Справедливость существует

- Презервативы, - для приличия понизив голос, сказал Ривай, добравшись, наконец, в бесконечной очереди до кассы аптеки. Мамаша с двухместной коляской за его спиной осуждающе покачала головой и даже цокнула, но едва он развернулся, благоразумно успокоилась, по выражению лица поняв, что связываться не стоит. День сегодня был на редкость дерьмовый: конец недели, срочный проект, запары на работе, все внезапно навалилось одной неразгребаемой кучей и ни в какую не хотело отступать. С каждой минутой настроение Ривая падало на несколько градусов ниже, к вечеру благополучно перевалив в опасный для окружающих минус. Он уже наивно полагал, что предел найден, что хуже некуда, но смерившая его тяжелым взглядом продавщица легко доказала ложность этого предположения. - Паспорт, - гаркнула она, сильно наклонившись к окошку с внутренней стороны и пристально вглядываясь в его лицо, всем своим видом выражая презрение. - Ишь мелкота пошла, ходят тут... От такого Ривай даже рот открыл, сразу не совсем понимая, к кому она обращается. Неверяще выпучив глаза, он решил, что ослышался, и на автомате сунул пластиковую карту в окошко, на всякий случай повторив еще раз, немного громче. Хотя суровый вид женщины убеждал в нормальной работе слухового аппарата, слабо верилось, что ей хватило бы духу такое заявить. Впрочем, не верилось недолго. - Я же сказала, паспорт, - беззастенчиво повторила она, разом руша глупые иллюзии насчёт своей сознательности. Судя по всему, этой женщине смелости хватало на многое, в отличие от мозгов. - Если нет - не задерживайте очередь, проходите дальше. В первые секунды Ривай искренне растерялся, не зная, что можно на такое ответить и как отреагировать. Вся ситуация тянула на второсортный розыгрыш с участием целой группы подставных лиц, но лицо продавщицы не растягивалось в веселой улыбке, и выпрыгивать из-под прилавка с камерой наперевес никто не спешил; смешно все никак не становилось. В образовавшейся тишине мамаша за спиной опять цокнула и с намеком продвинула коляску, оттесняя Ривая дальше от кассы. С этого момента его как с цепи сорвало. Замерев на месте, словно каменное изваяние, он глубоко выдохнул, чтобы немного успокоиться, потому что безотчетная ярость клокотала внутри, ища способ вырваться наружу. Нет, правда, это было уже за гранью идиотизма! - Какой, нахрен, паспорт? - зарычал он, резко вцепляясь руками в перекладину окошка. Контролируй Ривай себя чуть хуже, вырвал бы кусок белого пластика к чертям. Продавщица аж вздрогнула от неожиданности, но взгляд её с испуганного тут же сменился на разъяренный, маленькие темные глазки опасно сузились. - Молодой человек, еще раз выкинете подобное, и мне придется вызвать полицию! - брюзжа слюной зашипела она, покрываясь красными пятнами гневного румянца. - Это вам не подворотни, а приличное место! - Какой я вам "молодой человек"? С каких пор, чтобы купить упаковку презервативов, понадобился паспорт?! - повысив голос, начал он, затем прикрыл глаза и выдохнул сквозь сжатые зубы, стараясь сохранить последние капли самообладания. Не будь он так зол, ситуация могла показаться смешной. Рассказать кому-нибудь - не поверят: полоумная баба отказалась продавать презервативы без паспорта, ему, взрослому мужику! - Проходите, не задерживайте людей, - с напором продолжила продавщица, упрямо сложив руки на груди. Как назло, паспорта с собой у Ривая не было, все документы, включая водительское удостоверение, остались в машине - уж не думал он, что для такой покупки понадобится гребанный паспорт! Иногда люди действительно обманывались его внешностью и ростом, но с возрастом таких ошибок становилось все меньше, и к двадцати девяти они практически сошли на нет. И, чёрт возьми, это просто презервативы, не сигареты, не алкоголь! Уж лучше, по мнению этой ненормальной, он пойдет и трахнет свою несовершеннолетнюю подружку, а та залетит? С каждой секундой градус абсурдности возрастал пропорционально степени раздражения Ривая. Чувствуя бесспорную правоту, он отступать от своего не собирался - теперь кроме банальной необходимости в товаре и лени ехать в другую аптеку, уйти не позволило бы чувство собственного достоинства! - Я никуда не сдвинусь, пока не получу то, зачем пришел, - гробовым голосом, дрожащим от сдерживаемого бешенства, сказал он. - И лучше вам это продать, иначе завтра же я найду ваше начальство и напишу лично на вас жалобу, а потом добьюсь увольнения! Продавщица скривилась, наигранно закатив глаза. Напуганной она не выглядела, и очень зря: именно так Ривай собирался поступить, не испытывая ни малейшего угрызения совести. - Молодой человек, ну хватит скандалить, тут люди стоят, между прочим, торопятся, - гнусаво протянула мамаша, указывая пальцем на ряд позади; старичок в середине очереди осуждающе мотал головой, больше никто качать права пока что не собирался, то ли ощущая несправедливость случая, то ли побаиваясь вставать на чью-либо сторону. Ривай зыркнул на мамашу исподлобья и соизволил ответить, не повышая голоса, но таким тоном, чтобы остальные поняли - к ним это тоже относится: - А с вами я вообще не разговариваю. Пока мне не выдадут покупку, будете ждать. Я тоже тороплюсь. Как по команде, в кармане зазвонил телефон, под тяжелыми взглядами посетителей и еще одним, по меньшей мере убийственным, прожигающим милую дыру прямо промеж глаз, - продавщицы, Ривай ответил. - Господи, сколько можно? Меня скоро оштрафуют за запрещенную парковку! Их ищут на складе, что ли? - это был Ирвин, в чьем голосе отчетливо слышалось предсказуемое раздражение. Он тоже сегодня устал, и вряд ли ждать в машине двадцать минут входило в его планы. Дав себе секунду на размышление, Ривай гадко улыбнулся и сказал так громко, чтобы услышали все присутствующие без исключения: - Тут чудовищная очередь, это первое, - он окинул людей беспристрастным взглядом и остановился на продавщице, продолжая говорить, глядя прямо на нее, но с полным игнорированием существования. - И второе - мне отказались продавать презервативы без паспорта, представляешь. На том конце воцарилась многозначительная тишина. - В смысле? - медленно переспросил Ирвин. Ривай почти увидел, как сошлись на переносице его брови, пока он обдумывал услышанное. - Зачем для этого паспорт? - Я не знаю, это полный бред, - честно ответил он, даже не попытавшись скрыть негодование и раздражение. В конце концов, настроение без этого было ужасное, хотелось приехать домой и сбросить напряжение весьма приятным способом, а приходилось торчать тут, перед маленькой толпой незнакомцев, и с боем отвоевывать пачку презервативов, которые ему отказывались продавать из-за роста! Ирвин не сказал ничего, Ривай уже думал добавить, чтобы он принес, наконец, чертовы документы, и они купили таки презервативы, но рот всё же раскрыть не успел. - Ладно, подожди меня, - в трубке послышался тяжелый вздох, и звонок резко завершился. Ривай, не торопясь, убрал телефон, встретился глазами с мамашей, потом с аптекаршей, нагло выгнул бровь и повернулся ко входу. Как завороженные, покупатели последовали его примеру, предчувствуя интересную концовку всего устроенного цирка. Ирвин не заставил себя ждать. Мягко открыв дверь, он направился прямиком к Риваю у кассы, словив пораженный, полный удивления взгляд от каждого присутствующего. Вряд ли кто-то ожидал, что войдет высокий представительно одетый голубоглазый блондин, поигрывая ключами со значком Мерседеса - поворот был очень многообещающий. Не обращая внимания на всеобщий интерес, Ирвин подошел вплотную и участливо посмотрел Риваю в глаза, мельком поглядывая по сторонам. Лицо мамаши позади откровенно вытянулось, из очереди послышались приглушенные ошарашенные охи. - Что произошло? - понизив голос, серьезно спросил Ирвин, однако в образовавшейся тишине, нарушаемой лишь жужжанием кондиционера, все было прекрасно слышно. Он приобнял Ривая за плечи, никого не стесняясь, и терпеливо подождал ответа. Ривай, в кои-то веки вырываться не стал, только бросил презрительный взгляд на продавщицу и указал на нее же подбородком. - Втирает мне что-то про паспорт. Купи то, что нам надо и поедем домой, - он криво улыбнулся и продвинулся заметно ближе. Нестерпимо захотелось отыграться за премерзкие пару минут, которые устроила ему эта наглая баба. В том, что отыграться получится, сомнений не было: рядом с Ирвином подавляющее большинство женщин становилось до жути жадным на его внимание и чертовски завидовало тем, кому это внимание доставалось. Продавщица исключением из правил не стала; по её оторопевшему лицу скользнула мимолетная тень отвращения, но едва Ирвин подался вперед, она тут же пропала, уступая место замешательству и плохо скрываемой заинтересованности. - У нас тут очередь, - поджав губы, сказала она, стреляя взглядом с него на Ривая и обратно. - А вы задерживаете людей. - Это вы задерживаете людей, - вздохнул Ирвин, покачивая головой. - Презервативы. Пожалуйста. - Банановых, - гадко протянул Ривай скривив губы. - И клубничных, две упаковки. Продавщица, поджав губы, наклонилась под прилавок, на удивление не начав выступать - видимо, поняла, что ничего хорошего из этого всё равно не выйдет. Ривай почувствовал, как ладонь Ирвина скользнула с плеча на спину и успокаивающе легла на поясницу, слабо поглаживая сквозь тонкую куртку. Обычно при посторонних и даже знакомых они себя так не вели - оглашать отношения было лишним, это знали оба, - но сейчас Ривай чувствовал в груди разливающееся теплом довольство от того, что все понимают, как обстоят дела. Покосившись на мамашу, он отметил её ошарашенное выражение лица и недоумевающий взгляд, устремленный прямиком на ладонь Ирвина, покоящуюся на его пояснице. Не нужно было быть особым экспертом, чтобы стало ясно, какие мысли крутились у этой дамочки в голове. Пока он занимался удовлетворением собственного самолюбия, Ирвин расплатился, вытащив карту у него из руки, и забрал упаковки, выложенные на край окошка. - Пойдем, - по-прежнему вполголоса сказал он и подтолкнул Ривая к выходу, не отпуская от себя, продолжая обнимать. Тот послушался, на душе уже стало не так гадко, как раньше. Никому еще не мешала поддержка при таких противных обстоятельствах. Стыдно Риваю не было, не перед Ирвином, только немного неприятно, и еще прибавилось усталости, домой захотелось сильнее. - Какая мерзость, - прошептала за спиной продавщица, или мамаша, или кто еще - было не разобрать, кто именно, когда они уже отошли на пару шагов. Ривай с удовольствием, не оглядываясь, показал им средний палец и вышел в открытую Ирвином дверь.