Home

      Переступая порог пустующей квартиры, Наташа чувствует, как тоска и одиночество, успешно забытые на сорок восемь часов, вновь принимают её в свои объятия. Горько усмехнувшись, она закрывает дверь и машинально втягивает голову в плечи, пряча лицо в воротнике тёплого пальто.       Романофф кажется, что в этой квартире холоднее, чем во всём мире.       В полутьме она вешает ключи на крючок, а затем направляется в гостиную. Один щелчок – и тусклый свет мягко расстилается по небольшой комнате, являя хозяйке те же порядок и чистоту, что она оставила здесь два дня назад, отправляясь на очередное задание. Должен же порядок быть хоть где-то. Если уж не в мыслях, то хотя бы в месте, которое она так и не решается назвать своим домом.       Гостиная кажется слишком просторной из-за небольшого количества мебели. Маленький кожаный диванчик, кресла ему под стать, небольшая плазма на стене, несколько шкафов с книгами, огромный ковёр в центре комнаты, на котором расположен стеклянный журнальный столик, - это всё, что нужно Наташе. Ничего лишнего. Единственное, что нарушает идеальность этой комнаты – разбросанные на столике медикаменты. Бросив кроткий взгляд на порезанное ножом плечо, она не убирает их: ещё пригодятся.       Скинув пальто и положив сумку с вещами на кресло, шпионка направляется в душ, и уже через несколько секунд чувствует приятное тепло стекающих по её напряженному телу капель воды. Она готова простоять под горячими струями вечность, но ноющее плечо даёт о себе знать, и Наташа, накинув тёплый халат, идёт в спальню, чтобы переодеться. Чёрные спортивные штаны и такого же цвета майка уже ждут её, и женщина с трудом втискивается в них. Затем расчёсывает непослушные медные волосы, идёт на кухню, чтобы поставить чайник, и возвращается обратно в пустую гостиную.       Окно, во всю стену, плотно зашторено. Это угнетает, и Наташе кажется, что что-то с силой давит ей на плечи. Она не любит закрытых окон: это заставляет чувствовать себя так, словно её снова загнали в клетку. Не сдержавшись, женщина раздвигает руками тяжелые шторы и на секунду замирает от представшего перед ней ночного Нью-Йорка. Даже в полночь этот город живёт полной жизнью. Даже в полночь люди не перестают подстраиваться под бешеный ритм самой беспокойной точки Земли. Возможно, после насыщенного рабочего дня они спешат в свои уютные дома, к любящим семьям, и только одна Романофф кутается в своем одиночестве, прячась в холодной квартире очередной серой многоэтажки.       Звонок в дверь отвлекает Наташу от размышлений, и она, озадаченно сдвинув брови, идёт к двери. Адрес её проживания знает только Клинт, который сейчас на задании в Джорджтауне. Тело шпионки напрягается от одной только мысли о том, что многочисленные враги, наконец, нашли её пристанище. Она крепче сжимает в руке любимую Беретту, несмотря на то, что голос разума насмешливо напоминает ей: неприятель не будет стучать в парадную дверь.       - Нат, это я, - до боли знакомый голос глухо звучит по другую сторону двери, и рыжая облегченно выдыхает, распахивая дверь и пряча пистолет под майку.       Стоит Наташе только взглянуть на его лицо, она понимает: случилось что-то такое, что сумело сбить с толку и испугать самого смелого мужчину, которого она знала. Она обеспокоенно оглядывает его и, осторожно взяв за предплечье, впускает в квартиру.       Капитан потерянно осматривается и натягивает на лицо вымученную улыбку. Кажется, он и сам не понимает, какого чёрта стоит на пороге дома своей напарницы.       - Стив? – Наташа закрывает дверь на все замки и заглядывает ему в глаза. – Что случилось?       - Ничего, я просто решил проведать тебя… - взгляд Роджерса натыкается на изрезанное плечо Романофф, и на его лице тут же появляется тревожное выражение. – И, видимо, не зря.       Слабо улыбнувшись, Наташа пожимает здоровым плечом, словно говоря: «Это просто царапина». Но, чувствуя на себе его пристальный взгляд, она покорно направляется в гостиную и берёт в руки перекись.       - Садись, я помогу, - Стив осторожно усаживает её и идёт на кухню за тёплой водой.       Когда он возвращается, Наташа покорно доверяет ему своё плечо и молчит. Касания Роджерса нежные, рыжеволосая совсем не чувствует боли, лишь внимательно наблюдает за сосредоточенным лицом Кэпа. Задумавшись, она не сразу слышит его вопрос:       - Почему не сказала, что тебя ранили?       - Это просто царапина, Стив. Всё нормально, я бы справилась.       Он, не соглашаясь с ней, вздыхает и мягко оборачивает её плечо бинтом. Романофф протягивает руку к его лицу и касается глубокой царапины на щеке, осторожно стирая пальцем капельку крови:       - Как ты нашел меня?       - Бартон сказал адрес.       Она проводит рукой по его щеке и опускает глаза, скрывая улыбку.       - Хочешь чаю? – Наташа не спрашивает об истинной причине его визита, прекрасно зная, что он расскажет ей всё, когда будет готов.       - Почему бы и нет, - он пожимает плечами и улыбается. Кажется, Нат удается отвлечь его от неприятных мыслей, и она, довольная собой, направляется на кухню.       Стив следует за Наташей и уже через несколько секунд усаживает ее на стул, напомнив о раненной руке. Девушка хочет возразить, ведь плечо совсем не болит, но внутренний голос напоминает ей о том, что она может отдохнуть несколько минут: рядом с таким мужчиной, как Стивен Роджерс, не страшно немного побыть слабой.       Кэп берёт в руки нож и начинает творить самый незамысловатый ужин, который только может быть: бутерброды и кофе. Наташа расспрашивает его о том, как он провёл выходные, а затем они десять минут с жаром обсуждают Звёздные войны, которые так понравились Тору. Девушка наблюдает за каждым движением, за каждым изменением на лице Стива, и понимает, что, несмотря на то, что он улыбается, его что-то гложет, ломает изнутри. И вот Наташа чувствует, что ещё секунда – и он откроется ей. Но этого не происходит: чайник закипает, сбивая мужчину с мысли, и Романофф проклинает закон подлости, который так любит вмешиваться в её жизнь.       Налив кофе и уложив бутерброды на тарелку, Наташа и Стив направляются в гостиную, чтобы выбрать фильм. Их выбор останавливается на засмотренной до дыр «Касабланке», и, устроившись удобнее, они, наконец, позволяют себе окунуться в мир кинематографа. Романофф приглушает свет и кутается в плед, грея губы о стакан горячего напитка. Роджерс молчит. Наташе кажется, что мысленно он сейчас совсем в другом месте, и именно поэтому она позволяет себе без стеснения наблюдать за ним.       - Ты теряла кого-нибудь? – вопрос Стива буквально врезается в кажущуюся зловещей тишину, и Нат чувствует себя оглушенной.       Она не сразу соображает, что он ждёт ответа от неё:       - Все мы через это проходили, так ведь? – она не смотрит на Капитана, лишь нервно кусает губы. Воспоминания из далекого прошлого слишком болезненны, чтобы говорить о них.       Стив горько усмехается и на его лице, на секунду, мелькает измученное выражение. Наташа понимает, что то, что случилось, - слишком ужасно, трагично, чтобы говорить об этом. Роджерсу тяжело, но, почувствовав на своей руке тёплую ладонь подруги, он пересиливает себя.       - Пегги. Она умерла три часа назад.       Как только он произносит эти слова вслух, он осознает, что это и правда случилось. Реальность бьёт его, не сдерживая силы, и Капитану кажется, что он задыхается. Ему хочется кричать: от боли, непонимания и бессилия. Но он просто прячет лицо в ладонях, стараясь стереть из памяти безжизненное тело Маргарет Картер.       Наташа отбрасывает плед в сторону и придвигается ближе. Она не говорит банального «мне жаль» или других стандартных фраз, так прочно всплывающих в мыслях. Она, как никто знает, как тошнит от чужой жалости и ложного сочувствия. Романофф обнимает Капитана за плечи и прижимает его к себе. Он зарывается лицом в её волосы, и шпионка чувствует его прерывистое, горячее дыхание на своей шее. Она ощущает его боль, впитывает её в себя и вновь нервно кусает губы от того, что ничем не может ему помочь.       - Стив… - шпионка мягко прислоняется лбом к его виску и закрывает глаза.       Широкая грудь Капитана дергается от судорожного вздоха. Неистовый крик рвётся из его груди, но он подавляет его, крепче сжимая зубы. Ему хочется заплакать, но он не может. Что-то мешает ему, останавливает его, заставляя лишь нервно глотать воздух. Стивен даже не помнит, когда плакал в последний раз. Он даже не помнит, каково это.       - Стив… - тихий голос Наташи врывается в его помутнённое сознание. Кэп ощущает на своём плече руку напарницы и накрывает её своей ладонью. – Ты не один.       Капитан кивает, и, на один момент, перед его глазами предстает улыбчивое лицо Пегги. Первая за долгие годы и от того слишком мучительная слеза быстро скатывается по небритой щеке и падает на руку Наташи. Ещё секунда – и широкие плечи Роджерса сотрясают беззвучные рыдания.       Он держал в себе эту боль слишком долго. Непозволительно долго.       Стивену кажется, что он начинает сходить с ума, и потому он крепче цепляется за руку Наташи, надеясь остаться в сознании. Горячие слёзы застилают ясные глаза мужчины, открывая разуму дорогу к трагическому прошлому. Сердце судорожно сжимается от потока ярких воспоминаний.       Романофф с силой прикусывает нижнюю губу, стараясь не заплакать вместе с напарником. Она не понимает, почему ей настолько больно за него, и это пугает её. Но, как и все свои страхи, этот шпионка также заталкивает в глубину своего сознания, и лишь крепче обнимает Капитана.

***

      На наручных часах Роджерса – час ночи.       На журнальном столике – две чашки недопитого и давно остывшего кофе. На экране телевизора – Римские каникулы, не удостоенные и минутой внимания, а за открытым окном – беззвездная нью-йоркская ночь и лёгкий ветерок, едва колышущий тяжелые шторы.       Стив спит, положив голову на колени Наташи. Его рука идеально устроена в её хрупкой ладони, что удивительным образом успокаивает Капитана и вызывает тёплую улыбку на губах рыжей. Она смотрит в окно, машинально перебирая светлые волосы Роджерса, а затем, вновь бросив взгляд на часы, аккуратно, стараясь не разбудить мужчину, поправляет почти сползший на пол плед и, откинув голову назад, закрывает глаза. Эта ночь обещает быть спокойной для них обоих.

***

      Наташа просыпается от слепящего солнечного света и понимает, что катастрофически проспала. Уже привычно посмотрев на наручные часы Стива, шпионка осторожно приподнимается, быстро подкладывает под голову мужчины мягкую диванную подушку и бежит в ванную. Ей хватает десяти минут, чтобы собраться, и вот она, тихо прикрыв за собой дверь, уже сбегает по ступеням на первый этаж и направляется к стоящей возле высотки машине.       У входа в штаб ЩИТа её встречает изрядно уставший и измотанный Бартон. Он без подробностей посвящает Наташу в суть миссии в Джорджтауне, с которой он только что вернулся, тактично не задавая самой подруге никаких вопросов. Едва войдя в здание, Романофф тащит Клинта в кабинет Фьюри, и вдвоем с директором им все-таки удается отправить спящего на ходу Соколиного Глаза домой к семье.       После Наташа отправляется в тренировочную комнату новых Мстителей - на месте все, кроме вечно опаздывающей Ванды. У окна, сложив руки на груди, с миролюбивым выражением лица стоит Вижен, на скамейке сидит недовольный Сокол, бурчащий бесконечный поток проклятий в адрес какого-то Муравья, а рядом с ним покатывается со смеху Роуди.       Пока Наташа просматривает хронику мировых новостей, в зал, наконец, на всех парах влетает Алая Ведьма, а следом за ней заходит Стив, которого рыжая ожидала увидеть в штабе меньше всего.       - Спасибо, что разбудила, - ворчливо проговаривает сонный Капитан, забирая из рук напарницы планшет.       -У тебя выходной, Стив, - с легкой улыбкой напоминает Романофф и едва заметным движением поправляет растрепанные волосы солдата.       - Нет необходимости, - Кэп улыбается уголком губ и с благодарностью смотрит на шпионку. Она слегка пожимает рукой его плечо и понимающе кивает.       Потратив на тренировку не больше двух часов, команда разбегается по одиночным заданиям. Наташа, переодевшись, засовывает в голенище сапога парочку ножей, а затем аккуратно прячет под майку верную Беретту. Задание обещает быть легким, но перестраховка еще никому не вредила.       Выведав у пузатого, напыщенного бизнесмена нужную Фьюри информацию, Романофф возвращается домой. Ступени, ведущие к её квартире, кажутся рыжей издевательством, и она в который раз проклинает незадачливых лифтеров, отлынивающих от своей работы. Наконец поднявшись на десятый этаж, Вдова достаёт ключи, но уже через несколько секунд до неё доходит, что дверь не заперта. Настороженно прислушиваясь, она без единого звука, осторожно ступая, входит в квартиру.       Первое, что она ощущает, это приятное, обволакивающее уставшее и напряженное тело тепло. А затем видит свет на кухне и чувствует едва уловимый запах горячего кофе. Облегченно и одновременно радостно выдохнув, Наташа скидывает пальто и тихо направляется к кухне. Облокотившись на дверной косяк, рыжая с улыбкой наблюдает за увлеченным готовкой Стивом. Как и к любому заданию, он подошел к должности повара со свойственной ему серьёзностью: стол завален кучей продуктов, а на её вершине гордо располагается кулинарная книга, в которую Капитан периодически поглядывает.       Через десять минут Наташе надоедает подпирать дверной проем, и она, наконец, подает голос:       - Теряешь бдительность, Кэп.       Несмотря на ожидания Вдовы, мужчина даже не вздрагивает от её голоса, продолжая спокойно заниматься своим делом:       - Я услышал твои шаги ещё на лестнице.       - Ну да, конечно, - улыбнувшись серьёзности напарника, поддразнивает шпионка и садится на высокий стул. – Чем занят в столь поздний час? – приподняв бровь, осведомляется Романофф, своими глазами наблюдая ответ на этот очевидный вопрос.       - Пытаюсь соорудить нам человеческий ужин.       - Помощь нужна?       - Кажется, да, - неуверенно отвечает Роджерс и передает Наташе список запланированных на ужин блюд.       Увлекшись приготовлением, они не замечают, как проходит час. Вдоволь наговорившись, они, наконец, принимаются за еду, а затем перебираются в гостиную, чтобы выбрать фильм. Выбор падает на какой-то боевик, и напарники удобно располагаются на расстеленном на полу мягком покрывале.       Когда фильм подходит к концу, Стив приподнимается на локтях и поворачивается к Наташе:       - Уже поздно. Я, пожалуй, поеду домой.       Вместо ответа сонная Наташа тянет его обратно на пол, придвигается ближе и кладёт голову ему на грудь. Через несколько секунд Капитан расслабленно выдыхает и слегка приобнимает девушку, прижимая её к себе. Романофф тепло улыбается и берёт его за руку, закрывая глаза.       Уже никому не нужный плед одиноко лежит в кресле.       Ведь Наташе больше не холодно.