Бой напополам

Засыпая, я слышу биение его сердца, чувствую обнимающие меня руки и загадываю единственное желание…

- Здорово Лёх, - плечистый, бритоголовый мужчина похлопал меня по плечу, неожиданно сильно - я невольно охнул. – Звиняй, забыл, что ты дохляк, но башковитый! С уважением протянул здоровяк, с улыбкой косясь на мой медицинский чемоданчик. Да, не раз он пользовался моими услугами, помнит добро. - Привет Мих, - улыбнулся в ответ. – Как сегодня? – кивнул в сторону беснующейся толпы и профессионально сколоченного ринга. - Тишь, сегодня подставляться не для кого и не под кого, папиков с их швалями нет, так, «ценители», - буквально выплюнул он. «Ценителей» никто не любит. Слишком пафосные, строят из себя знатоков, а на деле «пшик». – В общем, тренировка близкая к реальности. Твой еще не выходил, но удачи пожелать не успеешь. Вон, Паха уже шатается, в нокдауне был, пропустил фирменную прямую серия по печени от Кемрана. Твой следующий. - С кем? – я замер ожидая ответа. - С Дрюхой. Кстати, Маришка у него родила девочку, как думаешь одного рейса хватит если на грузовой? – светлые шрамы на месте правой брови вопросительно изогнулись. - Завтра поедем, приценимся и купим, по машинам распихаем, - если Маринка родила, то выходной накрылся, жаль, - еще Катя, ну, Степки, обещала пеленальный столик отдать и что-то еще. - Ясно, если что звоните, у меня ж пикап - все поместится! - Спасибо, позвоним,- улыбнулся, на Мишку всегда можно положиться, за это и ценим, - а раны есть? - Да, мне отсюда особо не видно, - почесал затылок Михей, сегодня он стоял в дверях, охранял «конфиденциальность» подпольных боев, - но по-моему Костяну висок счесали, зашивать надо. Да, по мелочи - ссадины легкие. - О, спокойный денек, – усмехнулся, - ладно, бывай. Пожав руку отправился в раздевалку. Шея после смены на работе затекла, но осталось потерпеть часа два, от силы три и можно домой поехать с моим задирой, а там массаж и вкусный ужин. Не заметил, как остановился, всматриваясь в опустевший ринг. Нет, не буду смотреть. Хватит с меня того, что вижу каждый раз дома, стоит Димке футболку снять. Подавил тяжкий вздох, эти гребаный бои хуже наркотика, пока не умрет на ринге, не уйдет, сколько он обещал бросить, а… - Дамы и Господа – пафосно начал Петр, он сегодня за рефери, ведущего и судью. – Сегодня состоится поединок Стального кулака с Одиночкой. Одиночка - мой, бросил мимолетный взгляд на ринг, боксеры сошлись для пожатия. Выдохнув скользнул за дверь, плотно ее закрывая, лишь бы не слышать ни комментатора, ни выкриков толпы. - Здоров, Лёх. – нестройный хор голосов, боксеры скучали в ожидании своей очереди. - Привет, ребят! Жалобы есть? - А как же, - коренастый парень улыбнулся, показывая две щели от выбитых передних зубов, и задирая свой распухший орлиный нос, - меня опять нога беспокоит, идти не могу. - Ясно. Так, сначала Костян, – светловолосый боксер-легковес скривился, - вперед, штопаться будем! - Лех, а может не надо, так заживет… - промямлил он продолжая прижимать полотенце со льдом к кровоточащей ране. - Ага, хочешь, чтобы Ирка мне мозг ложкой выела? – приподнял брови и похлопал ладонью по двери «кабинета», - вперед, лечиться! «Заштопал» быстро, пациента дольше уговаривал. Все чаще убеждаюсь - чем сильнее боец на ринге, тем больше он боится обыкновенного укола, за два года уже не раз подтвердилась эта «истина». - Следующий! – крикнул, как на обычном приеме врача, хотя из медицинского образования имею только платные курсы медбратьев, а работаю в отделе кибербезопасности одной перспективной фирмы, - О, Зарем, мовалис пьешь? - Пью, а шишка не проходит. – спортсмен в полутяжелом снял носок, показывая основательную опухоль на щиколотке. - Мазь прикладываешь? – рассматривая ногу, надавил на шишку, уже меньше, стала плотнее, но далека от идеала. Артрит, у тридцатилетнего здорового мужика, артрит-мать его… - Нет, воняет жутко. - Где нос, а где щиколотка? Надо, - сел на стул, покопавшись в чемодане нашел мазь Вишневского, щедро выдавил на опухоль и забинтовал эластичным бинтом. – Артрит у тебя, не фиг было допинг жрать! Указания выполняй, хуже тебе будет, а не мне! - Знаю, Док, так глупый был, по малолетке жрал – покаялся Зарем, - а выполнять буду, только Ильмире не звони. - Ладно, но если завтра явишься без перевязки, еще и Гульмире позвоню, может хоть сестры тебя в порядок приведут. Так же уколы поколем, я напомню завтра. - Хорошо, Лех… - опустив плечи, боксер покинул мою клетушку три на три метра. После того, как «открылся» талант лекаря, парни мне кабинет сделали. Им то медик нужен, чтобы не загнуться раньше времени, даже на курсы сбрасывались всей толпой, гады. Как будто мне доставляет удовольствие видеть их разбитые рожи, переломанные носы, уши* и прочие конечности? - Привет, - хрипло и шмыгая сопливым носом поздоровался Ёма, точнее Емуржан-Аглу, бурят и отличный боец в среднем. - О, ты еще на ринг собираешься? – на «энергичные» черепашьи кивки только покачал головой. – Ложись, снимай трусы. - А может? - Живо! – пока пациент укладывался и горестно вздыхал, я доставал уколы – антибиотик. Час Ёма продержится, да домой уйдет, все равно допинг уже никто не «блюдет», каждый в отставке. - Э, я вне очереди! Себе медика заведи! Не фиг возмущаться! – дверь еще только открывалась, а я уже успокоился, раз шумит - значит цел. – О, только вошел, а уже "голу" задницу вижу! - Иди нах…- беззлобный гулкий ответ от больного. - Дим, прижмись и не отсвечивай, - мой беглый осмотр наглой рыжей хари, не выявил ничего нового. Всего-лишь левая скула чуть припухла. Неплохой у Андрея левый косой удар. Левша все-таки… - Конечно, - сильные руки обняли меня со спины, горячие губы прильнули к шее. - Дим, - ампула с обезболивающим сломалась не ровно, чуть не порезав руку. - Все, все… - он еще раз поцеловал в шею и обойдя стол, плюхнулся в кресло. Приготовив смесь из антибиотика, воды и лидокаина, вколол лекарство. Пожелав удачи, оправил пациента на ринг. Н-да, Ёме надо быстро поправиться, у него семья большая, трое детей, больная жена. Бои ему пропускать никак нельзя. - Ежик, - Дима улыбнулся, неуспевающие заживать губы вновь разбиты, - иди ко мне. Я со вздохом приблизился, но не стал седлать колени, лишь наклонился легонько целуя в раненую щеку. - У меня еще один бой, – рыжик попробовал скрыть разочарование за жалостливым голосом, - пожелаешь мне удачи? Я покачал головой. В такие моменты предательский ком вставал в горле. Знаю, что ребята уже давно сработались, «сбились», но иногда норовистые новички захаживают, а поединок затягивает, адреналин туманит голову, все может произойти. Только два месяца назад на ринге скончался Ник, я не успел даже помощь оказать. «Кровоизлияние в мозг от прямого удара в череп» - в морге выдали именно такое заключение. - Ежик, - Димка осторожно, ласково, погладил меня по щеке, - со мной все будет в порядке, не волнуйся! Прикрыл глаза, боком опускаясь на его колени, прижимаясь щекой к плечу. Я устал, говорить что-то без толку. Проще просто продержаться полчаса, а потом молча обработать раны, чем поднимать нервы себе и ему. Димины руки осторожно погладили по спине, шершавые губы коснулись виска. Такие теплые моменты у нас в последнее время редкость. Выматывает рутина, переживания, я устаю на работе и три раза в неделю в этой клетушке, он на тренировках и битвах, при этом обучая детей в спортзале. За три года отношений мы уже настолько притерлись друг к другу, что понимаем все без слов, но молчание слишком затягивается. - Сядь спиной ко мне. Опять опершись на руку сидел? – я только угукнул, удобнее устраиваясь на его коленках. Рубашку стянул быстро, футболку еще быстрее. Шершавые ладони, огладили бока и прошлись по позвонкам, мягко по кругу массируя каждую косточку. Я выдохнул сквозь сжатые зубы. Боль на секунду прострелила. - Мы давно тебе уколы не кололи. Скоро осень, - Дима поцеловал выступающий шейный позвонок, - опять хондроз разноется… - Знаю, - откинулся ему на грудь, прекращая сеанс массажа, - в аптеку нужно. - Может сегодня заедем? – я прикрыл глаза, было умиротворенно, вот так просто сидеть наслаждаясь тишиной и каплей покоя. - Ребят, харе обжиматься. Димон, на ринг через десять минут, «гоу» разминаться, - Петр собственной персоной заглянул, значит был десятиминутный перерыв, половина боев пройдена, осталось меньше часа. - С кем бой? – одеваясь, спросил у потягивающегося рыжика. - Да, так, новичок, - я лишь вздохнул, опять рискует, все хочет квартиру раньше срока выкупить, идиот, - Лёш, Леша, со мной все будет отлично, он мне не соперник. - Не недооценивай противника, - обнял его за шею и поцеловал сильно, напористо, чтобы вновь показалась капелька крови из заживающей ранки. – Удачи! Дима ушел, мечтательно косясь на меня. Стоя на пороге кабинета, я провожал его удаляющеюся спину взглядом, когда рядом появился незнакомый парень. На меня он посмотрел с отвращением и брезгливо бросил - «педик». Я усмехнулся. Время, когда меня можно было задеть простым оскорблением давно прошло, привык к такому обращению, уже наплевать, но несколько ребят слышали. Эх, схлопочет парнишка по полной. Бойцы не любят, когда задевают своих, хотя три года назад мне с Димкой пришлось пройти через многие трудности. Пренебрежение со стороны его теперешних друзей шло первым в списке. Веселые тогда были времена.

***

Познакомились мы давно. Больше семи лет назад. Моя мать переехала в этот город, поближе ко мне. Я работал здесь уже два года. Мама скучала по единственному ребенку и хотела, чтобы «Малыш» ночевал с комфортом и горячей едой. Я был «счастлив», только вырвался из-под удушающей опеки и опять… Так вот, Димка оказался нашим соседом по лестничной клетке. Он еще жил с родителями и дышал профессиональным боксом, который не переваривал его отец, из-за чего часто упрекал. В то время, Дима был жилистым рыженьким котенком, двадцати лет, с лучистыми зелеными глазищами и бился среди спортсменов в среднем весе. Мне он уже тогда понравился своей непоседливой искренностью, которая была приятной неожиданностью, учитывая его спортивный стаж. Маме тоже пришелся по душе этот шалопай, с которым мы на удивление быстро нашли общий язык, хотя я был старше на целых пять лет, ну, а мама на целую жизнь. Шли годы, котенок нарастил мускулы, превратился в упитанного кота, копящего на собственную квартиру. Из лиги легковесов он перешел в класс «тяжелых» бойцов. Мы с ним поддерживали приятельские отношения. Я упорно работал и пытался встречаться со своим любовником хотя бы раз в неделю, чтобы мама не заподозрила «ненормальность» сына. Увы, три года назад я слишком расслабился после отличной ночи и не заметил следы на шее. Мама увидела и выдавила признание. Она промолчала, но на следующее утро, когда я подвозил ее на работу, осторожно завела разговор про психолога, который обязательно излечит меня от этой пагубной зависимости. Я же разорался, прямо за рулем, высказал все что думал. Мать молча выслушала, но жестко, глядя прямо в глаза сообщила о сегодняшнем вечернем сеансе, но… Мы туда просто не доехали. В мою старую десятку влетела иномарка. Мама умерла на месте, я отделался сотрясением и многочисленными переломами. Я до сих пор виню себя в ее смерти. Не успел вывернуть руль, отвлекся на гребаную секунду. Пусть в суде доказали мою невиновность, внутри все так же живет неприятный кровавый комок вины. Я провел месяц в больнице. Когда вышел, узнал, что привычная жизнь раскололась. На работе не ждали, уволили «по собственному желанию», ну, хоть дали отличные рекомендации, и на том спасибо. Парень нашел другого, «не такое бревно», которым я стал после не до конца заживших переломов, выгибаться ему навстречу видите ли не мог. Друзья остались на работе, и когда-то общие темы перестали быть понятными. А дом пропитанный запахом мамы стал тюрьмой, в которой я медленно сходил с ума. На сорок дней пришел сосед. Он хотел помянуть мою маму, поддержать меня. Я же ничего не соображал в пьяном угаре. Димка тогда заставил меня встряхнуться, отволок в ванную, запихнул под душ - трезветь, силой вывел из трех дневного запоя. А мне было плохо, до истерики, не знаю, что нес в тот день, но на утро проснулся с отличным фингалом и кошмарным похмельем. Второй раз Дима пришел через неделю, у меня была депрессия, жизнь была черной и беспросветной, душу выжигала обида, попробовал переключиться – хотя бы потрахаться, но попытка подцепить кого-то в клубе провалилась. Я выпил немного алкоголя, часы показывали всего семь вечера, когда за стенкой разразился скандал. Ор был слишком громкий, я разобрал практически каждое слово. Выяснил, что мой соседушка тоже «педик», который лучше бы не рождался, а сдох еще в роддоме - это поведала его мать. Н-да, почти знакомая ситуация, только моя действовала мягче, наверное. Через четверть часа в мою дверь позвонили. Слегка шатаясь добрел до коридора, открыл только через минуту, на пороге стояла расстроенная груда мышц в лице Димы. Я пропустил его без слов. На кухне было душно. Я приоткрыл окно, хотелось курить, но бросил это гиблое дело еще после первой сигареты. - Дим, а трахни меня? – сосед закашлялся, - ты ж гей? Я гей! Вот и помоги мне, отрахай, а? Я нагло, как самая настоящая шлюха, предлагал себя, но было не до морали. Жить не хотелось вообще, с каждым днем, с новым пройденным собеседованием, с новым отказом, черная полоса все сильнее засасывала. Безысходность! Я устал падать, мне пора разбиться… - Ты совсем съехал? – он покрутил пальцем у виска, я же ухмыльнувшись, оседлал его колени. - Я не съехал, - прикусил мочку его уха, мимолетно отмечая, что по комплекции меньше его в два раза, - трахни… Дима не выдержал, поймал мое лицо в ладони, всмотревшись в мои глаза, хмыкнул, ласково поцеловал. Придерживая одной рукой за затылок, а второй подхватил под ягодицы понес в спальню, я же был вынужден обхватить его ногами. На кровать он меня не бросил, а просто осторожно положил, нежно целуя и оглаживая бока. Раздевались мы неторопливо, лаская друг друга. Дима мимолетно касался меня, мягко надавливая кончиками пальцев. Я тянулся к нему, томно посматривая из-под полуопущенных ресниц, со стоном и легкой болью выгибался, стараясь продлить ощущение горячих пальцев на своей коже. Ночь была превосходной, Дима не оттрахал меня, а отлюбил. Нежно, ласково, так, что горло перехватывало спазмом, но после я чувствовал себя настолько грязным, порочным, недостойным его нежности… Столько тепла и внимания к себе я не получал ни от одного любовника. Только… Утро пугало непредсказуемостью и я с поразительной ясностью ощущал, что сказка закончится, фей улетит, не оставив даже осколка от хрустального башмачка. Проснулись мы рано, но продолжали молча лежать, я вжимался спиной в его грудь, по мере осознания в моей душе разгорался жгучий стыд, а тело жаждало еще одного раза, понравилось… Дима перекатился на живот, вздохнул, потом повернул голову в мою сторону, приоткрывая свой ярко зеленый глаз. Я перевернулся на бок, лицом к нему, ни капли не стесняясь своей наготы, он и так все рассмотрел вчера. Боксер улыбнулся тепло и солнечно, протянул руку ласково оглаживая мой голый бок. - Отличная была ночь, - промурлыкал рыжий котяра. Я согласно кивнул, неуверенно улыбаясь. Дима легко поднялся и наклонившись чмокнул в губы. Через полчаса хлопнула входная дверь. Утро резко стало отдавать горечью, хотя, что я хотел? Коты же всегда гуляли сами по себе? Ласковый, расслабляющий секс придал сил, вернул к жизни. Я нашел работу, познакомился с новыми коллегами и стал свободнее дышать, изредка замирая, погружаясь в несбыточные мечты. Неожиданный звонок в дверь застал на пороге, мне нужно было сходить в магазин. Холодильник укоризненно светил лампочкой, освещая абсолютную пустоту. Я открывал с неохотой. На пороге стоял Дима с бутылкой шампанского и тортом, виновато опустив голову, чуть сутулясь. Коту понадобилась ласка, или? - Привет, а я вот тут… - Мимо проходил, – помог ему с ответом. - Ага, можно войти? Я пропустил его в квартиру. Было интересно узнать, что он предпримет. Боксер меня не удивил, смирно кушал тортик и странно косился в мою сторону. Я не выдержал, чувствую себя шлюхой, но воспоминания о легких прикосновениях и мягкости каждого его движения будоражили до сих пор. - Может перейдем в другое место? – наклонился над ним, шепча в ухо, он вздрогнул, но улыбка с которой рыжик повернулся обнадежила. Поцелуй был легким, лишь мимолетное касание губ. Дима погладил меня по щеке, ласково, но настойчиво. - Может лучше поговорим? – он притянул меня себе на колени, заглядывая в глаза. - Давай – согласился, понимая, что зеленые глаза не столь насыщены, как мне казалось ранее. - Ты мне нравишься, - несмелая улыбка. - Ты мне тоже, но – он хотел что-то сказать – давай не будем торопиться? Два месяца все было хорошо. Мы регулярно встречались, несколько раз ходили на свидания, узнавали друг друга. На третий месяц Дима купил в кредит квартиру. Отец не давал ему житья, постоянно ругая и надоедая своими нотациями. Только вот переехав, кот забыл зайти в квартиру на против и сообщить новый адрес, а на звонки и смсмески отвечал: «все хорошо, на сборах, скоро вернусь». Жаль сборов не было. Я заходил в его клуб, тренер сам недоумевал и уже несколько дней не видел Диму. Я заволновался, но пытался сдержаться. Котам же не нужны хозяева? Через неделю Дима явился сам. Только посмотрев на него, понял причину отсутствия. Лицо было полно заживающих синяков, левая рука в гипсе. Я ругался на него, тихо, сдерживая нецензурные синонимы. Рыжик кивал вяло, откинувшись на диван, улыбался в потолок и просто протянул мне руку, раскрытой ладонь вверх. Я покачал головой, но руку принял. Выяснилось, что этот рыжий идиот захотел подзаработать на подпольных боях, но выиграть смог только два боя из трех. Ему заплатили, но немного, эта сумма смогла покрыть лечение, не более. Из-за перелома руки, он пропустил чемпионат. Начались проблемы. Я поддерживал рыжика, успокаивал. Неожиданно для себя согласился на переезд в его квартиру, в которой из мебели была старая, «забытая» прошлыми хозяевами, кухня и матрас в спальне, который мы обновили тут же. Мне было приятно осознавать, что наши отношение перешли на новую ступень. Возвращаясь домой, я точно знал - меня ждут, про любят - не знаю, мы не говорили на эту тему. Рано было. Гипс сняли, кость срослась просто прекрасно, но рука потеряла в объеме, Диме пришлось ее разрабатывать. Тренер не пустил на соревнование. Рыжик расстроился, мы даже серьезно поссорились из-за этого, но успокоившись, пошел первым мириться, ведь я старше и должен быть мудрее. Через неделю после снятия гипса, Димка ушел куда-то, ничего не сказав. Вернулся утром избитый, но довольный. Взял реванш, три из трех. Идиот! Этот был первый раз, когда я обрабатывал его раны. Тогда в аптечке даже перекиси не было, только бинты, да таблетки от диареи. Я краем влажного полотенца стирал кровь с лица и мягко поглаживал проявляющиеся кровоподтеки на теле. На следующее утро, когда Дима наконец уснул, первым делом отправился в аптеку, там я завис на долгих два часа, изводя фармацевта вопросами. Накупил кучу лекарств и мазей, большинство из которых оказались абсолютно бесполезными. Приехав застал рыжика уже бодрствующим, еле уговорил его раздеться и бережно нанес на каждый синяк согревающую мазь. Это сейчас я знаю, что она нифига не помогла, а тогда надеялся, что кровоподтёки исчезнут, как по волшебству, наивный. Через три дня Диме стало лучше и он ушел вновь на ринг. Я переживал, метался по квартире, как запертый в клетке зверь, звонил ему на мобильный, проклинал, сыпал ругательствами. Ожидание бесило… В час ночи на мой мобильный поступил звонок с Диминого номера, но на той стороне был не его голос. - Вы знакомый Дмитрия? – я машинально кивнул, тревога душила, мешая вздохнуть. - Да, - исправился, поняв, что собеседник не видит меня. - Вы можете его забрать? - Конечно! Адрес я запомнил даже не записывая, собрал сумку с лекарствами, которые могут пригодиться, схватил ключи от машины. Ночной город встретил полупустыми дорогами, я гнал на предельной скорости, беспокойство множилось с каждой секундой. Доехал за десять минут. Охранник не хотел впускать, пока кто-то не пришел на помощь. Неудачный герой нашелся в раздевалке, его нокаутировал более опытный боец. Удар был слишком сильный, Дима еще не пришел в себя, с ринга рыжика на руках уносили. У меня тряслись руки, но нужно было действовать, а не ждать с моря погоды. В подполье скорую не вызывают, не выгодно. Нашатырь нашел быстро, лицо Димке разбили сильно. Нос кровил, но он его ломал бессчетное количество раз, так что заживет как на мартовском коте. В себя рыжик приходил постепенно, сначала вздрогнул, но глаз не открыл, потом шумно вздохнул. Глаза открыл спустя пару минут, взгляд был потерянный, мутный. - Доброе утро, - попытался улыбнуться, хотя руки чесались выпороть, чтоб сидеть не смог. - Приф-фет, - он сфокусировал на мне взгляд и улыбнулся тепло, губы и так разбитые, но немного поджившие, лопнули, окрашивая кромку белой капы в красный. - Ты как? – он глупо улыбнулся, ясно рыжик «никак», -вытаскивай капу, я пока полотенце намочу. Уйти не удалось, меня за локоть хватко поймали жесткие пальцы. Опираясь на меня Димка сел. Как только я перестал его поддерживать, он начал заваливаться на бок. Дело дрянь… Другие спортсмены смотрели на нас издалека, не стремясь помочь. Так, развлекались. Прислонил Димку к стене, надо ему лицо вытереть, с полотенцем в руках развернулся к бойцам, один из них кивком головы указал на раковину с боку. Намочил, основательно выжал. Димке было плохо, взгляд почти не фокусировался на мне, присел перед ним на колени. Точечно, очень осторожно, вытер лицо. Картина была удручающей, скула сбита, подбородку тоже досталось, правый глаз уже заплывает. Отлично сходил, герой хренов! - Дим, Дима – легонько побил его по щекам, проводя в себя. – Вставай, домой пора! - Вот педрилы! – сзади раздался не предвещающий ничего хорошего голос, - милуются не стесняясь. - Ник, отъебись от них! Тебе заняться не чем? На ринг через пять! А мальцу и так досталось… Я с благодарностью посмотрел на мужчину в костюме. Тот лишь кивнул на задний выход. Дима при моей поддержке смог доковылять до машины. Я раньше думал, что поднять семьдесят килограмм для меня предел, но оказалось - девяносто живого веса тоже ничего, поддаются. На заднее сидение запихнул, мстительно шлепнув по заднице, Димка слабо застонал. До дома доехали за полчаса. На пятый этаж, еле затащил; лифт скотина – сломался! К третьему этажу Диме стало лучше, по перилам смог пройти два пролета, на третьем стал заваливаться назад, неваляшка моя, пришлось подталкивать под спину. Ровно час мы пропыхтели на лестнице, я посчитал каждую ступеньку, теперь знаю их - всего сто шестьдесят. Домой пришли в полчетвертого утра. Веселая у меня выдалась ночка. Обхохочешься просто. Димку уложил в кровать, а сам ушел спать на свеже купленный диван, от греха подальше. К счастью у меня был выходной, который с я с удовольствием проспал. Димка пришел в себя часов в шесть вечера. Голова у него уже не болела, лицо напоминало боевой раскрас индейца, немного переборщившего с красным и синим. - Доброе утро, - улыбка у него не удалась, лицо болит. - Ага, уже вечер, - пакостно улыбнулся в ответ. Полазив по медицинским сайтам и проконсультировавшись онлайн со знакомым медиком, узнал, что лучше всего проколоть курс укрепляющих уколов. Я не поленился, сходил в аптеку и уже сжимал в руках шприц с лекарством. Димка протестовал, заговаривал мне зубы больше получаса, но маленькая месть свершилась. - Лёш, - боксер поймал мою руку, звонко чмокнул в центр ладони, - я тебя обожаю! Слышать такие искренние, но наивные слова было приятно. Я аккуратно провел тыльной стороной ладони по его щеке, зарылся пальцами в отросшие рыжие волосы. Незаметно моя жизнь изменилась, я впустил в свою душу другого человека, но мне отчаянно страшно ошибиться, ведь расставание будет сопровождаться немыслимой болью. Следующий месяц Дима не посещал бои, но упорно готовился к соревнованию, а так же с упоением показывал удары, закладывая мне «базу» знаний. Я не хотел ничего запоминать. Бокс был одним из не любимых мной, видов спорта. Дима звал с собой на сборы, но недельный отпуск мне никто не дал. Честно сказать, я особо не рвался на соревнования. Рыжик конечно расстроился, но непреклонно сообщил - на бои мы пойдем вместе. Я был «рад» это слышать, но присутствуя рядом с рингом смогу оказать необходимую помощь. Через неделю Дима приехал довольный, выгрузил золотой кубок и счастливо потряс банковской картой. Призовой фонд был большим. Я же в ответ протянул свою карточку, на которую зачислили небольшую премию. Посовещавшись решили обустроить гостиную, которая была филиалом склада и пристанищем одинокого дивана. Откровенно говоря, мы устали спотыкаться о не разобранные коробки. Вначале мне было дико неловко в мебельных магазинах. Казалось, все окружающие догадываются о природе наших отношениях, к счастью в третьем по счету магазине мне стало наплевать на все, лишь бы купить необходимый шкаф, но в Диме проснулся дизайнер. На пятом магазине я стал звереть, но когда приехали в шестой, надежда на приобретение шкафчика, уже еле трепетала крылышками. Димка увидев мое состояние прошелся по рядам и просто ткнул пальцем в подходящую к бежевому дивану, стенку. Все ничего, но мы встречали точно такую же в пяти предыдущих магазинах. Я тактично отошел от него подальше. Оставил на десять минут, а к моему боксеру уже пристала какая-то девушка. Подошел поздоровался, выслушал проблему, нужно было дотащить до багажника ее машинки полочку. Дотащили, девушка в благодарность позвала нас на блины, подмигнула и сообщила, что к таким парам, как мы, относится хорошо. Эм, смутились мы одинаково, но приглашение приняли. Так в нашу жизнь вошла Аленка - девчонка зажигалка, которой отчаянно не везло с парнями. В общем стенка нам подарила еще и «замечательную» ночь, во время которой нецензурная речь заменила обычную, а пластыри украшали порезанные, отбитые пальцы. Промучившись больше пяти часов, собрали чертов конструктор. Большое «Лего» из досок, болтов и хрупких стекл превратились в шкаф во всю нашу стену. - Знаешь, - Дима обнял меня со спины, - я соскучился. - Я тоже, но долбанное «Лего», поимело нас обоих, поэтому спать! Развернувшись, чмокнул в губы и пока мой прирученный котяра не опомнился, умчался в душ. Уже лежа в кровати, завернувшись в мягкую простынь, я ждал, томительно отсчитывая секунды, чутко прислушиваясь к шуму льющийся воды, наконец звуки стихли. Мой выдох нарушил тишину спальни. За почти три месяца совместной жизни я привык просыпаться с ним в одной постели, крепко прижатый к груди. Это ощущение защищенности, силы и неизменной нежности каждый раз открывалось с новой стороны, привнося в мою жизнь толику сказки. Дверь скрипнула впуская боксера в спальню. Спустя несколько минут постель слева от меня прогнулась, край простыни приподнялся, принимая под себя еще одного человека. Между лопаток приятно закололо в ожидании прикосновения, тугой жгут волнения разворачивался внизу живота. Плечи напряглись в ожидании контакта, теплое дыхание скользнуло по шее и вот – первое столь желанное касание. Прохладная еще влажная кожа – к горячей. Я вздохнул, слегка вздрогнув всем телом. - Ежик, - Димин голос нежный и глубокий, от него сдавливало горло и перехватывало дыхание. – Я каждое утро просыпался и не находил тебя рядом, не чувствовал твоей кожи под руками, дурманящего запаха. Холодный нос уткнулся в мою шею, провел дорожку до мочки уха, рыжий котяра принюхивался. Я улыбнулся, прелюдия завораживала и обещала затянуться. Его шершавые от мозолей ладони скользнули по моей груди вниз и мягко погладили выступающие тазовые косточки, я невольно охнул, откидываясь назад, вжимаясь ягодицами в его пах. Дима был полностью обнажен. - Ты все еще уверен, что «Лего» нас поимело? - Знаешь, - потерся затылком о Димкино плечо, - оно имело нас как-то лениво, даже бесчувственно. Он хрипло рассмеялся, посылая по обнаженной коже приятные мурашки. Правая рука скользнула еще ниже, ровно по бедру к ягодицам, нырнула под хлопковую ткань и погладила нежную кожу, одновременно с этим обжигающе горячие губы мягко прошлись по яремной венке шеи. Я сдержался, не обернулся, продолжая известную, только нам двоим, игру. Дима вжался в меня своими бедрами и слегка толкнулся вперед. Это откровенное движение, отдалось сильнейшим возбуждением в моем паху. Я прогнулся, усиливая контакт, тихий стон сорвался с его губ, вызвав у меня улыбку. Эрекция моего рыжика, упиралась в ткань мешающих мне, моих же трусов. Приподнявшись, но не выбравшись из его рук, снял ненужную сейчас ткань. Дима провел цепочку поцелуев по плечу, чуть прикусывая кожу, его пальцы ласково прошлись по внутренней стороне бедра, медленно, мучительно медленно поднимаясь вверх. Я выдохнул, дыхание сбилось, до дрожи в пальцах хотелось обернуться и ответно прикоснуться, приласкать твердое тело и прикусить кожу на ключицах, чтобы увидеть, как зажмурятся зеленые глаза, но игра продолжалась, осталось чуть-чуть. Димина рука скользила дальше, выше и выше, каждая мозоль на его пальцах посылала теплые импульсы. Вот пальцы прошлись по мошонке, мягко приласкав ее, я закусил губу. Член стоял и так хотелось, почувствовать скольжение пальцев на нем, но Дима, двинулся дальше, надавливая и массируя чувствительное местечко за яичками. Несдержанный стон слетел с моих губ. Рыжик улыбнулся мне в макушку, его указательный палец скользнул по расщелине и обвел контур дырочки, без труда входя в мое тело. - Приготовился, - тепло выдохнул он, разворачивая к себе лицом. - Я ждал тебя, - сообщил чистейшую правду. Дима улыбнулся, наклоняясь чтобы поцеловать. Он целовал благодарно, но жадно. Я отвечал, выгибаясь в его руках, зарываясь в короткий ежик медных волос. Дима подхватывает меня под бедра, переворачиваясь вместе со мной на спину. Наши члены соприкоснулись, мой выдох потонул в долгом томном поцелуе. Я поерзал, упираясь в его голые плечи. Выпрямился, седлая крепкие бедра, глядя в зеленые глаза двинул тазом назад, член рыжика прошелся по щели между двух половинок, я повторил это движение, усиливая контакт, намеренно провоцируя своего кота. Дима тихонько застонал, потянулся ко мне, целуя адамово яблоко, я шумно выдохнул, чувствуя, как мой член соприкоснулся с горячей кожей его живота. Димины руки слишком медленно заскользили по спине, губы прикусили мочку моего уха, я скрестил ноги на его пояснице, прижимаясь теснее, чувствуя его дрожь, когда нарочно зарылся пальцами в жесткие волосы, массируя затылок, и потерся попой о его горячую плоть. Дима сжал упругие половинки, разводя их, проходясь кончиками пальцев по заведомо растянутой дырке, и довольно выдохнул, целуя в плечо. Его член уперся в мой анус, я прикусил нижнюю губу, возбуждение почти достигло предела, но Дима медлил, поэтому я сам, одним коротким движением насадился на него. Два стона слились в один. Мы разделили дыхание на двоих, мой выдох – его вдох. Я теснее прижимаясь к нему, царапая напряженные крепкие плечи на каждом толчке. Дима мерно двигался, медленно, мучительно, вбиваясь в меня. Я вскрикнул, выгибаясь, когда он чуть изменил угол проникновения, каждый толчок теперь попадал по простате. Дима потянется за поцелуем. Я не сдерживал себя, кусал губы, сминал их – целуя жестко, рыжик глухо порыкивал в поцелуй. - Ежик, - выдыхает рыжик, больно прикусывая кожу на шее, ставя свою метку, еще одну, вдобавок к уже побледневшим. Его рука обхватывает мой возбужденный член, большой палец обвел головку. Я выгнулся, сжимаясь, чувствуя, как дергается внутри его член, кончая. Дима упирается лбом в плечо, рвано выдыхая, мне хватило нескольких движений его крепкой ладони чтобы последовать за ним с задушенным стоном. - Люблю, - тихое признание, сорвалось с моих губ. Я не хотел признаваться, даже самому себе, а тут… - Я тоже тебя люблю, - Дима улыбнулся ласково и подарил долгий теплый, как весеннее солнце, поцелуй. Это было первое и последнее наше словесное признание, которое я запомнил, наверное, на всю жизнь. Следующий месяц был ничем не примечателен. Я работал почти без выходных, конец квартала. Дима тренировался, у него был на носу супер важный бой. Он собирался уйти из профессионального спорта. Врачи отказывались подписывать допуски. На его последнюю битву я шел, как на казнь. Глубоко в душе радовался, все спорт закончен, закрыт для него, но арена на окраине города никуда не делась. Бой был коротким. Всего три раунда и противник сражен. Дима ушел красиво. Через неделю рыжик устроился тренером в младшую группу. Опыт у него был, образование тоже. Дима продержался два месяца. С каждым днем он становился все агрессивнее. Напряжение которое он сбрасывал на непрекращающихся спаррингах и реальных боях скапливалось. Мой рыжик стал ненасытным в постели. Сначала мне это нравилось, но скоро нежнейший секс, стал жестким грубым и слишком частым. Я скрепя сердцем собрал сумку для оказания первой помощи. Прочитал всю доступную информации, приготовился ждать. Через три для после моих сборов, терпение Димы лопнуло. Котяра хотел улизнуть без меня, но я напомнил о данном обещании. Путь до «тайного склада» преодолели в абсолютном молчании. Я вел машину, но тревога внутри не ослабевала. Слишком хорошо помню, как и в каком состоянии, забирал рыжика в прошлый раз. Охрана пропустила спокойно. Бойцы не платили за вход, я же был сопровождающим. Охранник на это грязно пошутил. Дима стиснул зубы, сжимая кулаки, к счастью сдержался. Я улыбнулся, рыжик как-то обмолвился, что я у него второй в жизни любовник и первый с кем у него «длительные отношения», могу собой гордиться. Мой «Одиночка» - выбравший имя по глупости, (Хотел «Волка одиночку», а получилось, так как получилось. Дима уже смирился.), усадил меня рядом с рингом, но так чтобы я мог без препятствий уйти в раздевалку. Зрителей в помещении было немного. Мы приехали раньше. Рефери только собирается проводить жеребьевку. Рыжик выглянул из-за двери, нашел меня глазами, улыбнулся, но улыбка была странной, застывшей. Через полчаса народ собрался, свободных мест не осталось. В центр ринга вышел пожилой мужчина с сером костюме тройке. - Дамы и Господа! Я напрягся, почти не слушая арбитра, к счастью первой парой были незнакомые мне боксеры. Смотреть их сражение было не так интересно, но со стороны своих мизерных знаний смог определить название парочки ударов. Первый бой закончился на четвертом раунде прямым ударом в лицо боксера из синего ринга. Нокаут был пяти секундным, но рефери остановил бой. Второй и третий поединок закончился поражением красного угла. Четвертым объявили Диму. Я жестом подозвал букмекера, сделал ставку на свое недоразумение. Спортсмены поднырнули под канаты. Дима отошел к синему углу. Его соперник крепкий мужчина – «Лютый», занял красный. Боксеры сошлись на середину, ударили по перчаткам и сделали шаг назад в ожидании гонга. Напряжение тяжелой волной расходилось по залу, все замерли. Звон раздался! Дима сделал стремительный выпад правым кулаком одновременно увернувшись от прямого удара в лицо. Лютый спокойно нападал уверенно метя в корпус. Дважды он прижимал Диму к канатам, но рыжик смог отбиться, сделав мощную серию косых ударов по классу «печень, солнечное сплетение, селезенка». Противник зашатался, но навалился на Одиночку сковывая руки. Этот прием назвался Клинч. - Брейк! - Рефери разнял спортсменов, они сдали на шаг назад. - Бокс! Лютый нападал. Прямые сильные удары в лицо, Дима закрылся перчатками, принимая всю мощь противника на них. Одиночка резко поднырнул под кулак противника, рыжик выставил левую руку ударяя в челюсть снизу. Гонг! Три минуты прошли. Я перевел дыхание, поединок увлек. Дима был такой красивый, сильный, опасный. Зеленые глаза горели азартом, злым пламенем соперничества и яростью. Рыжик на секунду повернулся к зрителям, безошибочно находя меня, на мгновение глаза потеплели, обдавая меня приятнейшим жаром. Перерыв кончился. Гонг! Противники вновь на середине ринга. Дима еле успевает увернуться от двух джебов, ставя подставку, принимая еще один удар на перчатки. Он перемещался давая противнику прижать себя в угол, я затаил дыхание, секунда и Дима уходит в бок, кулак пролетает мимо, открывая лицо противника. Косой удар и противник оседает на ринг, но тут же вскакивает. Нокдаун засчитан. Боксеры вновь друг на против друга. Спокойные, вдумчивые, прощупывающие защиту неприятеля, они не стремились нападать, проверяли на прочность нервы. Дима ушел в бок и резко выбросил левый кулак, попадая под дых Лютому, тот устоял отвечая прямым ударом в висок. Одиночка пошатнулся, я закусил губу. Гонг! Мой облегченный выдох. Боксеры разошлись. Дима грузно опустился на выставленную «угловым»** скамейку. Дышал рыжик рвано. Я стиснул зубы, помочь сейчас ничем не могу. К рингу подходить посторонним запрещено. Бойцу засчитают техническое поражение. Дима обернулся, взгляд был решительным. Я успокаивающе улыбнулся, показывая большой палец. Рыжик покачав головой, отвернулся. Гонг! Рефери призвал бойцов. - Бокс! Дима напал первым. Лютый держал блок, прикрывая голову руками. Как только Одиночка ослабил напор, противник решился на атаку. Его выпад не достиг цели, рыжик переместился, нанося боковой удар. Соперник осел на ринг. Дима отошел в нейтральный угол. Лютого привели в порядок. Судья поднял руку Димы. Победа! Я хлопал, улюлюкая, поддавшись настрою толпы и облегчению! Лютый ушел первым. Следом за ним сошел с ринга Дима. Я не мог усидеть на месте. Видел рассеченную бровь у рыжика, значит пора нырнуть в раздевалку и обработать ранку. В раздевалку меня нехотя пропустили. Спортсмены занимались кто чем: многие разговаривали друг с другом, некоторые разминались, был индивид который читал вслух стихи и двое боксеров слушали его, замерев. Дима нашелся в стороне от всех, он бинтовал руки. Опять костяшки болят. - Привет! – улыбнулся, ставя на скамейку сумку. - Лех, ты что здесь забыл? – удивлен, но в голосе присутствует отголосок радости. - Бровь твою! Рыжик горько вздохнул. Я улыбнулся, доставая перекись и ватные диски. Стер кровь, рассечение не большое, заживет дней за пять. Кровь не останавливается, нырнул в отсек с таблетками нашёл гидропирид, провел по ране, прижимая. Дима морщился, невзначай касаясь руки и ласково оглаживая мое запястье. Отстранившись я покачал головой, не время и не место. Рана стала белой, прижглась. - Опять эти педики! – мой вздох, Дима напрягся. Интересно, откуда они узнают кто есть кто? - Не обращай внимания и не злись, мало ли к кому он обращался, может к самому себе? –рыжик фыркнул. Я собрал сумку, выкинул использованные диски. Бойцы с интересом косились в нашу сторону, подтверждение выкрика искали, наверное? Мой Одиночка поднялся со скамейки, проводил до выхода. В зале был поединок легковесов, зрители взволнованно наблюдали, букмекеры ходили вдоль рядов собирая ставки. Я свой неплохой приз уже забрал. - У меня еще один противник, а потом жеребьевка на третьего, не устал? – спросил он в мою макушку, обнимая поперек груди. - Нет, конечно, - откинулся на его грудь. - Ты дрался красиво, размазал противника! Мне понравилось! - Рад это слышать, - сильные руки мягко развернули, я запрокинул голову ожидая поцелуя, но Дима просто чмокнул в губы, подпихнув в сторону трибун. Его второй бой состоялся через пять поединков. На этот раз он дрался с безымянным суетливым новичком. Уже на втором раунде Одиночка отправил парня в нокаут, причем Дима сам не ожидал такой быстрой развязки. После этого боя я опять проскользнул в раздевалку, хотел поздравить с победой. Ага, поздравил. Новичок прибывал в прострации и ему никто не спешил помочь. Я не смог пройти мимо. Дима увидев меня подошел, за что получил сумку в руки, пусть поработает вешалкой. Парень на нашатырь отреагировал плохо. Чуть не облевал меня. К превеликой радости уборщицы неудачливый боксер сдержал рвотные позывы. Я достал тонометр, давление померил - зашкаливает. Таблетку дал, а после того, как расстался с запасной бутылкой воды парнишка вообще ожил. Дима ничего не сказал на мою возню, но я чувствовал какую-то нервозность. После того, как парень, буркнув слабое «спасибо», удалился. Мы отошли в неприметный уголок, скрывающий нас от чужих взглядов. - Ты, помогал, – зло начал рыжик, - тому, кто нас оскорблял! - О, ну, и ладно! – Дима вздохнул, обнял, крепко прижимая к себе. - Ежик, ты поразителен! – тепло сообщил мой боксер. Я погладил его по голой спине, попросил развернуться спиной. Дима поцеловав, исполнил мою просьбу. Я разминал его плечи, массировал позвонки, оглаживал лопатки. Через несколько минут Дима передернул плечами. - Ежик, если ты так продолжишь, я на третий поединок не пойду. - Почему же? – я хитро улыбнулся, спускаясь ниже, оглаживая поясницу, с нажимом проводя ногтями. - Потому что! – он стремительно развернулся, впиваясь в мои губы, жестко, властно. Сам спровоцировал. Еле оторвались друг от друга. Вышли из угла, бойцы видевшие это скривились, отвернулись. Дима хмыкнул, я же философски пожал плечами, мне на них плевать. Третий поединок начался сразу после десятиминутного перерыва. Дима занял привычный синий угол. Его противником был опытный взрослый боксер – Вереск. Странное имя, но не мне судить, у моего фантазия намного скупее оказалась. Гонг! Дима атаковал, сильно, уверенно, чередуя удары по лицу и корпусу. Вереск ушел в оборону, перемещаясь по кругу, не давая прижать себя к канатам. Через мгновение противник очнулся, давая отпор. Дима уклонялся, перемещался, но пропустил боковой удар в челюсть. Одиночка устоял при обнимая противника, захватывая бока. Клинч! -Брейк! – тут же отреагировал рефери. -Бокс! Четыре раунда противники испытывали терпение друг друга. Хладнокровно, методично искали бреши в обороне. На пятом раунде терпение Димы закончилось, теперь он яростно бил Вереска, но боксер ускользал и в долю секунды они поменялись местами, теперь более опытный зажимал свою жертву в угол, не давая толком размахнуться. Дима пропустил два удара, на третьем рыжик опустился на ринг, нокдаун. Плохо дело. Шестой раунд начался с резкой атаки Вереска, он перемещался и бил чередуя руки по корпусу. Постоянно в левый бок, не давая времени Одиночке ответить или задуматься, молниеносно нанося удар за ударом. Дима уже машинально перемещал руку для защиты. Это стало его ошибкой. Рыжик пропусти еще один удар в челюсть. Еще один нокдаун. По очкам вперед вырвался Вереск. Я кусал губы, сжимая пальцами подлокотники. Дима встал, рефери хотел засчитать проигрыш, но рыжик похоже решил продолжить. Идиотина! Седьмой раунд. На этот раз Одиночка не спешил нападать, оба боксера замерли, глядя друг другу в глаза. Вереск сделал обманный выпад целясь в корпус, но резко поднимая руку для удара в подбородок, не успел. Дима ушел от атаки, пробивая сразу серию из коротких джебов. Теперь заволновался Вереск, он напирал, не давал прохода. Клинчей стало в два раза больше. Рефери разнимал боксеров больше пяти раз. Гонг! Дима уже устал, оглядываясь на меня, он вымученно улыбнулся. Восьмой раунд. Дима стоял на месте, выдерживая удары противника, отвечая резко и точно. Вереск кружил вокруг, метя то в талию, то в солнечное сплетение. Дима отклонялся, подныривал под руку противника, бил в челюсть. На втором ударе Вереск упал на одно колено, нокдаун. Рефери призвал соперников, вновь на середине. Вереск отвел левую руку, готовя замах, но Дима ударил со всей силы в челюсть снизу. Еще один нокдаун. Противники опять друг на против друга. Одиночка прибивает серию, Вереск отвечает вяло, пропуская пару ударов. На третьем пропущенном соперник начал реагировать, но поздно, удар в висок. Вереск упал! Нокаут! Дима победил! Зал взорвался! Я буквально прыгал от радости. Выиграл, когда отчаянно проигрывал. Через полчаса, Дима забрал выигрыш за все три тура. Я тоже сорвал большой куш. Многие поставили на Вереска, Одиночка тут не в фаворе. Домой мы приехали в двенадцатом часу ночи. В выходной день бои начинаются на несколько часов раньше. Уже в лифте Дима начал меня целовать, я отвечал. Адреналин и переживания искали выхода. Но на нашей лестничной площадке был сюрприз, в лице Степана Ивановича – отца моего боксера. Увидев нас он разорался. Дима обманчиво спокойно выслушал гневную тираду, молча открыл квартиру, пропустил меня вперед и захлопнул дверь перед лицом бати. Тот начал звонить, стучать и продолжал орать, пока сосед не пригрозил вызвать полицию. Сосед у нас, кстати, был хорошим человеком, свободным художником – трезвенником - бабником и раз в неделю приходил к нам столоваться, прячась от очередной пассии. - Дим? – мой рыжик нашелся в ванной. Я улыбнувшись, сел на бортик ванны. Дима не ответил на улыбку, только откинул голову до боли беспомощным жестом. Ванна наполнялась и шум воды успокаивал. Я пошарил на полке с шампунями, выискивая презентованную нам соль с лавандовым запахом. Открыв пузырек высыпал почти половину, рыжик удивленно открыл глаза, потом поерзал. Вода постепенно приобретала фиолетовый оттенок. - Может присоединишься? – Дима прищурился, слабо улыбаясь. - Конечно, - быстро разделся, а вот устраивался в ванной долго, пока рыжик не обнял усаживая между своих разведенных ног. Было умиротворенно лежать, прижавшись друг к другу, не хотелось начинать разговор. Димке плохо, я чувствовал это, но как поддержать не знал. Сопливые фразы или пустые обещание – они не облегчат душу. - Знаешь, так обидно, родители – родные люди, а… ладно! – он кулаком ударил по воде. - Они когда-нибудь смирятся, успокоятся. Вы помиритесь, вот увидишь! – я провел мокрой рукой по его щеке, поцеловал в плечо. - Когда-нибудь, - эхом повторил он, а потом рассмеялся. - Ты чего? – Я приподнялся нависая над ним, Димка покачал головой продолжая заливисто смеяться. - Только представь, как папа удивился, когда Мика вышел, это же «Звязда в шоке»! Н-да, Мика в это время был либо занят с девушкой, либо малюет очередной «шедевр». А то и другое он предпочитает делать обнаженным. Я хихикнул, представляя выход этого чудовища, которой о стеснении не слышал, прикрыться и не подумает. - Надо будет ему бутылку вина отнести. - Да ладно, завтра сам зайдет! Больше мы не возвращались к теме родителей, но подарки им выбирали, отсылая с курьером, без подписей, открыток, просто нужные вещи, которые обязательно пригодятся. За три года они только один раз позвонили. В его день Рождение, разговор длился две минуты, но это уже шаг навстречу. В подполье мы ходили регулярно, раз в одну две недели. Нас не принимали, материли, мелко пакостили. К счастью, Диму признали не плохим бойцом, поэтому физически не трогали. Надо мной пытались шутить, намекать что я -шлюха. Я-то не реагирую, мне пофиг, а вот Дима рассмеялся на это заявление, ответил тем же про жену оскорбившего. Потасовка была короткой. Хук –обидчик в нокауте. Эх, и мне же его пришлось в сознание приводить. Так продолжалось около года. Пока моя своевременная помощь не спасла Миху. Тот захлебывался кровью, неудачный бой с мальчишкой новичком, прячущем кастет в перчатке. Мы с Димкой раненого в чувство привели, в больницу отконвоировали, сообщив родственникам о происшествии. С того дня мы стали неприкосновенны. Авторитет Михаила чтили. Стало легче, моральный прессинг ослаб. Мы даже смогли подружиться с несколькими ребятами. Дима постепенно набрался опыта, побеждал все чаще, получал по шее реже. Его лицо перестало напоминать свежий кусок мяса. А меня, кто еще будет возиться с их ранами? Я делал это бескорыстно, а сейчас мне немного платят. Правда, траты за курсы пришлось возместить, но и это вскоре окупилось. Жизнь поразительно прекрасна, а мы тратили ее на работу и каплю личной жизни. Копили деньги неизвестно зачем… Как быстро беда расставляет приоритеты. Месяц назад пришел результат исследования. Я боялся открывать конверт. Не зря боялся… Дима болен и серьезно, мне думать, не то, что говорить, об этом страшно! Первый тревожный звоночек звякнул, когда рыжик не смог прочитать обычную газету. Мы пошли к окулисту, он успокоил, ухудшение зрения у боксера – естественная реакция организма, ничего страшного… Второй звоночек - правая рука потеряла чувствительность. Дима упирался до последнего, пинками отправил и вот… Гемиплегия, вследствие злокачественной опухоли головного мозга. Мы искали выход, обошли всех специалистов, связывались с врачами Германии, Израиля, но ничего нельзя сделать. Опухоль растет, Дима медленно и неотвратимо умирает.

***

- Ежик, заканчивай, я выиграл! – сильные руки вновь обняли со спины, губы прильнули к шее. – Домой! - Да, твой бой опять последний был? – откинулся на его грудь, переплетая пальцы. - Естественно, Петр, знает, что без тебя я не уйду, а ждать не люблю. - Ага, нервным становишься, ревнивец… - поцеловал в ладонь, запястье. - Да, моё - никому не отдам! – рыжик развернул меня к себе, поймал лицо в ладони, ласково целуя в губы. - Завтра мы с ребятами в детский магазин едем, Андрею помочь надо. - А послезавтра у нас вылет! Солнце, океан и мы, практически одни на целом острове, – поцелуй стал жадным, глубоким. Я улыбался через силу. Мы не нашли выход. Заработанные деньги бесполезны. В итоге Дима принял решение сам. Мы отправляемся путешествовать, жить на полную катушку, чтобы запомнить наш «Медовый год» на всю жизнь.

Засыпая на его груди, я загадываю единственное желание и всем сердцем верю – мой любимый будет жить, долго и счастливо!