждение, уже приносящее боль, ясно говорило само за себя — и Гарри хотелось не только обнимать и целовать, но и трахать. По-разному: нежно, грубо, жестко. Собственные губы все еще помнили мягкость и тепло чужих уст, и, кажется, от этого не прекращали гореть. Холодная вода била по плечам, стекала вниз по спине, вызывая проклятые мурашки — но не остужала. Эрекция никак не проходила, причиняя далеко не самые приятные ощущения, Желание прикоснуться к самому себе было, пожалуй, самым сильным, представляя вместо своих рук тонкие руки мальчишки. Дрочить на Поттера для него не было какой-то новостью и неожиданностью, но дрочить на Поттера, который располагался в соседней комнате — совсем другое. Это слишком интимно. Слишком рискованно. Слишком… … что? Какие отговорки он придумает? Разве это не глупо? Он же не сопливый юнец, для которого, чтобы мастурбировать, нужно спрятаться в самой дальней комнате, да еще и к этому придумать оправдания в случае, если засекут. Снейп — взрослый мужчина. За его плечами дюжина опыта, а сколько раз он был одной ногой на пороге смерти вовсе не сосчитать. И если он хочет дрочить у себя ванной, то он будет. Однако, как бы желание не скручивало все внизу, а возбуждение не било в голову, не мог себя заставить приласкать себя. Да, это будет быстрее. Намного быстрее, чем стоять под холодным душем и ждать, пока все пройдет само — но он не может переступить через себя. Дрочить в душе, когда объект собственных желаний ютится в его же комнате — унизительно. Да и как после этого смотреть Поттеру в глаза? До сего момента он старался сдерживаться по максимуму, и давал волю чувствам тогда, когда они готовы были разорвать изнутри. И это ничуть не могло его оправдать перед самим собой, а разум — заставить не чувствовать стыд перед мальчишкой, которого представлял под собой. Так почему же сейчас все будет иначе? Пусть он и узнал об ответных, но еще неподтвержденных чувствах, пусть Гарри и соблазнительно податливо тянулся к нему навстречу, отвечая и тая в его руках, — пусть. Северус может быть слишком правильный. Может быть он думает излишне много, но все же. Дрочить на Поттера в душевой — слишком даже для него. Он не настолько отчаялся, и не настолько сошел с ума. Тело постепенно начало остывать, а возбуждение наконец-таки спадать. Легче не становилось, но уже было не так больно, как до этого. Упершись руками о кафель, подставил под холодные струи голову, и вздохнул. Как и прежде — тяжело и с некой обреченностью. А когда все пришло в долгожданную норму, позволил себе выключить воду и покинуть душевую кабину, ощущая в теле небольшую дрожь: почти неуловимую и еле заметную. Одежда, аккуратно сложенная, ждала его на полке вместе с полотенцем, которым тут же принялся вытирать с кожи влагу. Северус не любил натягивать на себя что-то после душа, но щеголять в одном полотенце перед Поттером — особенно если взять ввиду только недавно произошедшее — идея далеко не самая умная. К тому же, тот наверняка до сих пор сверкает голой пятой точкой, или благоразумно укутался в его мантию — и если еще Снейп пренебрежет своей одеждой, то они точно наделают кучу ошибок. И принялся высушивать волосы. Использовать заклинание для того, чтобы процесс пошел быстрее, категорически не хотелось — время он старался тянуть по максимуму, лишь бы отстрочить их встречу лицом к лицу. Несмотря на то, что Северус больше мизантроп и циник — любой разговор может поддержать всегда без особых усилий, однако сейчас не знал, с чего ему начать, как только окажется в комнате. Похвалить Поттера? Но за что? «Спасибо за ваш изумительный поцелуй»? Или начать с простого — с состояния? Поинтересоваться о самочувствии, расспросить про все беспокойства и плавно перейти на тему чувств? А если мальчишка не будет в настроении разговаривать? Северус оставил его одного после обращения, трусливо испугавшись последствий. Понятное дело, если столкнется с тотальным игнорированием. Но… Черт. Черт. Черт. Черт. Все сложно. Все тяжело. Этот груз давит на плечи, практически вжимая в пол, а водоворот мыслей не давал сосредоточиться на чем-то одном, еще больше зля и раздражая. Главное — не сорваться, а с остальным можно разобраться. Нужно. Закончив со всеми процедурами, Снейп невзначай бросил взгляд на зеркало и, фыркнув, поспешно вышел прочь, захлопывая за собой дверь. В комнатах гулял сквозняк, вызывая неприятные мурашки на оголенных участках кожи и заставляя ускорить шаг — да и это была не главная причина. Хотелось быстрее дойти и все решить, а не топтаться вокруг да около, оттягивая момент встречи и делая все только хуже. Поэтому в свою спальню он вошел весьма уверенно, пусть сердце и стучало в волнении от предстоящего разговора. И замер. Гарри, свернувшись в маленький клубок, лежал посредине кровати, заставляя — совершенно неожиданно для самого себя — умилиться. Его дыхание было весьма тяжелым из-за тяжелого воздуха под одеялом, в котором спрятался, а дрожащие плечики ясно говорили о том, как сильно тот волнуется. Северус не один, у кого проблемы с мыслями. Не один, кто переживает из-за этой чертовой ситуации, и это заставило почувствовать небольшой стыд. До сего момента он упорно думал только о себе, хотя Гарри тоже пришлось все это время несладко. Однако это того стоило — время позволило прийти в себя и взвесить отдельно и чувства, и разум. Взвесив все «за» и «против», Снейп медленно подошел ближе. Взять бы сейчас этот комок и посадить к себе на колени, — и там будь, что будет. Но остатки разума буквально кричали в голосину, не давая совершить подобное, и он сел рядом на кровати, сдержано поджимая губы и сжимая руки в кулаки — так, чтобы совершенно точно не сделать ничего из ряда вон выходящего . — Мистер Поттер, — хрипло произнес Северус. Голос вмиг пропал, словно его никогда и не было, а в горле пересохло. Хотелось всего одновременно: и прокашляться, и попить воды, и выиграть время, чтобы собраться с мыслями, однако ничего не мог сделать — и это удручало, — Я… … и в голову не приходило ничего. Да и что он скажет? «Я вижу в вас объект страсти?» «Вы мне нравитесь?» — ничего из этого даже язык не повернется озвучить. Снейп не тот человек, кто так просто может сказать подобное. Съязвить, уколоть, нагрубить — да, без особых усилий, но не более. Злости не было (может, только на самого себя), но нервность не оставляла в покое. Руки то сжимались, то разжимались, сердце пыталось вырваться из груди, а душа сворачивалась в неприятный комок. Самое сложное — это объясниться за совершенное, но тело подло его подводило, отчего он становился с каждой секундой все более и более раздраженным. Гарри же наоборот проявил больше смелости — и показался из-под своего укрытия, вопросительно приподняв бровь. Его до сего бледные щеки раскраснелись, а глаза боле не выглядели так потеряно и грустно, хотя факт смущения виден на лицо, но он этого и не скрывал. Взъерошенные волосы и отметина на щеке от подушки весьма позабавили, подняв не только упавшее настроение, но и приободрив, отчего Северус, не удержав руку, зарылся ею в приятные и мягкие локоны. Так, как хотел уже очень давно. — Профессор… — тихо прошептал Гарри, опустив взгляд и краснея еще больше, и Снейп замер, терпеливо дожидаясь его слов. Сердце сделало сальто и замерло, из-за чего он невольно задержал дыхание, вслушиваясь в каждый звук, произнесенный соблазнительным ртом, —… сэр, — вновь запинка, но на это раз он продолжил быстрее: — Кажется, нам надо решить, кто мы друг для друга? И стушевался, только чудом не спрятавшись под одеялом вновь. Все-таки, мальчишка говорил Гермионе правду о своих чувствах. С плеч словно упал огромный булыжник, разбиваясь прямо под ногами, а внутри стало легко и приятно, — простой вопрос, а такой удивительный эффект. Скользнув рукой по тонкой шее, Снейп притянул Гарри к себе, почти впечатывая в грудь и ни за что не собираясь отпускать. — Вы первый ответите на этот вопрос, Поттер, — он не говорил громко, расслабленно улыбнувшись одним уголком губ и приглаживая лохматую шевелюру, в которую почти утыкался носом. Впервые за долгое время он ощущал странное спокойствие, смешанное с умиротворением и безмятежностью. Мальчишка в руках ощущался родным, теплым и своим, и оттого он сжал его в объятиях еще сильнее. Разум бил по голове, крича о том, что нужно образумиться, дождаться результата их разговора и действовать, не поддаваясь сердцу, но не мог заставить себя. Да и Гарри вовсе не против. Его тонкие руки взметнулись вверх и легли прямо Снейпу на спину, четко говоря: вот она, точка невозврата. — Я… — не особо вразумительно начал тот, вжавшись лицом в его плечо, —… я бы не пришел к вам, если бы не испытывал серьезных чувств. Даже если бы и не имел чувств, то Снейп все равно оставался бы единственным, кто мог помочь — вряд ли в знакомствах у мальчишки есть кто-то, кто является мастером по зельям, опытным темным магом и умелым стратегом (было, у кого поучиться). Хотя, несмотря на весь свой ум, Поттер вряд ли пошел бы к тому, кого ненавидел — проклятая гордость не позволила бы. В его словах была лишь небольшая доля правды. — Значит, вы уверенны, что меркантильный зельевар — лучшая партия? — играючи, хмыкнул Снейп, и совсем не удивился, когда услышал расфырковшегося Гарри, ничем не отличающегося от недовольного ежа, но не дал ему ничего ответить, продолжив прежде, чем тот успел открыть рот, — Больше у вас не будет шанса убежать, Поттер, если… … и оказался заткнутым мягкими губами, неуклюже мазнувшие сначала по щеке, а после неловко прижавшиеся к его устам. Сердце практически пробивало ребра, выколачивая сумасшедший ритм, а руки вовсе перестали слушаться, скользнув по спрятанными под одеялом соблазнительным бокам и, подхватив под бедра, перетянули к себе на колени. Северу хотел углубить поцелуй, не видя радости от тыканья друг в друга губами, но мальчишка внезапно слишком обмяк, повиснув куклой в его руках и сжавшись, как самый настоящий котенок — хотя еще пару часов назад им и был — и тут же наложил на него диагностические чары, поняв, что тот без сознания. «Спит» — подвел итог мозг. «Отделался» — фыркнула душа. «Раздразнил» — беззлобно возразило сердце, и Снейп, прижав Гарри к себе как можно сильнее, тяжело вздохнул. Такими темпами он точно сойдет с ума.

***

Поттер не приходил в сознание вот уже несколько часов. Он кутался в большое одеяло, натянув его почти до носа и негромко сопел, изредка хмурясь. Переутомление, испытанная ранее боль и тяжесть сказались на нем очень быстро — и сон будет длиться достаточно долго для того, чтобы организм восстановился. Мальчишка через многое прошел за это время, и многое повидал, в принципе, с детства. Столько опыта за столь короткую жизнь ни есть хорошо, из-за чего сердце царапали сожаления и жалость. Как много можно было не совершать. Будь Северус хоть чуточку разумней пару лет назад, чуточку сообразительней и яснее, то наоборот бы старался быть менее враждебным и более снисходительным. Сам ведь виноват в том, что в первое время выстроил между ними стену недопонимания и ненависти, — удивительно только, как мальчишка смог в него влюбиться. Каким таким образом и чудом? Подумать только. Все это казалось неразумным бредом, и вряд ли он бы вообще в него поверил, если бы не просмотренное воспоминание; если бы не застывшие в глазах слезы и навязчивое чувство обреченности, почти говорящие, насколько тот виноват в том, что влюбился именно в желчного профессора зельеварения. Сердце от сей мысли больно резануло. Аккуратно усевшись на кровать совсем рядом со спящим мальчишкой, невесомо скользнул пальцами по плечу вниз, мягко касаясь нежной кожи и вырисовывая на ней узоры. Прошелся по запястью, огладив выпирающую косточку, и коснулся прохладной ладошки. Приподняв ее над кроватью, Снейп коснулся губами ее внешней стороны, чувствуя головокружительную нежность. Поттер даже бровью не повел, лежа с таким же безмятежным лицом и дальше: бледный, тощий, практически прозрачный — он отличался от себя прежнего, но все равно оставался таким же привлекательным и желанным. В кошачьем облике, до того, как пришел к Северусу, он наверняка часто недоедал и недосыпал. Жизнь уличных животных жестока и убога — и мальчишка наверняка все испытал на себе. Если бы он позволил, то Снейп бы хотел услышать полностью всю историю с момента исчезновения, но Гарри каждый раз увиливал от ответа, позволяя знать только то, что может рассказать, и наверняка то, от чего не становиться стыдно. Это понятно. Северус понимал все и, через что бы не прошел его мальчишка, не станет осуждать. Ни за что. И еще раз прижался губами к прохладной ладони, принявшись поочередно выцеловывать костяшки, слишком явно выпирающие на бледной коже — по сравнению с его ладонью, она слишком мелкая, болезненная, хрупкая. Чуть не так сжать — и косточки сломаются, словно палочки. От сего сравнения стало не по себе, заставляя нахмуриться и с печалью осознать, что этими руками тот держал волшебную палочку, защищался, атаковал, — и прижать к себе захотелось вдвойне сильнее. Герой Магического Мира, мальчик-который-выжил уже дважды сейчас находится в его, Снейпа, руках. С бледной кожей, на которой не было ни единого шрама, пышной шевелюрой, блестящими обворожительными зелеными глазами и наверняка с тем же самым шилом в одном месте, что и побуждало того нарушать правило с еще самого первого курса. Взгляд мимолетом упал на новую часть тела — длинный и покрытый темной шерстью хвост, выглядывающий из-под края одеяла. Зелье не было идеальным, оставляя за собой не только побочные эффекты, но и дефекты: например, тот же хвост, шершавый язык и почти незаметные клычки. Будь больше времени, получилось бы сделать все лучше, вернув полностью человеческую часть, а так придется теперь еще делать дополнительную работу. Не удержавшись, Северус дотронулся до мягкой шерстки на кончике хвоста и поигрался с ним, с удивлением слыша, как Гарри начал тихо мурчать, показывая, насколько ему хорошо. А можно, в принципе, и оставить. Не так уж и сильно будет мешать. Удовлетворенно хмыкнув, Снейп навис над его спящей физиономией, скользнул взглядом по плавным чертам лица — и, нагнувшись, коснулся губами в приятном и мимолетном поцелуе. Сердце замерло, как и душа, в нетерпеливом ожидании наблюдающие за всеми этими манипуляциями, но мозг, как ни странно, молчал. Мягко, тепло, головокружительно. Его уста хотелось целовать вечно. Язык скользнул по чужим губам сам по себе, не поддаваясь разуму, а одна рука зарылась в темные волосы, сжимая пряди в пальцах и играясь с ними. Весь мир отошел на второй план — Северус вслушивался в его каждый вздох, в каждый почти не слышный сквозь мурлыканье стон, и наслаждался. Пьянел. Пока, собравшись с мыслями, не отстранился, борясь с желанием нырнуть к мальчишке под одеяло и прижать его тельце к своему. Даже если не удастся уснуть — все равно, это не так уж и важно. Главное рядом. Вместе. Но в этот разум не молчал, четко и ясно отрезвляя и давая понять: нет, еще рано. С усилием отстранившись, вернулся в прежнее положение. — Как же ты сводишь меня с ума, — почти прошипел он, проведя рукой по лбу. Чем больше они находились вдвоем, тем больше хотелось сделать того, о чем потом может пожалеть. Поэтому, как бы он не желал сейчас остаться, попросту не может. А посему встав, Северус, скрепя сердце поспешил на выход из комнаты. Нужно немного подождать.

***

Прикрыв глаза широкой ладонью, Север потёр переносицу, откидывая голову на спинку кресла. Книга, лежащая на коленях, была почти прочитана: на последних страницах буквы никак не хотели складываться в слова и непреклонно прыгали по всей поверхности листа. Естественно, она не обладала никакой магической силой — причиной такого состояния стала банальная усталость, которая не просто валила с ног, а заставляла мгновенно засыпать, несмотря на неудобное положение. А ведь за этим крылась ещё одна причина, больно скребущая сердце и заставляя душу сворачиваться в комочек: комната, где спал Поттер, до сих пор находилась в тишине. Это не могло не расстраивать. Ураган мыслей царил в голове, путая и сбивая с толку. С одной стороны хотелось разрушить всю комнату, спустить всю злобу на бездарных учеников и к чёрту выкинуть лежащую на коленях книгу; с другой — просто подойти к лежащему Гарри, обнять и ждать пробуждения, мысленно представляя то, что ждёт их в следующие минуты. «Старый извращенец» — с укором хмыкнул сам себе, прикрывая уставшие глаза и разминая затёкшие плечи. Читать больше не хотелось ровно так же, как находиться в этом жёстком кресле, но сил встать не было. Северус лишь вновь буркнул критическое восклицание самому себе, — спать в столь неудобном месте было бы грубейшей ошибкой: на следующий день спину будет не разогнуть и придётся мученическим усердием добираться до рабочего стола, проклиная тот момент, когда уснул в кресле и пить специально отложенное для этого зелье. Потом, как итог, срываться на бездарных учениках, которым по иронии судьбы посчастливилось его встретить. В этот период все факультеты обречены потерять пару десятков баллов и услышать о себе много чего нового и далеко не хорошего. А всему виной не просто кресло, а опять же Герой Магического Мира. Северус много раз замечал: практически все его проблемы связаны с Поттером. Этот мелкий мальчишка всегда умудряется находить проблемы на свою голову, даже не задумываясь о том, насколько они могут быть серьёзны и какие последствия могут за собой нести. А если и задумывался, то к тому времени обратного пути уже не было и, — Северус был уверен, — Гарри просто был вынужден погружаться всё глубже в этот фарс проблем, пытаясь решить все самостоятельно, не впутывая в это своих друзей, которые сами лезли на рожон. Взять ту историю с великаном: по сути, если бы не эта зазнайка Грейнджер, то мальчишки бы не подверглись опасности. Но Поттер был не только магнитом для проблем, за ним следовала ещё и удача — без нее победы над глупым великаном не было бы. Не всякому семикурснику по зубам такая громила, что уже говорить о первокурсниках. Это, естественно, впечатляло, заставляя надеяться на то, что Тёмный Лорд действительно падёт от руки несносного мальчишки. И оно так и было. Удача вновь стояла у Гарри за спиной, даже в тот момент, когда Волан-де-Морт кинул проклятие в последние секунды своей жизни. Он мог убить мальчишку на месте, но вместо этого дал время, много времени, которым пользовался Поттер, пытаясь снять с себя неизвестные чары. Значит ли это, что Тот-Кого-Нельзя-Называть сам не знал последствий и времени действия своего проклятия? Или же Гарри вновь умудрился обставить и уйти от полного воздействия тёмной магии? Что могло помочь мальчишке, как не удача? Разве это не есть везение? Всё было на его стороне, сама фортуна следовала за ним, и всё, что надо было делать, так это верить в свои силы и себя.

***

Устало открыв глаза, парень, повременив, приподнялся с мягкой кровати, рассеянно обведя тёмную комнату взглядом и мысленно отмечая, что зрение кота никуда не пропало. В голове пробежала мысль: он опять превратился в животное, мелкое и лохматое, но мелькнувшие перед глазами человеческие руки заставили отпустить панику. Гарри облегчённо похлопал себя по щекам, окончательно приводя все думы в порядок. Он бы не смог пережить, если бы вновь потерял своё тело — вместе с этим бы потерял и Северуса, и возможность чувствовать на себе его прикосновения. Внезапно Поттер замер, с удивлением отстраняя от себя руки, начав их пристально изучать, высматривая каждые изгибы. Кожа ладоней была необычайно мягка и, в придачу, холодна, бледна — работа по дому сделала их грубыми, сухими, неприятными, но тёплыми и сильными, а сейчас было всё по-другому. Словно эти руки никогда не знали жёсткость дерева, тряпок, разъедающих моющих средств, грубой силы; словно он только родился. Это не могло не пугать, заставляя дотрагиваться не только ладоней, но и щек, шеи, плеч, удивляясь своей совершенно не атлетической фигурой. Это было не его тело. Неаккуратно, но тихо поднявшись с кровати, Поттер тут же потерял чувство равновесия в стопах, падая лицом на деревянный пол. Ноги не слушались, отказываясь подчиняться воле хозяина, а место, на которое пришёл самый сильный удар, неприятно заныло, доставляя физическую боль. Что-то было определённо не так, и это «что-то» заставляло волноваться, а вместе с этим и паниковать: он помнил, как превратился в кота, помнил Северуса, помнил момент превращения обратно, помнил эти чертовы поцелуи, но не помнил, как надо ходить. Он знал какого это, но не знал, как это сделать. Что-то подсказывало: это всё не просто так. Вздохнув и стиснув зубы, Поттер направил свой взгляд в сторону, натыкаясь на своё отражение и замирая в неверии: всё было, как и прежде, не считая бледности, отсутствия привычных родинок, вытянувшихся зрачков и длинного чёрного хвоста, который Снейп не решился убрать. Не считая всего этого, Гарри был самим собой — обычным подростком, узнавшем о существовании магии только в одиннадцать лет. Но где его мышцы, приобретённые на тренировках по квиддичу? Где его родинки, появившиеся с годами? Сдержавшись от того, чтобы не закричать от злости, Поттер вновь сделал попытку подняться и, снова приземлившись на теперь уже бесполезные руки, уткнулся лбом в прохладный пол, сжимая зубы. Он был совершенно бесполезен, совершенно слаб и совершенно холоден. Тело, не приученное к прохладе, начинало подрагивать; не приученное к устойчивости навесу, потеряло центр тяжести и теперь Гарри попросту не умел ходить. За один день, естественно, всё назад не вернёшь, но придётся учиться этому заново — ясен пень, что Гарри был сейчас чем-то схож с маленьким ребенком. Он и не предполагал, чем может обойтись возврат в человеческое тело, как и, можно предположить, Северус, спящий в соседней комнате. Необычайно тонкий слух уловил тихое сопение и Гарри был уверен, что это не кто иной, как декан Слизерина. Ползти на коленях было намного легче, чем даже пытаться вставать, и Поттер этим воспользовался, ощущая себя ребенком, только что выползшим из пелёнок, стремящимся узнать что-то новое и попробовать всё на вкус. Слава богу, что разум не приобрёл начальную стадию, как тело. Гарри действительно был чист, как младенец. Совершенно. Но почему его тело так изменилось? Что послужило этому? Неужели это последствие от этого чёртова проклятия? Или дело в зелье? Так это или же иначе, Поттеру предстоит выяснить, но явно не сейчас и не в ближайшее время. По крайней мере, он вновь человек, да и с относительно своей внешностью, а не четырёхлапое зверьё. Это что ни на есть хорошо. Хвост непроизвольно метался из стороны в сторону, словно пытался до чего-нибудь дотянуться, чтобы обернуть или разбить: то, что он в теле кота привык им управлять, не означало, что в теле человека сможет так же. Гарри лишь мысленно надеялся добраться к Северусу без лишних приключений и последствий от них. Немного кривясь от попадавшихся в кожу ладоней соринок, наконец приполз в ту комнату, где спал бывший профессор. В голову пришли картинки того момента. Те незабываемые ощущения, возбуждение, касания, поцелуи заставляли тело вспыхнуть не просто огнём, а целым пламенем, обжигая желанием. Гарри прикусил губу, злясь на самого себя. Он принимал все чувства, не боялся своего решения, не страшился гнева Ужаса Подземелий, не находил себя в депрессии от безответственности чувств, не накручивал себя в пустых мечтаниях, не изматывал сердце страданиями. Он ведь просто любит. Любит смотреть на него, любит его голос, любит находиться рядом, любит его взгляд. Абсолютно все качества, что умещались в теле Северуса, были просто любимыми, и для Гарри было счастьем всего лишь находиться рядом, видеть все стороны поведения, наблюдать за оттенками тёмно-карих глаз и тембра голоса. Что же может быть лучше? Разве что только ответ на его чувства. И сейчас Поттер просто злился, что в такой момент глупое тело отреагировало на Снейпа, в этот жалкий момент, когда хотелось просто обнять и согреться, физиология дала о себе знать. Проигнорировав сие поведение, Гарри аккуратно, с грацией кота, залез на колени Снейпа, мысленно отчитывая себя за столь нелепый поступок и моля бога, чтобы тот не проснулся. Руки мужчины тут же взметнулись вверх по его талии, устраивая поудобней и прижимая к себе ближе, словно мягкую игрушку, заставляя Поттера не просто вздрогнуть, но недоуменно уставиться в закрытые глаза, прислушиваясь к равномерному дыханию и биению сердца. Всё говорило о том, что Северус спал и все действия происходили в бессознательном состоянии. Слегка огорчившись от того, что на его месте мог быть любой, Гарри осторожно положил руки на широкие плечи, грудью ища тепло и совершенно не беспокоясь о том, насколько сильно он может удивить Снейпа утром. Было немного странно осознавать себя в объятиях того, кого боятся все студенты Хогвартса. Но, признаться, очень приятно. Ранее исхудавший мужчина заимел недостающие килограммы, болезненная бледность заметно прошла, а мышцы рук увеличились в мускулатуре — это пошло на пользу не только внешнему виду, но и здоровью, и Гарри был рад, что Северусу ничего не угрожало. Волан-де-Морт всем потрепал мозг и сжёг много нервных клеток, и неудивительно, что Снейп раньше выглядел слишком болезненно. Сам он, Поттер, давно бы загнулся, проклиная всех на этом чертовом свете и обещая привидением преследовать своих врагов всю их жалкую жизнь. Не божий одуванчик, но что ещё можно сделать, раз уж остаётся надеяться на единственную пощаду — смерть? Это было именно не что иное, как щедрость: Тёмный Лорд привык убивать морально, уничтожая последние капли уважения к себе, и, к сожалению, единственный путь к освобождению — быстро умереть физически. Как жалко, не правда ли? Гарри тяжело вздохнул, вспоминая философскую шутку в маггловском мире: «Даже в пасти у тигра есть несколько вариантов выхода», — и в которой до сих пор не видел должного юмора, как бы ни старался. Возможно ещё не вырос до шуток такого уровня, а возможно просто не дано понять. Сказал бы он Северусу, то как бы он её оценил? Поттер замер и, поддавшись вперёд, ещё крепче обхватил широкую шею, греясь под большими ладонями на спине. Мысли мгновенно ушли на второй план, а сон медленно возвращался, призывая закрыть уставшие глаза, обессиленно обмякнув на чужом теле. Как, интересно, отреагирует Северус, проснувшись и обнаружив на себе тушку Поттера? Хотя, бог с ней, с этой реакцией. Парень сам не знал, как так получилось: его желание быть ближе само контролировало его тело и теперь, даже если он и захочет вернуться в кровать, то, определенно, не сможет. Причин было сотни, тысячи, миллиарды, но ни одна не приходила на ум. Слушая ровное сердцебиение, Гарри постепенно начинал засыпать, сладко зевая и наслаждаясь столь прекрасным моментом. Их поцелуй что-то значил для них обоих: мальчишка был уверен в этом. Не каждый мужчина срывается, глядя на себе подобного, да и, уж тем более, знакомого человека. Завтра предстояло выяснить всё, вплоть до самой мелкой детали; разобраться во всех высыпавшихся на них чувствах и вынести окончательный вердикт. «А ещё нужно что-то придумать с прессой, — Гарри тяжело вздохнул, — Не хочется никуда уходить. Позволит ли мне Севви остаться в неизвестности, но рядом? Всё равно Гермиона и Рон счастливы без моего присутствия. Почти все маги смирились с гибелью всея героя, а через пару лет и вовсе не вспомнят. Так зачем мне вновь будоражить магический мир? Пусть всё останется так, как это есть сейчас…». ••• Как Северус и предполагал, шея затекла и теперь нещадно болела ровно так же, как и спина. Единственным желанием было пойти за зельем, залпом осушить всю бутыль и потратить весь день у кровати Поттера, — сегодня был выходной и бездарные студенты были убережены от плохого настроения, — анализируя моральное и физическое состояние. Устало открыв тёмные, почти чёрные глаза, ощущая на себе непривычную тяжесть, удивлённо обвел глазами светлую комнату, обнаружив лохматую макушку мальчишки у себя на груди. Аккуратные руки Гарри невесомо лежали на его плечах, сжимая ткань чёрного пиджака, одна нога покоилась меж его длинных, сведённых у пола ног, а вторая упиралась в подлокотник у бедра. С ним определенно было всё в порядке. Не удержавшись, Северус скользнул взглядом по острой линии позвоночника, устремляясь к ложбинке между ягодицами, мысленно ругая себя за свою развратность. Мальчишка просто сводил с ума. Его чёрный, обвивший собственную ногу, хвост, шерсть которого мягко переливалась от света из окна, манил к себе руки. Снейп аккуратно скользнул ладонью к его основанию ещё больше убеждаясь, что такой атрибут во внешности вовсе не портит Поттера, но проблем много доставит. Под изучающим взглядом и прикосновениям парень проснулся. — Мы, кажется, остановились на чём-то важном? — Гарри вытянул руки вперёд, медленно отстраняясь от груди, сонно моргая глазами-изумрудами, — Думаю, сейчас самый подходящий момент. Снейп, слегка дёрнув плечом, удобнее расположил мальчишку на себе, отгоняя прочь приносящую неудобства ноющую боль: — В связи с произошедшим я, Гарри, должен взять всю ответственность на себя. Ошибкой это не было, — Северус явно подбирал слова, пытаясь высказать почти всё то, что на данный момент витало в мыслях, — Да, я испытываю к Вам чувства. Сильные чувства. И, судя по тому, в каком Вы виде, в каком положении и куда добровольно пришли, я Вам также неравнодушен. Теперь, исходя из сложившийся ситуации, что Вы предлагаете? Слегка растерявшись от столь серьёзного тона и неизбежной темы, Гарри нахмурил брови, порываясь посмотреть в тёмно-карие глаза напротив, опуская голову вниз. — Как Вы и сказали, сэр, я неравнодушен к Вам. Причину моего прихода к Вам на колени я объяснить не могу, просто это стало необходимым для… — прикусив язык, Поттер не осмеливался поднять взгляд вверх, мысленно ругая себя за всю ту чушь, что сейчас говорит, —… моего тела и меня самого. Это стало просто нужно как воздух в тот момент. Поэтому я хотел бы остаться с тобой. Рядом. Настолько, насколько это возможно. Северус ближе прижал к себе мальчишку. Внутри каждая клеточка его тела порывалась вырваться от невидимого для глаз счастья, но лицо по-прежнему оставалось спокойным. Выдавал только тёплый взгляд и руки, заботливо обвившие тонкую талию подростка. Снейп бы многое отдал в прошлом, чтобы такое когда-нибудь произошло в будущем, но сейчас всё, что от него требовалось, — ответная ласка и любовь. Он не мог себе позволить отпустить мальчишку, он себе никогда не простит этого. — Когда все узнают о том, что герой всего магического мира вернулся, потеряют рассудок и поверят в Вашу бесконечную силу, и, естественно, будут о Вас писать. Много писать. Надеюсь, Вам не сорвёт крышу вместе со всеми, Поттер? — Снейп был готов просто откусить свой язык: слова сами вырывались неудержимым потоком, не успевая задержаться в голове и на несколько секунд. Выточенный с годами сарказм, язвительность и грубость просто так не убрать, и он надеялся, что мальчишка это понимал. Однако вместо должного ответа, Гарри прижался к Северусу всем телом, словно желая соединиться с ним воедино, чтобы не расставаться ни на секунду, твёрдо произнося: — Я не хочу. — Чего именно? — мужчина нахмурился, напряженно поглаживая обнажённую спину, длинными пальцами очерчивая позвонки. Всё это казалось сном. Простым хорошим сном, который может оборваться в любую секунду, став самым страшным кошмаром. — Огласки. Можно я… — Гарри вновь отстранился от груди Снейпа, заглядывая изумрудными глазами, в которых плескалось много надежды, уверенность и необычайная серьёзность, в ониксовые глаза. Глупая наивность, что следовала за Поттером все учебные года, куда-то пропала, исчезла, испарилась. Мальчишка понимал, насколько это серьёзный шаг и чем он может впоследствии обернуться, — …останусь живым только для тебя? Снейп замер. На внезапное обращение без всякой официальности он и подавно не обратил внимания. Волновало только то, что Поттер хочет остаться с ним вне зависимости от того, имеет ли он славу или нет. По всем законам жанра Снейп обязан просто сказать, что скрывать своё существование глупо, безответственно и неправильно, но внутри уже кипели эгоизм и жадность: какого чёрта он будет делиться своим Поттером с другими? Зачем магическому миру знать, что их герой жив? Они уже давно смерились. У Северуса никогда не было хорошего характера: — Тогда я тебя уже никогда не отпущу. Научу анимагии, чтобы позволить выходить в свет, но только со мной. Посажу на цепь, чтобы не приспичило сбежать без меня. И затребую ласки, чтобы никогда не мёрзнуть без тебя. — Только есть одно «но». — Что? — Северус вопросительно приподнял бровь. — Я буду звать тебя Севви. — Наглый мальчишка.