Возвращение

Ласковое мартовское солнце заливало площадь у вокзала, с которого мы должны были отправиться в свой достаточно длительный путь практически через всю Италию, чтобы достичь Вольтеры. И я, и Карлайл, и Эсми старались оттянуть момент неприятной встречи, поэтому, не сговариваясь, решили проехать больше половины пути на экспрессе, и лишь потом пересесть на автомобиль, ведь до Вольтеры иначе было просто не добраться. Роксана же, после длительного перелета в Европу, выглядела еще более взволнованной, чем обычно после того вечера, когда мне пришлось прочесть письмо. А с тех пор, надо сказать, прошло уже более двух месяцев. В письме указывалось, что Вольтури будут ждать в течение первого месяца весны, который наступил как раз пару дней назад. Роксана не уезжала от нас все это время. Карлайл и Эсми настоятельно попросили ее остаться, ведь ее общество вносило хоть какое-то разнообразие в нашу обыденную жизнь. Более того, у всего семейства возник нешуточный интерес к ее истории, которую она так бережно оберегает на протяжении столетий. В те пару месяцев девушка была очень приветлива, вежлива и общительна, но с ее лица ни на секунду не исчезало напряжение. Что-то боролось внутри нее, она становилась все более беспокойной и сосредоточенной, все чаще подолгу смотрела на свое массивное бриллиантовое кольцо, словно в нем отражалось ее прошлое, и она изо всех сил пыталась в нем разобраться. Мы сели в комфортное купе первого класса, в котором нам предстояло провести около четырех часов, наблюдая за окном живописные итальянские поля и городки. Эсми о чем-то беседовала с Роксаной, на устах которой то и дело мелькала нервная улыбка, Карлайл же с интересом глядел на проносящиеся мимо пригороды Рима. Я хотела было что-то сказать ему, но внезапно я словно онемела от увиденного. Перед моим взором предстала изысканная старинная комната, в которой, на письменном столе стоял гигантский букет кроваво-красных роз, с которых под легким порывом ветерка стали осыпаться лепестки. — Родные часто сравнивали меня с ними, — к цветам подошла до боли знакомая мне девушка, — Говорили, что точно так же, радовала всех своим присутствием, при этом никогда не убирала своих «шипов», — она с легкой улыбкой отвернулась от букета и повернулась к своему собеседнику, которого я почему-то не могла отчетливо разглядеть. Алые глаза девушки смотрели с нескрываемой нежностью и любовью. — Ты гораздо лучше, — мужчина бережно обнял ее за талию, и развернул к цветам, — Они увянут, потеряют свою красоту со временем —, а ты нет. И он, сжав один засохший бутон в руке, обратил его в прах. Я, тяжело дыша, переводила взгляд с Карлайла на Роксану и Эсми, прервавших свою увлекательную беседу и взволновано оглядывавших меня. — Видение? — односложно поинтересовался Карлайл. Я смогла лишь кивнуть. Увиденное, несмотря на свой безобидный характер, оставило очень неприятный и тревожный осадок. — Я впервые увидела прошлое, а не будущее. Роксана впилась в меня своим беспокойным взглядом: — Чье прошлое? — Кажется, твое. Она шумно втянула в себя воздух и ничего не ответила, дожидаясь более подробного рассказа. — Там был тот, кто, по-видимому, и подарил тебе это кольцо, — я кивнула на руки девушки. — Ты видела, кто это был? Я помотала головой, дожидаясь ответа от нее. Лицо Роксаны потеплело, и она невольно прижала руку с кольцом к груди, словно так она становилась ближе к своему таинственному любимому. Видимо, девушка хотела что-то сказать, но внезапно осеклась и одарила нас самой счастливой улыбкой, которую я кода-либо видела на ее лице. Мне уже не хотелось расспрашивать ее дальше. Было так приятно видеть ее столь же непринужденной, как и в первый день нашего знакомства. Но внезапно Роксану вновь сковало напряжение, она вся еще больше напружинилась, стоило ей только выглянуть в окно. Каждый километр, неумолимо проносящийся под колесами поезда, отрезал все пути отступления. Теперь, она бесстрашно едет навстречу своей судьбе, от которой, по неведомым нам причинам бежала многие столетия. — А знаете, мне искренне жаль Сульпицию, — тихо проговорила она, нарушив тишину, царившую в нашем купе. Я все еще было под впечатлением от видения, остальные же просто молча глядели в окно. — Ты ее близко знала? — с сочувствием спросила Эсми. — Думаю, ближе, чем кто-то ныне живущий, — она вздохнула в ответ, и продолжила, — Она всегда была очень преданной и честно, но судьба жестоко с ней обошлась, бессмертие не принесло счастья. Она увядала, а никому до этого не было дела. Но, в прочем, кто бы из Вольтури стал о ней беспокоиться: она была совершенно никак не одаренной, даже сил у нее, кажется, не особенно прибавилось с момента обращения. — А как же Аро? — Он ее жалел, — ответила Роксана, направив свои погрустневшие глаза на собеседницу. Я была вновь шокирована ее осведомленностью, но в который раз ничего не стала спрашивать. Видимо, девушка только начала приподнимать завесу над своими секретами, которые мне так хотелось узнать. — Кажется, приехали, — сказала Роксана, весело, но с нервозной улыбкой на лице и, быстро встав на ноги, проследовала к выходу из купе.