Раскрывшийся бутон

Он вселил в нее это подозрение. Такое ноющее чувство. Чтобы противостоять ему, нужно быть сильным. Ты не можешь убить идею, так ведь? Если она уже закралась, то никак.

Шерлок (Sherlock), 2 сезон, 3 серия

      Офицер Донован любезно довёз её до дома, помялся на крыльце, снова выразил свои соболезнования и наконец уехал. Возможно, Петунии следовало пригласить его войти и предложить чай, но у неё не было на это никаких сил.       Проводив взглядом отъезжающую машину, Петуния зашла внутрь, ощущая глубокое опустошение. Дом встретил её тишиной, но эта тишина не приносила покоя — она лишь напоминала, что родители больше никогда не вернутся. Внутри всё казалось чужим, незнакомым, как будто с утратой родителей привычный уют и тепло исчезли, оставив пустоту, которую теперь ей предстояло заполнить. Дверь мягко захлопнулась за спиной, и Петуния медленно сняла пальто, повесив его на крючок.       — Вы голодны, хозяйка? — нарушил тишину голос Ауридана. Он подошёл ближе, изучая Петунию внимательным взглядом.       — Нет, — ответила Петуния устало, даже не посмотрев на него, и направилась в гостиную.       Брауни сложил руки на груди и тяжело вздохнул, как он это делал каждый раз, когда был не согласен с её ответом. Он исчез, а через минуту появился снова с подносом, на котором дымился горячий чай и стояла тарелка с куском пирога.       — Если не еда, то хотя бы чай, — мягко, но настойчиво сказал он. — Тебе нужно пополнить силы, хозяйка. Впереди ждут тяжёлые дни.       Петуния молча кивнула, понимая, что спорить с ним бесполезно. В плане заботы о ней брауни был непреклонен, и порой легче было уступить, чем спорить с ним. Её мысли были тяжёлыми, но обыденные вещи вроде чашечки чая давали хоть какую-то иллюзию контроля над происходящим. Она села на диван, приняла чашку и сделала маленький глоток. Тепло напитка на мгновение согрело её изнутри, но не принесло утешения.       — Пока тебя не было, пришло письмо, хозяйка, — тихо добавил Ауридан, когда Петуния допила чай и надкусила пирог. — Оно от Малфоя.       — Малфой? — переспросила Петуния недоумённо. Что ему могло понадобиться? Однако через мгновение она вспомнила, что сама написала ему этим утром. Казалось, что это было так давно. — Давай сюда.       Ауридан тут же протянул ей запечатанный конверт. Серебряная печать Малфоев блестела на свету. Петуния вскрыла конверт и развернула письмо. Как и ожидалось, письмо было кратким и деловым. Люциус выражал соболезнования и сообщал, что хотел бы встретиться с ней сразу после похорон, чтобы обсудить всё лично.       Прежде чем она успела что-то сказать, к ней подскочил Морион, её верный кот. Он мягко потерся об её ноги, словно чувствуя её тревогу. Чёрная, как ночное небо, шерсть блестела в свете лампы, и его золотые глаза смотрели на неё с особым вниманием. Морион всегда был рядом в такие моменты, словно чувствовал её настроение лучше всех.       — Морион, — прошептала Петуния, поглаживая его по голове. — Спасибо.       Кот тихо замурлыкал, свернувшись у неё на коленях. Это успокаивало, хоть и ненадолго. Петуния погладила его шерсть, пытаясь собраться с мыслями. Завтра она начнёт подготовку к похоронам, но сегодня она решила провести в тишине дома с Морионом и под неусыпной заботой Ауридана. Нужно было лишь позвонить поверенному отца и уточнить детали завещания, и, что было ещё важнее, обсудить, как будет решён вопрос с имуществом.       Сжав губы и глубоко вздохнув, Петуния поднялась с кресла, осторожно пересаживая Мориона на диван, и направилась к телефону в коридоре. Её пальцы нервно пробежались по телефонной книге, пока она не нашла нужный номер мистера Прайса, поверенного семьи. Набрав номер, она прислушивалась к гудкам, которые длились бесконечно долго, пока, наконец, трубку не подняли.       — Алло, мистер Прайс на связи, — раздался сдержанный, но вежливый голос на другом конце провода.       — Здравствуйте, мистер Прайс. Это Петуния Эванс, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я хотела обсудить завещание моих родителей.       Мистер Прайс помолчал несколько мгновений, словно взвешивая каждое слово, которое собирался произнести.       — Мисс Эванс, мои глубочайшие соболезнования, — начал он неожиданно мягко. — Я понимаю, что этот вопрос вам нелегко поднять, но, к сожалению, для чтения завещания потребуется присутствие вашей сестры, Лили.       Петуния напряглась, сжав трубку сильнее, чем следовало. Лили… Она не хотела втягивать её в эту ситуацию, не хотела снова переживать ту неловкость, которая уже несколько лет отравляла их отношения. Но она понимала, что у неё нет выбора.       — Лили сейчас в школе, — медленно проговорила Петуния. — И я не уверена, сможет ли она приехать. Как это может повлиять на процесс?       — Боюсь, в таких случаях мы обязаны дождаться её прибытия. Наследственные дела требуют присутствия всех ближайших родственников. Вы можете передать ей мою просьбу. Как только она будет готова, я назначу встречу для чтения завещания.       Петуния молча кивнула, понимая, что поверенный не может видеть её, но не в силах найти подходящие слова.       — Хорошо, — наконец выдавила она, чувствуя, как тяжесть этого разговора ещё больше давит на плечи. — Спасибо, мистер Прайс.       Она повесила трубку и на мгновение замерла, закрыв глаза. Разговор с Лили… Теперь это стало неизбежным, как бы они этого не избегали. Ей придётся поговорить с сестрой, а той придётся её выслушать. Но это может подождать до похорон.       После разговора с поверенным и короткого раннего ужина, на который Петуния едва нашла силы, она, наконец, добралась до своей комнаты. Внутренняя усталость тянула её ко сну, но мысли о предстоящих похоронах и навязчивые подозрения не давали покоя. Погладив Мориона, который уютно устроился рядом, Петуния закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго забыться.       И снова сон перенёс её в знакомое место — беседку в саду, где она всегда встречала свою прабабушку Гриду. Но на этот раз воздух был насыщен тяжестью, от которой сердце тревожно билось. В окружении тихого сада, казалось, даже цветы смотрели на неё сочувственно. Прабабушка Грида сидела в своём кресле, как обычно, но её лицо, покрытое морщинами, выражало необычную для неё мягкость и заботу.       — Рассказывай, — сказала Грида, откладывая вязание в сторону и внимательно посмотрев на правнучку.       Петуния несколько раз открыла рот, собираясь начать, но слова застревали в горле. Она сжала подол лёгкого платья, которое всегда носила во сне, и склонила голову, глядя на свои руки. Во сне её одежда всегда была странно прекрасной — с кружевами и вышивками, с узорами, которые были ей знакомы, а иногда оказывались мистическими символами, рунами.       — Моя девочка, — начала она, когда Петуния подошла ближе, голос её был полон сочувствия. — Я вижу, как тебе тяжело.       Петуния не сдержала себя и рухнула на колени перед прабабушкой, уткнувшись в её накрахмаленную юбку. Грида, вопреки своей обычной сдержанности, мягко погладила правнучку по голове, словно утешая ребёнка.       — Я их потеряла, бабушка… Мама и папа… — всхлипнула Петуния. — Я не знаю, как теперь быть.       Грида позволила ей выплакаться, продолжая гладить её по голове, словно оберегая от внешнего мира. Когда Петуния подняла взгляд, её глаза были полны отчаяния, и слёзы продолжали тихо стекать по щекам.       — Я знаю, внучка. Я знаю, что тебе больно, но ты не одна в этом, — мягко сказала Грида, её голос звучал с искренней теплотой. — У тебя есть силы справиться, и есть те, кто готов поддержать тебя.       Петуния вздохнула, чувствуя, как слова прабабушки наполняют её внутренним теплом, силой. Но даже это не могло заглушить тревогу, которая разрасталась внутри неё.       — Я думаю, что их смерть была не случайной. Чувствую, — пробормотала она, глядя в землю. — Это не просто несчастный случай. Я не знаю, как объяснить, но что-то было не так. Ауридан сказал, что чувствует в доме родителей тёмную магию.       Прабабушка Грида приподняла её за подбородок, заставив посмотреть ей в глаза.       — Думаю, ты не ошибаешься, Петуния. Ты ведунья, и это часть твоей природы. Ты должна доверять своим чувствам, но также нужно быть осторожной.       — Ты со мной согласна? — прошептала Петуния. Её вера в собственные подозрения окрепла. Если даже прабабушка согласна с ней, что смерть родителей не несчастный случай, то дело определённо было нечисто. Однако она понимала, что найти правду будет нелегко.       Грида кивнула, её глаза изучали Петунию с заботой.       — Что мне делать? — сдавленно прошептала она, чувствуя, как отчаяние сжимает её грудь.       Грида крепко взяла её за руки, и в её прикосновении чувствовалась древняя сила.       — Ты не одна в этом пути, Петуния. Доверься своей интуиции, но не бойся обратиться за помощью. Лили, Северус и даже Малфой — они могут помочь тебе, даже если ты боишься этого. Не отворачивайся от тех, кто готов протянуть тебе руку.       Слова прабабушки проникли глубоко в её душу. Петуния кивнула, ощущая некое облегчение. Грида всегда знала, что сказать, и даже если она могла поддержать её только во сне, её сочувствие смягчило боль Петунии.       — Пей, — снова мягко сказала Грида, протянув чашку с чаем, который внезапно появился на столе. — Это придаст тебе сил. Ты должна быть сильной, девочка моя.       Петуния взяла чашку, чувствуя, как её руки больше не дрожат. Она сделала несколько глотков, ощущая, как тепло проникает в каждую клетку её тела. Грида улыбнулась и снова погладила её по голове, а затем поцеловала в лоб.       — Ты справишься. И когда проснёшься, ты будешь знать, что делать.       И в этот момент сон начал рассеиваться, сад с его беседкой начал таять, но на этот раз Петуния не чувствовала страха.