Возвращение

— Все уже собрались? — спросила Роксана, собираясь пройти в комнату к Аро, но застыла в дверях, словно наткнулась на какое-то препятствие. — Сегодня прибыл последний приглашенный, — ответил мужчина, вставая из-за большого письменного стола. Он был занят чтением каких-то книг, но мысли его то и дело вырывались на свободу, и он подолгу сидел, глядя на пустые страницы. — Как изощренно, — Роксана оглядела комнату, на мгновение замолкнув, — Как изощренно ты придумал. У нас, в вампирском мире, теперь, как-никак, демократия, — ее губы тронула язвительная усмешка, — Конференция. Да. Оригинально. И совершенно не консервативно. — Времена меняются, — Аро беззлобно улыбнулся, — А мы, столь постоянные существа, должны приспосабливаться, дорогая. Девушка несколько расслабилась, и, войдя в спальню, присела на краешек кровати. Внезапно ее лицо вновь приняло обеспокоенное выражение, и она принялась теребить краешек шикарного покрывала, собираясь с мыслями. — Расскажи, что она делала в последние годы? — Сульпиция? — улыбка Аро померкла, — Ты ведь и сама знаешь. Она совсем увяла. Потеряла всякий интерес к жизни, в основном рисовала картины и общалась только со мной, правда, потом и наше с ней общение прекратилось. Ее взгляд стал совершенно безжизненным, не таким, как раньше. Сульпиция действительно была глубоко несчастной в последнее время. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем старинных часов, висевших на стене. Обыкновенно успокаивающий звук перемещения стрелок стал грохочущим и совершенно неприятным для слуха. — Я теперь уже и не знаю, был ли тот мой милосердный поступок действительно таковым, — глухо произнесла Роксана после продолжительной паузы, — Надо было дать ей умереть. Не любить, не быть любимой, стать жертвой доброты, что это за жизнь? Желая помочь, я уничтожила собственную сестру, — неприязнь отразилась у нее в глазах, — Ненавижу. Себя. Аро мгновенно оказался подле девушки, сжавшейся, словно под тяжестью собственных мыслей. Он бережно провел рукой по ее щеке, а Роксана лишь тяжело вздохнула. — Ты даровала Сульпиции бессмертие, всю жизнь терзалась из-за ее несчастья, собственноручно отомстила за ее убийство — за убийство девушки, так тебя ненавидевшей всю вашу человеческую жизнь. Когда ты приняла решение уйти, вспомни, что ты сказала мне на прощание? Мне, так тебя любившему? Ты попросила не бросать Сульпицию и беречь ее до скончания века. Ты сказала, что она так похожа на тебя, что я вскоре смогу позабыть о тебе. Она и правда была твоей копией — только немного постарше на вид. Я смотрел на нее и видел тебя. Вспоминал и старался исполнить твою просьбу, окружая ее заботой и любовью, но послушай, — Аро подался вперед и их лица почти соприкоснулись, — Тебе не за что себя ненавидеть. Ты подарила ей очень долгую жизнь, которая порой была счастливой. Она никогда не говорила о тебе ничего плохого, когда вспоминала. Все, что она к тебе испытывала — это чувство благодарности. Но вот сама ты. Подумай, как ты жила все эти века? — Пусто, — прошептала Роксана, — Сбежав из твоей коллекции, я перестала быть необычным экспонатом, зато стала совершенно одинокой. Но я ни о чем не жалею, — губы ее искривила горькая усмешка и она отстранилась от Аро, — Лучше веками скитаться в одиночку, чем быть твоим трофеем. Что касается моего последнего поступка, не пойми меня не правильно: я была одержима искренней жаждой мести и совершенно не задумывалась о чести клана. Я успела привыкнуть к нашей разлуке и своему одиночеству, на это было достаточно времени. И я не собираюсь оставаться. Уйду, как только ты закончишь свое совещание, вернусь в Вену и заживу, как раньше. — Нам было тяжело выследить твое местонахождение, — Аро крепко сжал руку Роксаны, пропустив мимо ушей так много упреков. На самом деле, его давно окаменевшее сердце обливалось кровью, отчего он злился и на себя, и на эту девушку, заставляющую страдать лишь от пары сказанных слов безжалостного властителя, наводившего ужас на всех вампиров. — Я бывшая ищейка. Это неудивительно, — она нежно сжала руку собеседника и улыбнулась, — Представляю, как ты сейчас ненавидишь меня за то, что я заставила твою черствую душу хоть немного попереживать. Аро захлебнулся от ярости, смешанной со страстью, и, схватил девушку за шею. — Можешь оторвать мне голову, если хочешь, — рассмеялась она в ответ, совершенно не сопротивляясь, — Ты меня создал, ты и убей. Жаль, правда, что в очередной раз между нами не получилось адекватного разговора. Вампир ошарашено уставился на свою прекрасную, бесстрашную ученицу и воспитанницу, смеющуюся ему прямо в глаза. Еще усилие, и он действительно мог бы обезглавить Роксану, лишив себя всех проблем, а ее лишних страданий, но вместо этого страстно впился в искривленные усмешкой губы, грубо опрокидывая поддавшуюся девушку навзничь. Желание целиком охватило Аро, и он одним махом разорвал ее легкое черное платье. Звонко рассмеявшись, Роксана приподнялась и порвала в клочья рубашку, одетую на мужчине, но внезапно словно ослабла и нежно прижалась к нему, вздрагивая всем телом. — Какая ужасная история. Любовь и страсть между двумя чудовищами, монстрами, исчадиями ада, — она приподняла руку, показывая Аро обручальное кольцо, — Вечный союз двух проклятых душ. Я могу отречься от клана, сестры, от чего угодно —, но только не от тебя. Все это было бы безумно романтичным, не числись за нами многотысячные безжалостные убийства во имя поддержания собственных жизней и справедливости, — последние слово было произнесено с неприкрытой горечью, но она продолжала слабо улыбаться и с нежностью смотреть на вампира, — История охотника, попавшего во власть своей самой удачной добычи. Аро несколько отстранился, чтобы видеть лицо возлюбленной. Русые волосы в живописном беспорядке рассыпались по подушке, лицо было совершенно бледным, в глазах, ее прекрасных темно-алых глазах, читалась лишь вечная преданность и любовь, совсем как в первый день обращения. Обнаженные плечи казались совсем хрупкими и миниатюрными, отчего было сложно поверить, что перед ним страшный хищник. Как еще пару минут назад к нему в голову могла прийти мысль убить это нежное создание? Не в силах сдерживать себя, Аро припал к приоткрытым губам девушки. По телу Роксаны прокатилась давно забытая волна тепла, прикосновения рук любимого обжигали и совершенно лишали рассудка. Она запустила руку в его шикарные темные волосы и еще крепче прижалась к любимому, страстно целуя в губы и шею. Разлука с ним мучила хуже любой, самой ужасной жажды и теперь, в эту темную весеннюю ночь она, поддавшись порыву страсти, сдерживаемой веками, поняла, что готова пожертвовать чем угодно и кем угодно — лишь бы навеки остаться рядом с этим безжалостным, и так ею любимым мужчиной.