Раскрывшийся бутон

      Побыв недолго с Петунией, Северус был вынужден вернуться в Хогвартс. Он обнял её на прощание и переместился прямо из гостиной. Они с Ауриданом буквально заставили её поесть. И почему она не удивлена, что эти двое спелись?       На следующий день после похорон, Люциус Малфой и Антонин Долохов прибыли в Коукворт сразу после обеда. Петуния не знала почему, но она до последнего не хотела обращаться к Малфою за помощью, однако у неё не было выбора. Если Ауридан прав, то тут была замешана тёмная магия, и без помощи мага тут на справиться.       Малфой и Долохов прибыли в дом Петунии с точностью и сдержанностью, присущими только людям их круга. Она едва открыла дверь, как Люциус, сохраняя безупречно холодный вид, слегка склонил голову и произнёс:       — Примите мои глубочайшие соболезнования, Петуния. Мне искренне жаль, что мы встретились при столь тяжёлых обстоятельствах.       Долохов стоял чуть позади, его лицо казалось строгим и непроницаемым, но, когда их взгляды встретились, он попытался мягко улыбнуться, показывая свою поддержку. Петуния невольно удивилась этому проявлению участия — хоть и едва заметному, но явно искреннему. Однако приняла его, кивнув.       — Я тоже выражаю вам свои соболезнования, мисс Эванс, — тихо добавил Антонин, чуть склонив голову. — Ваша потеря… — он помедлил, подбирая слова, — несомненно, велика.       — Спасибо, — ответила Петуния, стараясь сохранять спокойствие. Она жестом пригласила их войти, и гости последовали за ней в гостиную.       Войдя в гостиную, Люциус и Антонин окинули взглядом строгий, но уютный интерьер. Петуния жестом пригласила их сесть на диван, после чего опустилась в кресло напротив, стараясь не показывать свою тревогу и усталость.       Когда они устроились в креслах, Люциус снова взглянул на неё, добавив:       — И, конечно, благодарю вас за помощь с леди Антуанеттой. Без ваших знаний справиться с призраком было бы… затруднительно.       Петуния кивнула, её мысли уже были заняты не этим, а тем, что она чувствовала с момента утраты родителей — глубокое, неотступное подозрение. Размышления не покидали её всё время подготовки к похоронам и после, мешали спать и лишали аппетита.       Морион запрыгнул к ней на колени. Он обвёл цепким взглядом мужчин, фыркнул и, повернувшись к ним спиной, принялся напрашиваться на ласку. Он не собирался подпускать к своей хозяйке кого-то постороннего. Хватало и мальчишки, что притащился вчера.       — Ваш кот изрядно подрос, — постарался сменить тему Люциус.       — Это мой фамилиар, — поправила его Петуния. — Его зовут Морион.       — Я ведьминский кот! — пробурчал Морион возмущенно. Петуния быстро взглянула на магов, но те, казалось, его не поняли. Интересно. Единственная, кто понял её кота — леди Антуанетта. Это было из-за того, что она являлась призраком? Петуния вздохнула и отложила эту мысль на потом.       Люциус слегка приподнял бровь, заинтересованно наблюдая за Морионом, но воздержался от дальнейших комментариев. Долохов же продолжал внимательно смотреть на Петунию. Из-за чего Петуния, честно говоря, чувствовала себя неловко. Люциус собирался что-то сказать, но тут в комнате бесшумно возник Ауридан, держа в руках поднос с изящными чашками чая и тарелкой с небольшими пирожными. Он поставил его на стол перед гостями и, кивнув Петунии, тихо произнёс:       — Чай подан, хозяйка. Если что-то ещё потребуется, я рядом, — при этом он недобро уставился на магов, а затем так же бесшумно исчез.       Люциус и Антонин с удивлением смотрели на место, где только что был Ауридан. На их лицах застыло удивление.       — Это… — начал Люциус, откашлявшись, чтобы скрыть смятение, — не домовик, верно?       — И не домовой, — вставил Долохов.       Петуния едва заметно улыбнулась, заметив, как маги потеряли своё привычное хладнокровие, и ответила:       — Нет, не домовик и не домовой, Люциус, вы правы, — сказала она, делая глоток чая. — Это брауни. Настоящий, как видите. Его зовут Ауридан, и он заботится о доме и обо мне, особенно с тех пор, как… — она на мгновение замялась, — с тех пор, как мои родители ушли.       Люциус, слегка озадаченный, склонил голову в знак понимания, но взгляд его выдавал его смятение.       — Настоящий брауни? Это… поистине редкость, — произнёс он, не скрывая своего интереса. — Насколько мне известно, большинство подобных существ давно исчезли или скрылись от мира магов.       Антонин, который казался более взволнованным, чем Люциус, выпрямился и посмотрел на Петунию с заметным уважением.       — Значит, брауни. Они не просто слуги, но защитники, — тихо добавил он, словно бы сам для себя. — Потрясающая преданность. Вам очень повезло, мисс Эванс.       — Да, он и правда для меня больше, чем просто слуга, — кивнула Петуния, чувствуя, как её голос смягчается при этих словах. — Ауридан заботится обо мне. И, честно говоря, в те дни, когда я чувствую себя на грани, он напоминает, что мне нужно двигаться дальше.       Антонин посмотрел на неё с той же мягкостью, что раньше, но Петуния не дала его взгляду смутить её.       — Ауридан — не только надёжный союзник, но и чувствует, когда в доме присутствует нечто злое, — продолжила она, обращаясь к Люциусу и Долохову. — Он-то и сказал мне о тёмной магии в этом доме.       Люциус, внимательно слушающий её, сразу же стал более собранным и серьёзным. — Тогда его слова тем более ценны, — заключил он, отставляя чашку. — Нам следует прислушаться и к его предупреждениям, и к вашим ощущениям, Петуния.       Петуния, сделав глоток чая, заметила, что Люциус и Антонин внимательно наблюдают за ней, словно ожидая объяснений. Собравшись с духом, она начала:       — Я не сразу поняла, что за этим стоит что-то большее. Всё началось с того, как меня вызвали в морг… Нет, по правде говоря, началось всё со слов Ауридана. Как только он появился в гостиной этого дома, сразу же сказал, что почувствовал здесь тёмную магию. И тогда будто что-то щёлкнуло у меня в голове — и я увидела несостыковки, которые раньше будто не хотела замечать. Мне сообщили, что причиной гибели родителей был взрыв газового баллона. Но это не могло быть правдой, ведь я знаю, что никаких баллонов в доме не было.       Люциус кивнул, нахмурив брови, а Петуния продолжила:       — Затем, когда я осматривала тела родителей в морге, мне сказали, что они погибли в результате травм от взрыва и ожогов, но на их… лицах и телах не было никаких ожогов. Кроме того, офицер Донован и персонал говорили со странной отстранённостью, будто кто-то их заколдовал.       — Это всё? — уточнил Люциус, но Петуния покачала головой. Она попросила Ауридана принести сломанные защитные таблички, которые раньше защищали этот дом.       — Давно, ещё перед отъездом, я закопала по периметру участка таблички с защитными рунами. Это немного, но этого должно было быть достаточно, — тут она ненадолго прервалась, — не перед магами, конечно. Так вот, они были обуглены и некоторые даже потрескались.       Антонин встал и подошёл поближе, разглядывая одну из табличек, где простые, но умело начерченные символы сплетались в защитное заклинание.       — Это рунические знаки, — заметил он с интересом. — Удивительно, как точно они сплетены в защитную магию.       Люциус слегка наклонил голову, не скрывая уважения.       — Вы приняли разумные меры, Петуния, но для сильного мага такое вряд ли станет препядствием, — сказал он. — Однако, судя по всему, тех, кто оставил следы, заинтересовал ваш дом. Мы с Антонином можем установить новую защиту, если вы позволите.       Петуния кивнула, осознавая, что ей нужно доверить им эту задачу, если она хочет обезопасить дом и понять, кто стоит за смертью её родителей.       — Я буду благодарна вам за помощь.       Люциус и Антонин обменялись быстрым, почти незаметным взглядом, после чего Антонин поднялся с места.       — Сначала я дом — хочу попытаться найти следы магии, о которых говорил ваш брауни, мисс Эванс.       Петуния не возражала. Она наблюдала, как Долохов покружил по гостиной, зажав в руке волшебную палочку. Затем он прошептал какое-то заклинание — вокруг него вспыхнуло и тут же погасло сияние. Мужчина постоял с закрытыми глазами, будто вслушиваясь во что-то, потом он попытался ещё раз, но лишь удручённо покачал головой.       — Я ничего не ощущаю, — произнёс он и посмотрел на Петунию, словно извиняясь. — Возможно, прошло слишком много времени.       Петуния поджала губы, кивнула. Она чего-то такого и ожидала. Не могли они узнать всё так быстро и просто.       — Ничего страшного, мистер Долохов, вы попытались.       Люциус кинул на неё непонятный взгляд и тоже поднялся с дивана. Они с Долоховым принялись за установку защиты с хладнокровной сосредоточенностью. Люциус начал с гостиной, неспешно выводя палочкой незнакомые символы. Антонин же занялся периметром со стороны заднего дворика, произнося низким, уверенным голосом древние формулы, от которых воздух вокруг будто наливался тяжестью, а мир затихал, притаившись в ожидании.       Петуния наблюдала за ними, стараясь не прерывать, но ощущая холодок, сковавший сердце. Казалось, что с каждым новым знаком, вспыхивающим в воздухе, от дома исходило всё большее напряжение, проникавшее в каждый уголок. Сама атмосфера вокруг Люциуса и Антонина сменилась на серьёзную и даже грозную, как если бы они больше не сдерживали силу, которой не должны видеть непосвящённые.       Спустя полчаса, завершив создание защиты, маги вернулись в гостиную. Антонин, ощутив взгляд Петунии, смягчил выражение лица и тихо произнёс:       — Защита установлена. Теперь здесь намного безопаснее, мисс Эванс. И... если вдруг потребуется помощь — вы всегда можете обратиться ко мне.       Петуния взглянула на него с благодарностью, но сдержанно кивнула. Её жгучее чувство одиночества смягчилось хоть на миг, и она ощутила облегчение.       — Спасибо, — тихо проговорила она. — Это для меня очень важно.       Они попрощались, и вскоре Люциус и Антонин покинули дом.

***

      Когда они отошли от дома на достаточное расстояние, Люциус остановился и бросил на Антонина строгий взгляд, в котором едва скрывалась угроза:       — Держись подальше от Петунии, Тони, — произнёс он с мягкой угрозой в голосе. — Ты должен понимать, что если ты навредишь ей, Северус тебя просто отравит. И никто даже не поймёт, что с тобой случилось.       Антонин усмехнулся, не особо испугавшись этого предупреждения.       — Как трогательно, — отозвался он с долей насмешки, но без лишней неприязни. — Северус всегда был одержим теми, кого считает своими. Но не волнуйся, Люциус, — Антонин подался вперёд, встретив взгляд Малфоя, — я не ищу себе проблем.       Люциус прищурился, оценивая его ответ, но не стал настаивать. Он сделал пару шагов, словно хотел сменить тему, но всё же добавил напоследок, слегка изменив тон:       — К слову, не только Северус проявляет к ней интерес. Нарцисса тоже хочет познакомиться с Петунией поближе.       Антонин внимательно посмотрел на Люциуса, приподняв бровь.       — Нарцисса или Блэки? И что им нужно от Петунии? — Он слегка усмехнулся. — Или это новый повод укрепить семейные связи?       Люциус промолчал, его взгляд стал задумчивым. Однако он лишь хмыкнул и пошёл дальше.

***

      После ухода Малфоя и Долохова, Петуния, не спеша, собралась и вернулась в свой домик в Аллерфорде. Она была рада снова оказаться там. Казалось, что прошло несколько месяцев, как она, почувствовав неладное, отправилась навестить родителей, но это было не так. На удивление с того момента прошло меньше двух недель. Несмотря на это, Петуния устала. И её дом, небольшой и уединённый, казался ей единственным местом, где она могла укрыться от тревог и горя. Здесь её окружали вещи, к которым она привыкла: мебель миссис Гиббс, её любимый чайный сервиз, маленький огород, где они вместе сажали цветы и овощи.       В тот момент ей были нужны только тишина и покой, и это место могло обеспечить ей уединение. Петуния собиралась позволить себе отдохнуть несколько дней, ведь впереди её ждали летние каникулы и встреча с Лили.       Мысли Петунии в очередной раз вернулись к Лили. Вскоре её младшая сестра должна была приехать на летние каникулы, и Петуния не знала, чего ожидать от их встречи. В последнее время между ними произошла неожиданная перемена. Визит Лили на похороны родителей пробудил в них былую близость, даже если это было лишь временным миром. Она надеялась, что, когда Лили приедет, они смогут поговорить без напряжения и взаимных обид.       Несколько дней Петуния провела в полной тишине, с головой погрузившись в простые домашние хлопоты, которые позволяли ей забыть о тяжёлых мыслях. Она ухаживала за садом, читала и, наконец, почувствовала, что силы медленно возвращаются. Морион и Ауридан, как всегда, были рядом: кот терпеливо следовал за ней из комнаты в комнату, а брауни тихо заботился о её быте, не беспокоя лишними вопросами.       Однажды утром, когда она поливала цветы на крыльце, Ауридан подошёл к ней, держа в руках конверт.       — Письмо для вас, хозяйка, — сказал он, протягивая его ей.       Петуния взяла письмо и сразу, несмотря на то, что сестра давно не писала ей, узнала аккуратный почерк Лили. Тот почти не изменился, лишь стал чуть больше клониться влево.       Её сердце дрогнуло от волнения: в последние годы они не обменялись и несколькими письмами, и Петуния не знала, что ожидать от этого письма. Она открыла конверт и медленно развернула лист бумаги. Письмо было коротким, но в нём чувствовалась забота.

«Дорогая Петуния,

Я думаю о тебе каждый день и не могу дождаться момента, когда смогу увидеть тебя и поговорить. Мне кажется, что с нашей последней встречи прошло больше времени, чем на самом деле. Я хотела бы провести это лето с тобой. Возможно, это поможет нам обеим отпустить прошлые обиды. Надеюсь, что ты тоже этого хочешь.

С любовью,

твоя сестра Лили»

      Петуния перечитала письмо несколько раз, чувствуя, как внутри неё поднимается тёплая волна. Лили действительно хотела быть рядом, и это означало, что они обе были готовы преодолеть прежние обиды.       Она вздохнула, подняла взгляд и заметила, что Морион сидит рядом, внимательно глядя на неё своими золотыми глазами.       — Ну что, Морион, — сказала она тихо, улыбаясь, — кажется, у нас с тобой будут гости этим летом.       Кот мягко фыркнул и, словно соглашаясь, потёрся о ноги.       В день приезда Лили, Петуния ждала на вокзале, пытаясь бороться с волнением. На вокзале царила привычная для начала каникул суматоха: толпы детей выходили из вагонов с чемоданами и сумками, озираясь в поисках знакомых лиц. Родители, стоявшие на платформе, махали руками и вытягивали шеи, стараясь заметить среди толпы своих детей, а те с воодушевлением бросались в объятия. Шум, смех и гомон раздавались со всех сторон, но Петуния стояла чуть в стороне, стараясь не привлекать к себе внимания.       Она волновалась. Теперь, когда встреча с Лили стала реальностью, чувство лёгкого страха поднималось в груди, смешиваясь с нетерпением. Петуния проверила часы, её взгляд снова упал на выходящих пассажиров. Вдруг она заметила рыжеволосую фигуру с чемоданом в одной руке и книжкой в другой. Лили, казалось, немного растерялась, осматриваясь, но как только её взгляд остановился на Петунии, на её лице мелькнула немного неловкая улыбка.       Они не говорили ни слова, просто подошли друг к другу, и Лили, не раздумывая, обняла сестру. Петуния сначала замерла от неожиданности, но тут же ответила на объятие, чувствуя, как напряжение немного ослабло.       — Как ты, Петуния? — тихо спросила Лили, отпуская её и пристально вглядываясь в лицо сестры. Казалось, что она тоже волновалась перед их встречей. Это немного успокоило Петунию.       — Я… держусь, — ответила Петуния. — Приятно снова видеть тебя, Лили.       Они обменялись лёгкими улыбками, и Петуния, не задерживаясь, предложила:       — Пойдём, я покажу тебе мой дом. У меня есть портключ, — и она указала на браслет на левой руке. Этот портключ Петунии помог приобрести Люциус Малфой. Недавно Петуния поняла, что, как бы её не отговаривала прабабушка, ей всё же придётся познакомиться с магическим миром поближе.       Лили кивнула, и они отошли немного в сторону, чтобы воспользоваться портключом. В толпе Петуния заметила Северуса. Тот посмотрела на них с Лили с беспокойством, а затем кивнул и растворился в толпе. Петуния расстроенно покачала головой: она пригласила Северуса к себе в гости летом, но он, узнав, что Лили будет там, отказался. Она лишь надеялась, что, если у них с сестрой получится помириться и снова выстроить родственные отношения, то и Северус с Лили однажды смогут общаться, как раньше.       Портключ перенёс их с сестрой на окраину Аллерфорда, откуда было совсем недалеко до её дома. Дорога была спокойной, погода благоволила им — лёгкий ветерок и яркое солнце придавали всему вокруг мягкое, почти домашнее тепло. Лили выглядела задумчивой, но время от времени она задавала Петунии вопросы о местных достопримечательностях и о том, как она здесь жила. Петуния отвечала, ей было приятно ощущать внимание сестры. Они обе старались не поднимать болезненные темы, оттягивая серьёзный разговор.       Вскоре они прошли по мосту через небольшую речушку и вышли к домику.       — Как здесь уютно, — заметила Лили, с интересом разглядывая небольшое строение, утопающее в зелени и цветах.       — Я рада, что тебе нравится, — сказала Петуния, почувствовав гордость за этот тихий уголок, принадлежащий ей. — Здесь всегда тихо. Я нахожу в этом покой.       Когда они вошли в дом, Лили стала оглядываться по сторонам, восхищаясь уютной, но простой обстановкой. На кухонном столе уже стояли цветы, которые Петуния успела срезать утром. Лили наблюдала, как Петуния суетится на кухне, заваривая чай.       — Ты здесь действительно, как дома, — заметила Лили, её голос звучал искренне.       — Именно так, — ответила Петуния, улыбаясь. — Это место стало мне домом после… — она замялась, не желая поднимать болезненную для них тему.       Лили, заметив её смущение, кивнула с пониманием.       — Прости, — произнесла она тихо. Петуния хотела ответить, но в этот момент появился Морион. Он осторожно подошёл к Лили, изучая её со своим привычным подозрением. Лили присела, чтобы погладить его, но кот сделал вид, что это его не интересует, и гордо удалился к Петунии. Лили усмехнулась.       — Такой независимый. Но я вижу, что он к тебе привязан, — сказала она, наблюдая, как Морион потерся об ноги Петунии и уселся рядом, принявшись умываться.       — Он всегда рядом, — ответила Петуния, слегка улыбнувшись. — Даже когда я думаю, что хочу побыть одна, он напоминает, что иногда полезно принять поддержку и не быть в одиночестве.       — Надеюсь, он этому и меня может научить, — отозвалась Лили, болезненно улыбнувшись, и они обменялись взглядами.