Хаки

      Окурок зашипел, уткнувшись в сухую пыльную землю. Мужчина, больше похожий на куст или заросший жухлой травой пригорок, сейчас же достал следующую сигарету. Пагубная привычка привязалась к нему недавно: в своей мирской жизни он ни за что бы не прикоснулся к табаку, но теперь запах, казавшийся когда-то отвратительным, следовал за ним повсюду. Он сплюнул, пытаясь избавиться от противного вкуса во рту, но это нисколько не помогло.       «Счастливые люди не курят? — тоскливо подумал он. — Это верно…». Внизу, извивалась серой змеей асфальтированная дорога — единственное рукотворное сооружение в этих краях.       Холм со всех сторон окружали бескрайние поля вялой желто-зеленой травы. На многие километры вокруг не было ничего, кроме неё. Человек на холме был практически невидимым: маскировочный костюм цвета хаки - последняя разработка военных ученых, скрывал его целиком. Тело, руки, лицо его были сейчас неотличимы от унылого пейзажа, окружавшего его. Казалось что, даже на щеках его тихо качались бурые травинки. Только огонек тлеющей сигареты мог выдать его. Он грубо нарушал устав, и узнай об это кто-то из начальства, его бы расстреляли без суда и следствия, по законам военного времени. Любое действие, которое могло хотя бы косвенно привести к раскрытию, строго запрещалось. Но от кого прятаться в безжизненной степи? Поди, объясни это старшим по званию…       — Пошли вы все… — поморщился он, вспомнив о многочисленных генералах, маршалах и адмиралах.       Очередная сигарета догорела и полетела на землю. Мужчина нехотя подобрал лежащий рядом бинокль и уставился на дорогу. Вдалеке, словно вереница муравьев, двигалась колонна грузовиков — обоз неприятеля, который должен доставить продовольствие и боеприпасы. Человек на холме ждал, пока автомобили достигнут нужного участка дороги. Взрывчатка, заложенная накануне, ждала своего часа. Миниатюрный пульт с всего лишь одной кнопкой был готов послать смертоносный сигнал своим подопечным. Раз! — и десяток машин взлетит на воздух.       Его хозяин неподвижно сидел на траве и предавался воспоминаниям. Ему грезились бесконечные снежные просторы, ледяные горы и темное полярное небо, раскрашенное северным сиянием. Тогда он работал в околонаучной сфере: бурил скважины, руководил взрывными операциями, искал и готовил места для шахт и рабочих поселков. Он мог по восемь месяцев не видеть нормального, теплого Солнца, и тогда ему казалось, что и он сам становится таким же белым, почти прозрачным и искрящимся, как и замороженные просторы вокруг. Он любил те места, как никакие другие.       Колонна почти доехала до точки невозврата. Сидящий на холме вытащил пульт, положил рядом и вновь приник к биноклю. Грузовики были уже достаточно близко для того, чтобы разглядеть лица водителей. Первым грузовиком управлял совсем молодой парень. На его смуглом лице отпечатались усталость и безразличие. Автомобили уже заехали на участок, который должен был стать их могилой. Невидимый человек на холме нашарил пульт и приготовился нажать на кнопку.       Внезапно машины остановились, будто люди поняли, что дорога под ними начинена смертью. Из кузовов, а где-то и из кабин, выбирались люди, ходили, разминались, сбивались в кучки и говорили друг с другом, не подозревая, что их жизнь уже не висит на волоске, а падает, как блестящая ёлочная игрушка, которой суждено разлететься на тысячу мелких осколков.       Беженцы. И никаких припасов и оружия.       Маленький мальчик настойчиво теребил рукав осунувшейся женщины с огромными мешкам под глазами и что-то упорно втолковывал ей, указывая в небо. Сидящий на холме проследил за его рукой. Малыш восхищался особо причудливым облаком в густой синеве. Величаво изгибаясь, оно плыло на запад.       Мужчине вспомнились сады, его семья владела ими уже несколько поколений. В детстве он любил играть там с друзьями дни напролет. А вечером они, уставшие и грязные, как черти, ложились в мягкую, тогда еще зеленую траву, и часами разглядывали плывущие вдалеке тучи. На месте рощ и садов теперь раскинулись выжженные радиоактивные пустоши, а семью и друзей, тех, кому удалось выжить, раскидало по разным концам страны. И только вечное небо пока что оставалось таким же, как и в те давние времена. Убийца на холме отбросил от себя пульт и поднялся на ноги.       — К черту все, — сказал он. — Я знать не хочу ту тварь, что спалит это небо!