В черном списке

Элай наивно полагал, что неприятности постепенно заканчиваются, и скоро все будет хорошо. Насколько еще все может быть хорошо, точнее. Оказалось, что после одной бури сразу наступает следующая. Чему Элай был рад, так это тому, что не он сейчас был в центре всего этого. Сейчас идеальным для него было бы место стороннего зрителя. Элай даже приготовился к будущим разборкам, как к интересному фильму с закрученным сюжетом. Однажды ночью Элаю приснилось, как он сидит с попкорном и колой в пустом зале и наблюдается за всем этим спектаклем. Со стороны. Рен не разделял его спокойствия. Почти каждый день пропадал, про происходящее говорил со страхом. Раздражался, приходил от Керхмана грустным, ложился и сразу отворачивался к стене. –Что случилось? – не выдержал Элай уже после десяти минут такого поведения Рена. – Ничего. – Пробурчал тот в подушку. Вечером, пока Элай пытался расчесать здоровой рукой мокроватые после мытья волосы, Рен разговорился: –Он разлюбил меня. Элаю было знакомо такое нытье. В старшей школе он встречался с красавцем-альфой, сыном человека, заправляющего сетью дешевых кафешек в нескольких штатах. Элай почти убедил себя, что это любовь. На окончание предпоследнего учебного года сделал парню подарок в виде себя. Дерек Табернекл был его первым альфой. Потом Дерека родители отправили учиться в Европу, а перед этим Элай застукал свою любовь целующимся с их общим сокурсником. Дерек получил сломанный нос, а сопернику пришлось искать другую школу. Родители у того были совсем не влиятельные, а Элай уже тогда умел руководить своими родственниками. Намного лучше чем сейчас. Сейчас бы тот омега вместе с Дереком посмеялись бы над его жалким положением. Хорошо, что прошло уже два года и все связи оборвались. Но тогда Элай много слез выплакал. Заявление Рена было несерьезным. Больше похожим на психоз беременной истерички. –Почему? – без интереса спросил Элай, готовясь к нытью. – Он не понимает, чего я хочу. – После недолгой паузы сумел сформулировать Рен. Элай лишь послал ему скептический взгляд. Рену пришлось продолжить. – Когда я забеременел, он не хотел ребенка. Точнее, – Рен помотал головой, – у него могут быть неприятности от того, что мы с ним…это… – Трахались. – Подсказал Элай, все еще не отвлекаясь от волос. – От того, что мы занимались любовью. Я думал, он возьмет меня замуж, а он, – Рен захныкал прерывистыми быстрыми вздохами, – он меня…он меня замуж выдал. – Последнее слово растянулось на несколько секунд. Пришлось Элаю поворачиваться в сторону Рена, сидевшего с некрасиво перекошенным ртом, откладывать в сторону расческу. – Ну что ты, – мило протянул Элай, – он хочет как лучше. Он слегка приобнял Рена. Сразу же майка оказалась в его соплях. – Он меня замуж за другого выдал и теперь не разрешает с ним встречаться. – Выл Рен. Элай гладил его по спине. Смотрел тупо в стену, Рен его все равно не видел. Был занят своей истерикой и надругательством над футболкой Элая. Логики Элай не находил. Зачем Рену видеться с мужем, Элай не знал. У Керхмана сыграла ревность, он запретил. Все было прекрасно в этом случае. То, что выдал замуж - отдельный разговор. Но Рен такая размазня. Сколько женихов Элаю сватали родители, вроде даже имели договоренность, что Элай после колледжа попробует пожить с сыном одного из приятелей отца. Элай разбил этот план тем, что попросту не пошел в колледж. Керхман не только Рену запретил свидания. Элаю уже было сообщено, что в целях какой-то там безопасности Джонни к нему не пустят. Это сильно расстраивало. Рев Рена прервал тонкий и короткий вскрик. Такой пронзительный, что уши чуть не заложило. Было похоже на обезумевшую птичку. Элай вздрогнул, почувствовал, как напряглось тело Рена у него в руках. Вскрик повторился. Элай понял, что кому-то больно. В голову тут же влезли воспоминания об ужасной боли в сломанных пальцах. О самой ужасной боли в его жизни, когда эти пальцы ему сломали. Особенно последние. Когда боль дошла до такого предела, что Элай ее уже и не чувствовал. Человек кричал от боли. Видимо, Рен это тоже понял, потому что отстранился, его красная и распухшая мордочка перекосилась еще и страхом вместе с любопытством. Пока Элай соображал, что и где случилось, Рен уже встал и вышел из камеры. Элай кинулся за ним. На первом этаже вместо диванчиков и кресел толпой стояли люди. Впереди Миша, Элай точно это понял. А перед Мишей на коленях стоял Олиа. Держался за живот, видимо он и кричал. У Элая внутри все похолодело от этого зрелища. Он уже принял власть Олиа над всеми здесь. Признал ее непоколебимой и вечной, а тут такое. Еще и Миша, верная псина Олиа. – Тай. – Пробормотал Рен. И тут только дошло. Белые, блять, белые волосы. У Олиа не белые волосы, это у его брата, тот самый блонд с такими же непослушными кудрями, живущими своей жизнью. Это был не Олиа, Это был Тай. В блоке стояло молчание. Миша говорил что-то очень тихо, присев на корточки перед Таем. Потом неожиданно и резко ударил Тая в живот. Кулаком, и еще чем-то металлическим. Блеснувшим на мгновение. Тай снова вскрикнул. Рен отшатнулся и скривился. – Сейчас вырвет. – Прошептал он. Лицо и вправду у него было очень бледным, на шее билась синяя венка, черные глаза блестели от слез, губы были искусаны и выделялись красным. Рен был красив и сейчас. И хрупок. – Не смотри. – Посоветовал Элай. Сам он не понимал ничего. Он был здесь недавно, он не умел так быстро соображать, как все вокруг, как Рен, знающий, куда надо кидаться и куда смотреть. Но еще больше Элай не понимал, что происходит. Тай – это даже не он. Тая просто так не могут бить, и тем более, не может он быть один против всех. У Тая часто за спиной вилась свита. Больше, чем у Олиа. Рен свалил обратно. Встал рядом с унитазом, решая, блевать или нет. Элай ухватился руками за перила ограждения и опять посмотрел вниз. Картинка вроде бы не изменилась. Элай даже не понимал, почему это сборище еще не разогнала охрана. – Интересно? – раздалось за спиной, и это был не Рен. Элай испугался и обернулся, вжавшись спиной в перила, но понял, что так еще опасней, вцепился намертво в нее руками. И только потом начал соображать. Олиа, видимо, вышел из своей камеры. Он был привычно спокоен. Все как всегда, даже если учесть, что сейчас избивают его собственного брата. Олиа тем временем положил локти на перила и со скучающим видом посмотрел вниз. Элай медленно развернулся и отступил назад. Желательно, чтобы его не увидели снизу. Остановился только в пороге своей камеры. Заметил Рена, тот сидел на койке, массировал виски пальчиками. Видимо, отошел все-таки. Все началось с того, что после недельного отсутствия появился Тай, а Олиа уже успел решить, что корону с братом делить не будет. Элай слышал от Рена, да и от других, что меры безопасности уже усилили. Под шумок этого как раз и запретили многим свидания. Элаю с Джонни тоже запретили видеться. Это специально для него Рен узнавал. Когда сообщал об этом, вообще, был злой на Керхмана. Сказал, что Нилу понравилось так делать. – Миша, ты перестарался. – Громко заметил Олиа. Внизу его услышали. - Я не просил его так бить. – Он наглый. – Прилетел снизу довольный ответ Миши. – Я знаю. – Олиа выдохнул. – Отпусти его. Завтра поговорим. И расходитесь, – зазвучало уже строже, – цирк окончен! Судя по звукам снизу, приказ начал исполняться тут же. Олиа почти так же как и Рен протянул руку к виску и потер его. Обернулся, встретился взглядом с Элаем. – Таю надо учиться вежливо разговаривать. – Зачем-то сказал он и ушел к себе, так же быстро, как и появился. Через час, улегшись в кровать и смотря в темноту, слабо разбавляемую ночным светом, прислушиваясь к звукам большого здания, к лязгу, разговорам по громкой связи, к громким шагам охраны внизу, Элай уловил и недовольный голос Олиа, который отчитывал Мишу за произошедшее. Элая это непонятно почему умилило, он пять минут пролежал с улыбкой, а потом заснул. С утра Элай только и думал об Олиа и Тае. – Разве Тай не так же крут? – спросил он у Рена, пока тот заплетал его волосы в косу. – Видимо, уже нет. – Отозвался Рен. – Олиа всегда был сильнее. Таю можно было столько, насколько Олиа ему позволял. Странно, что многие не замечали этого. Рен уже заплетал около кончиков. Это позволило Элаю свободно повернуться и посмотреть на него. Рен говорил серьезно. Глаза у него за ночь высохли от вчерашних слез и припухлость сошла. Сегодня Рен был спокоен и собран. – Олиа здесь дольше. – Рен пожал плечами, шаря рукой по кровати в поиске резинки. – Он и не таких соперников переигрывал. Поэтому я и стараюсь держаться к нему ближе. – Ты лучше бы Керхмана уболтал, тебя вытащить. – Заметил Элай, отворачиваясь. Рен нашел резинку и теперь слабо дергал его за косу, пытаясь крепче перехватить волосы. Рен за спиной горько вздохнул, а потом тихо посмеялся. За завтраком и после, на прогулке, Элай наблюдал не столько за Олиа, как обычно это делал, теперь присматривался к Таю. Он не заметил привычного блондинчика рядом с ним, прототипа Миши Олиа. Тай двигался осторожно и часто одной рукой держался за живот. Если Миша вчера его бил так несколько раз, то, скорее всего, там сейчас был один сплошной синяк. Элай даже заметил в себе мелькнувшую жалость. Мельком взглянул на Олиа. Тот прятал лицо за кружкой с дымящимся кофе, но смотрел в ту же сторону, что и Элай секундой раньше. На прогулке даже никто не играл в мячик. Не один Элай предпочел забиться в дальний уголок и посматривать из него по сторонам. Элай спокойно курил, подставляя лицо слабому ветерку, волоски, выбившиеся из косы, налипали на лицо, закрывая глаза и мешая курить. Рен появился с большим пакетом яблочного сока. Сел на скамеечку рядом с Элаем и поставил сок между ними. – Керхман тебе подогнал? – Элай кивнул в сторону сока. – Я сам купил. Захотелось что-то. – Тебе нельзя тяжелое носить. – Элай снова подставил лицо ветерку, закрыл глаза и затянулся, представляя, что у него в жизни все хорошо. – Как будто кто-то поможет. – Рен тем временем достал из кармана своих штанов тонкую книжечку, свернутую трубочкой, и наполовину торчащую вверх, как будто она вот-вот собиралась вылезти из этого кармана. Рен откинулся спиной на нагретую под солнцем стену, вытянул ноги и решил почитать. – Я могу помочь. – Предложил Элай. – Тогда до блока донесешь. – Согласился Рен. – И еще купим, чтобы на всякий случай было. Элай уже знал, что с беременными спорить неразумно, поэтому согласно кивал. Олиа был в противоположном конце внутреннего двора. Тоже сидел на лавочке, даже так же как и Рен что-то читал. Рядом пасся Миша, еще несколько малознакомых Элаю человек. И тот блондинчик, который раньше постоянно был с Таем, и которого за завтраком уже с Таем не было. Элай стал взглядом обводить двор. Тай должен был быть здесь. Работы еще не начинались, да и не работал серьезно Тай. Всех выгнали сюда, во внутренний дворик. Все три блока, кучу людей, которые теперь не знали чем заняться, а охране приходилось следить во все глаза. Особенно, как показалось Элаю, за близнецами. Все уловили эту напряженную атмосферу в их маленьком мирке. Тай тоже уже не был в одиночестве, какая-то доля сторонников у него осталась. В тени, отбрасываемой зданием администрации на двор, они были не так заметны, как остальные, устроившиеся на солнышке. Тай даже издалека выглядел разозлившимся и похожим на того, кто решил предпринять последний самый отчаянный и неразумный шаг.

***

– Он был в медблоке? – спросил Олиа на ходу. – Да. –И что? – Ничего страшного. Гематомы только. Олиа резко остановился и развернулся. Миша не успел затормозить и теперь оказался прямо перед Олиа. Слишком быстро. Они почти соприкоснулись кончиками носов. Конвойный, сопровождавший их, уже был наученный всему. Ничего не требовал. Да и до блока они почти добрались, оставался один коридор, уже почти лояльная зона. Остальные тоже могли переждать небольшую задержку в движении, тут даже волноваться не о чем было. – Просил же только припугнуть. – Обычно ты не возражал. – Тихо ответил Миша. Он всем своим видом показывал, что в своих действиях он уверен и сейчас. И поделиться, обязательно поделиться своими домыслами, только не здесь. Олиа продолжил движение. Если Тай сейчас нажалуется папе, тот наругается на Олиа. Они только недавно начали снова нормально разговаривать, после года неловкости и обиды папы, когда Олиа чуть было не убил Тая. Папа же так надеялся, что они все-таки решат держаться вместе. В настоящей ситуации Олиа бы предпочел напористую дипломатию, чем очередные банальные рукоприкладства. В камере Миша остался на пороге, а Олиа залез в небольшой холодильник, раздвинул пакетики с едой, ища припрятанную бутылку холодного дешевого вина. – И что ты думаешь? – Олиа первым заговорил. Миша подыскивал слова и это не нравилось. Миша был против, но боялся говорить. Обычно Миша не боялся, говорил то, что думает, иногда и делал так, как хотел он сам. – Тай – твоя слабость. – Да? – Олиа вытащил бутылку и с удивлением посмотрел на Мишу. Слабость? Тот, кого он ненавидит, его слабость? – Ты слишком уязвим для него. – Миша прошел внутрь. Прошел мимо Олиа, к стене с красивым разноцветным календариком и нескольким картинками, выполненными карандашом, на помятой бумаге. – Позволил бы ты это все кому-то другому, а потом просто попросил припугнуть и даже не трогать? Мне бы позволил? Олиа отрицательно покачал головой. – И что бы ты со мной сделал? – допытывался довольный Миша. – Мне кажется, это было бы хуже, чем то, что произошло вчера с твоим братом. Олиа прикусил губу. Миша его пугал. Чтобы немного подумать, пока потянулся к коробочке с инструментами, нашел яркий выделяющийся штопор. Бутылка была дешевой, но не до такой степени, чтобы открыть ее можно было без штопора. Это вино здесь можно было достать за несколько сотен, возможно, в условиях дефицита, за тысячу. На самом деле, оно стоило сотню. Папа бы никогда не стал пить это. Олиа довольствовался тем, что есть. – Ты разозлил Тая. – Медленно начал Олиа. – У него есть таланты к борьбе, не недооценивай его. Он сильный. – Пробка выскочила, Олиа отбросил ее в сторону вместе с открывашкой, и сделал большой глоток прямо из бутылки. Холодная смесь алкоголя и красителя заставила передернуться всем телом. – Это Тай. – Продолжал Олиа. – Мой брат. Мой очень хитрый брат, которого я тебе приказал не бить! – Но… – Заткнись. Теперь он не будет ждать. И да, он любит насилие больше чем я, и осторожность его не остановит. И он чокнутый. – Олиа сделал еще один глоток. – Он попытается убить меня. Теперь по-настоящему. Миша молчал. Переосмысливал, видимо. Олиа очень редко на него ругался, а когда ругался, Миша становился похожим на маленького ребенка, который виноват перед папкой. На Мишу было очень не похоже, еще и это наигранное выражение сожаления. Олиа прошел мимо него, задев плечом, и опустился на кровать. Пружина протяжно скрипнула, сетка прогнулась под ним. Олиа забрался на кровать с ногами, привалился к стене и вцепился в бутылку. – Теперь сделай так, что бы я знал все то же самое, что знает и Тай. – Приказал Олиа. – И чтобы через час я знал, что он решил натворить, раз он такой тихий с утра. – Думаешь, что-то… – Знаю. – Прервал Олиа. – Иди. Если совсем ничего не получится, можешь притащить Тая. – Тебе безопасно будет оставаться одному? Олиа на этот раз сделал пару маленьких глотков. – Я могу себя защитить, если ты об этом. Проваливай.

***

Элай был растерян. Большим пальцем левой руки водил по корпусу старого автомата-телефона. Металл противно поскрипывал под ноготком. Мысли лезли разные. Вроде бы Элай понял, что Олиа специально не стал трогать правую, и что, был бы Элай левшой, было бы совсем плохо. Думал, что если Рен выпьет всю пачку сока, то будет всю ночь справлять нужду. Он и так часто этим занимался. Ребенок у него куда-то там давил. Отец все пытался объяснять. Началось все с фразы: – Я не могу найти того человека. – Как так? – Элай ухватил трубку крепче. Ему показалось, что он ослышался. Отец же мог все. – Кто-то мешает мне. – Раздраженно голосом отца ответила ему трубка. – Если эти люди могут помешать даже мне, я не хочу связываться с ними. И ты, Элай, не лезь в это. Слышишь? – В каком смысле мешают? – все еще не понимал Элай. Отец, видимо, решил, что его сын идиот. Вздох показывал именно об этом. – Кто-то прячет информацию. Не желает, чтобы я нашел этого человека. Или он проходит по засекреченному на самом верху делу, либо кто-то заинтересован в том, чтобы ты ничего о нем не узнал. Точнее, Блейз, ради которого ты стараешься. Теперь Элай думал о Рене и угрозах Олиа. А Рен ведь успокоился. Когда Элай уходил звонить, Рен спокойно строчил продолжение его романа в свою тетрадку и кушал шоколадные печеньки. – Ты вообще ничего не нашел? – Только то, что было еще до его вхождения в программу. Думаю, Блейз сам знает. Гарри Лаусед и Тай Блейз имели общего ребенка. Правда, недолго, оба почти сразу отказались от родительских прав. Через месяц Лаусед пропадает. В это же время началось расследование относительно одной группировки, которой руководил Питер Рейчмонд, отчим твоих близнецов, которого один из Блейзов убил. Значит, Лаусенд по этому делу проходил свидетелем. Элай молчал и улавливал ценную информацию. Провел особо неприятно пальцем по железке. Голова кружилась от информации. Вот он и узнал, кто такой Гарри Лаусенд. Как он связан с Олиа. Не узнал только, зачем он нужен сейчас. И он действительно не хотел лезть во все это, если тут так все не чисто. – Элай, ты здесь? – спросил отец. – Да. – Элай растерянно оглянулся по сторонам. – Здесь. – Я сам поговорю с Блейзом. Ты не лезь. – Хорошо. – Элай кивнул на автомате. – Передай, папе, что я его жду. Пока. Элай сам повесил трубку. Вздохнул, выдохнул, покачнулся на носках и пошел в блок. Идиотская семейка. Ребенок. Кто бы мог подумать, что у Тая есть ребенок? Вряд ли он его растил, конечно. Отец сказал же, что он отказался от ребенка. И Гарри Лаусенд тоже. Наверное, малышу не повезло с родителями. Может, он даже в детском доме. Были у ребенка родственники, которые могли его забрать или нет? Элай быстро поднялся на второй этаж. Первым делом заглянул к себе. Рен все так же писал и жевал. Глянул бегло на Элая. – Все хорошо? – Да. Элай не стал заходить, а пошел дальше, набравшись наглости и смелости. Пошел потому, что отец просил не ходить, потому что Элай любил не подчиняться ему. Папа любил учить его. «Ты и с мужем себя вести так будешь?» - спрашивал он. Элай не ожидал, что Олиа будет сидеть на месте и особенно один. Но так и было. Удивлений за один день Элаю хватило, и полупустой бутылке вина он почти не удивился. Олиа сидел на кровати и смотрел старенький телевизор. Элай замялся в пороге. – Что-то хотел? – Олиа даже не повернулся в его сторону. – Можно зайти? Взмахом руки Олиа ему разрешил. Элай сел перед ним, так же пододвинув стул, как и в прошлый раз. Олиа теперь следил за ним, поднес бутылку и сделал долгий глоток. Элай с завистью смотрел. Видел, как дернулся у Олиа кадык на шее. Интересно было, Олиа хоть немного пьян. – Что хотел? Рукой, свободной от бутылки, Олиа поводил по одеялу и в одной из складок Элай заметил уже памятный ножик. Олиа заметил его испуг. – Насчет твоей просьбы. –Какой? – Гарри Лаусед. – Напомнил Элай. – Мы же договаривались. –Да, я помню. – Олиа кивнул. Склонил голову по-птичьи. – К тебе сегодня никто не приходил. Странно, что он так спокойно пил вино здесь. Оно было не дорогим, пахло от него не очень. Дешевка, таких Элай и не пробовал никогда. Джонни из-за своей бедности пил и подешевле этого, но Элая бы никогда не заставил. – Отец пытался, но он не может. Ему мешают. Так что разбирайся сам. И сам узнавай, кто так не хочет, чтобы ты его нашел. – Стой. – Расслабленная поза Олиа превратилась в напряженную. Бутылку он поставил на небольшой столик. Сладким алкоголем запахло еще больше. Олиа прикрыл глаза. – Он обычный человек, его никто не может так защищать. – Олиа покачал головой. – Значит, может. – Это точно? – Слушай, - Элай подобрался ближе, – он сенатор, он многое может, а если отец не нашел человека, значит этот человек очень крут. И врать ему нечего. Он мог просто отказать, меня обидеть они никогда не боялись. – И мешают? –Да. – Элаю уже надоело объяснять. Олиа все думал. А Олиа вдруг улыбнулся. И его улыбка все сильнее растягивалась по лицу. Он распахнул глаза и посмеялся. Откинулся на стену и снова схватил бутылку, на этот раз выпив уже слишком много. Кадык ходил под белой тонкой кожей. Виделась пульсирующая венка. Олиа тихо смеялся. – Это все хорошо. – Протянул он. – Отец мне сказал, кто такой Гарри Лаусед. В нем ничего примечательного нет. И в программе он, скорее всего, из-за того, что сдал многих людей, которые работали на твоего отчима. Ты тоже его из-за этого ищешь? – Эванс, раз он неуловим, значит, в нем есть что-то примечательное. Поверь, его не из-за этого прячут. И не государство его прячет. – Все равно я ни хрена не пойму. – Элай качнул головой. – Здесь, наверное, все хотят напиться. – Ты хочешь вина? – Олиа приподнял бутылку. – Это пародия на вино. – Мне попался эксперт по алкоголю. Сколько, Эванс, ты выпил за свою жизнь? Элай улыбнулся: – Если тебе интересно, меня уже хотели лечить от алкоголизма. – Давай так, – предложил Олиа, - в холодильнике есть еще одна бутылочка, а ты мне расскажешь еще раз все про Гарри. У тебя мысли очень странные. И интересные. Через пять минут Элай уже медленными долгими глотками пил из второй бутылки. Он наслаждался вкусом. Олиа все так же сидел на кровати, пока Элай искал и открывал бутылку. – Знаешь, что? – Элай подошел ближе. – Мне интересно, зачем тебе этот Гарри? – Он сделал одну плохую вещь. Не высовывайся сильно, камеры еще метр после решетки точно захватывают. Садись рядом лучше. – Я тебя боюсь. – Признался Элай и снова отпил из бутылки. Как же ему нравился этот вкус. – У тебя нож под рукой. – Это для того, чтобы меня так просто не убили. – Ответил Олиа. – Единственный, кто может убить – это ты. Элай не садился на стул, не садился и на кровать. Он прислонился к стене, там, где точно никакие камеры его не заснимут. Подальше от Олиа – это было самое оптимальное. Олиа улыбнулся и по -детски отрицательно покачал головой, сам смотрел в пол. И ухмылялся. – Ты убил своего отчима. – Продолжил обвинять Элай. – А ты пьяным врезался в здание на чужой машине. – Олиа поднял голову. – Это не одно и то же. Я не люблю насилие. И я не убиваю людей. Олиа перестал ухмыляться. Лицо у него менялось на глазах. Сердце у Элая от страха забилось быстрее, выход он нашел простой – выпить еще. Осталось только половина бутылки. Олиа уже не пил. – Уйди, Эванс. – Наконец-то послышался ответ. – Стыдно, да. Я твоя совесть. – Элай хмыкнул. – Ты не все знаешь. Элай засмеялся. Выпил еще. Тепло начало разливаться по телу. Он давно не пил, он даже начинал пьянеть. – Подойди. – Теперь попросил Олиа. – Нет. Олиа одной рукой нашел нож на постели. Элай весь напрягся, и испугался, когда тот нож Олиа одним движение отправил в сторону. Он выскользнул из камеры, чуть было не улетел на первый этаж, но остался лежать на краю площадки. – Теперь не боишься? Элай все – таки подошел. Вдоль стеночки, пряча бутылку, боясь камер, которыми Олиа его напугал. Решил, что если начнут убивать закричит и убежит. Или треснет его своим гипсом по голове. Гипс был тяжелым. Они оказались близко друг к другу. Олиа подался вперед, блестя глазами. – Я убил двоих человек, Эванс. Самое интересное в том, что отчима я точно не убивал. А Гарри Лаусенд убивал. Я не ищу себе очередную жертву, как ты думаешь. Я всего лишь хочу поменяться с ним местами. А то это херово, когда от своих грехов я смог отмазаться, а от чужих все еще не могу. Это очень обидно, Эванс. – Олиа отодвинулся и сказал громче. – Не трепи об этом. Разница между двумя и тремя мне уже не кажется такой большой. – Это правда? – тихо прошептал Элай. – Мне врать смысла нет. – Охренеть, ты людей убивал. Олиа приподнял бровь: – Ты не знал? – Ты убийца. – Элай отодвинулся подальше. – Я в курсе, Эванс. – Ты врешь. Ты убил отчима. Если ты уже убивал, тебе легко было. Ты врешь сейчас, тебя же осудили. – Эванс, - Олиа встал. Элай отошел еще дальше, но Олиа наступал на него. Его загнали в угол. Элай решил, что будет кричать, когда спина коснулась стены, но рука Олиа вовремя крепко зажала ему рот. У Элая не получалось даже укусить. – Не кричи ты, – глаза у Олиа блестели все сильнее, – я тебе ничего делать не собирался. Ты сам не уходишь и выводишь меня. Элай замотал головой. Просто замычал, не пытаясь ничего сказать. – У тебя, наверное, привычка всех выводить из себя. Элай согласно кивнул. – Не кричи. – Предупредил Олиа и убрал руку. Потом заговорил все так же шепотом, но уже быстро. – Они бы меня убили, те двое. А я же тоже жить хочу. Ты думаешь, я собирался так жить? Я нормально хотел. Отучиться, работу найти и замуж выйти. Я Питера не убивал и никого я до этой чертовой тюрьмы не убивал и даже не собирался! И я пытаюсь хоть как-то сдерживать здесь все. Кого-нибудь другого Элай бы оттолкнул, вмазал бы пощечину, но сейчас стоял и молчал. Медленно поднял бутылку, сделал семь глотков. Все в тишине. Олиа тоже молчал и следил за Элаем. Теперь Олиа смотрел на его кадык. Дышал тяжело и губу прикусил. Элаю это сильно не нравилось. Как только Олиа придет в себя, начнет думать, как бы избавиться от свидетеля его слабости. Тогда придется не сладко. – Курить хочу. – Сообщил Элай. Это вывело их из оцепенения. Олиа мотнул головой, пару раз моргнул и отступил от него. У Элая из груди исчезло тянущее чувство испуга, но тревога никуда не уходила. Олиа уже мало обращал на него внимания. Он пошел за ножом. Вышел из камеры и уже собирался нагнуться. Неожиданно для замутненного взгляда Элая быстро метнулась еще одна фигура и слилась с Олиа. Элай ничего не понял, похлопал глазами и сделал шаг вперед. И замер уже от настоящего страха. Это был тот хрен, которому наивный Элай передал наркотики от Тая, из-за чего и получил украшение на руку в виде гипса. Этот хрен быстро оказался у Олиа за спиной, ухватил его и вся картина замерла. Олиа начал оседать, а Элай вскрикнул от испуга. Этот хрен повернулся на крик. А у Олиа на боку рубашка становилась красной. У Элая в ушах зазвенело. Человека, с которым он сейчас разговаривал, убили. И его, наверное, сейчас тоже. Это Элая совсем не устраивало. Олиа пока не умер. С силой, не похожей на силу умирающего, он ударил хрена в живот и даже сумел сам устоять на ногах. А потом Элай и не понял, как все успело произойти, но нож вместо бока Олиа оказался у хрена в груди. Хрен упал, и вроде, умер. Крови было много, в основном это кровь Олиа, полившаяся из открытой раны. Элай чуть не блеванул. Олиа тяжело упал на пол, привалился спиной к ограждению. Рукой подтянул к себе свой ножичек, за которым и вышел. Кровища из раны на боку так и хлестала. Хрен рядом лежал на спине и хрипел. Нож торчал из него рукояткой к верху. Зашевелиться Элая заставила только пронзительная сирена. Еще громче той, что будила их по утрам. Он почему-то кинулся к Олиа, упал перед ним на колени и уставился на рану. – Хочешь спасти меня? – Олиа слабо улыбнулся. – Ты теперь умрешь? – спросил Элай. – Если еще больше крови вытечет. Элай понял. Захотел глянуть по сторонам, но взглядом наткнулся на труп и опять чуть не блеванул. Прикрыл рот рукой и пару раз дернулся, но пронесло. Дрожащей рукой приподнял уже наполовину красную футболку Олиа. Рана лежала на линии старого шрама, как будто хрен специально целился. Олиа уже ничего не говорил. Элай не понял, в сознании он или нет. Или вообще все-таки умер. Поискал то, чем можно эту дырку заткнуть. Подходящего ничего не было. Стянул свою футболку, свернул ее в комок и придавил к ране загипсованной рукой. Олиа вскрикнул от боли и пришел в себя. – Вот и три. – Слабо проговорил он. – Чувак еще дышит. – Значит, повезло. – Олиа повернул голову. – Вот я знал же. – В голосе послышалось раздражение. Элай даже поразился тому, что дырка в боку может еще и раздражать. Еще через минуту повторилась сирена и набежала куча охраны. Олиа сам оттолкнул Элая, прямо в руки старшему. – Дай маечку ему новенькую. – Олиа даже посмеялся. Остальные были предельно серьезны. Старший одним тычком отправил Элая в его камеру, к Рену стоявшему около самой решетки и смотрящего на все с таким видом, как будто ему тоже сейчас надо прочистить желудок. Пронзительная сирена прогудела еще раз. И сразу же с громким лязгом захлопнулись все решетки в блоке. Элай, вцепившись руками в прутья, видел, как этот главный сам сел перед Олиа, даже придерживал футболку Элая, не давая крови бежать и марая свою руку в этой крови. Хрен все так же и лежал. Потом вроде прибежал доктор, но Элай уже не смотрел за всем этим. Его все-таки вырвало.