В черном списке

Мокрый Олиа был очень красив. Вся прелесть пушистых волос пропадала разом, но вот голые остренькие плечи и впалый живот, освобожденный от бинтов, с двумя шрамами на боку — одним старым, и вторым, еще даже до конца не зажившим. А под животом опять же виднелись острые тазовые косточки. И шейка красивая. И член, на который Элай чуть не облизнулся. Как у омег все было хорошо устроено, аккуратно и красиво, не то, что у альф. Элаю собственные мокрые волосы ужасно мешали. Они липли ко всему телу, были везде, от самой макушки и до пят. Он сам пробрался в кабинку к Олиа. Тот сначала приложил его головой об стену, решив, что это кто-то другой пришел его снова убивать, но потом не прогнал. А когда Элай начал лезть к нему с ласками, даже начал мило улыбаться. Хорошо, что Олиа никто не заставлял мыться быстрее. В кабинке они проторчали полчаса. — Я уже снова потек. — Прошептал Элай, растягивая последний слог и переходя в тихий стон-писк. Видимо, тело, измучавшееся от воздержания, сильно обрадовалось даже на секс с еще одним омегой. Олиа лишь странно улыбался, так по-тихому и незаметно, он снова перехватил инициативу в свои руки. Если бы Элай к нему первым не лез, то ничего бы и не было. Но стоило немного обласкать Олиа, как он сам начинал ласкать его. Олиа опять ничего не ответил, лишь крепче вдавил Элая в холодную стену и уменьшил напор воды, чтобы они здесь вообще не захлебнулись. Одной рукой он нажимал Элаю на грудь, не давая сильно двигаться, а второй пополз вниз, уверенно обхватил член Элая и с нажимом погладил его большим пальцем. Элай заскулил в голос, потому что уже давно хотел чего-то большего, но ему не давали этого. Рука с груди исчезла, но Олиа зажал ей рот Элая. — Не надо, чтобы здесь тебя кто-нибудь слышал. — Прошептал он почти в ухо. По-другому бы разговаривать не получилось. Вода все заглушала. — Даже если все знают, чем ты занимаешься, не стони и не кричи. Никогда. — Олиа говорил медленно и так же медленно гладил член Элая, добирался пальцами то до головки, то спускался к яичкам. И это было все быстрее и быстрее, пока до Элая не дошло, что Олиа не гладит его, а дрочит ему. — Так не делается, понимаешь? Элай не мог ответить, но сумел кивнуть. Олиа довел его почти до нужного состояния, но держал где-то на краю, не пуская дальше. Элай все равно громко скулил, лишь зажатый ладонью Олиа рот мешал громким звукам. Олиа прилип к нему, зажав между своим мокрым теплым телом и холодной стеной. Он так и не дал Элаю кончить, оставив его член в покое. Но еще раз улыбнулся и полез рукой дальше, к дырке, но тоже не торопясь давать Элаю желаемое. Теперь он еще терся своим членом о член Олиа, и рука, которая гладила его внизу, не давала расслабиться. Элай уже начал мычать протестующее, наслаждение переходило в какую-то пытку. Олиа сунул один палец в дырку. Из Элая смазки вытекло, как в течку. Поэтому палец проскользнул легко и быстро прямо внутрь. Олиа ждать не стал и засунул еще один. Но пальцы все равно слишком короткие, поэтому легче не стало, хотя Олиа и знал, что делает, потому что за пару секунд нащупал какую-то точку внутри Элая, про которою тот и сам не знал. А когда надавил на нее, Элай выгнулся дугой. Олиа освободил ему рот, но одновременно с этим снова прошептал около уха: — Не шуми. — Дай кончить. — Сейчас. Олиа еще подвигал пальцами внутри него, вытащил и снова ввел, медленно, очень медленно. Элай старался сцепить зубы, но все равно постанывал. Тем более, когда Олиа освободившейся рукой накрыл член Элая и принялся в одном ритме надрачивать и водить пальцами в дырке, при этом все еще прижимая Элая своим телом к стене. Элай откинул голову вверх, собственными руками бесцельно водил по стене. Гипс сняли, осталась одна повязка, которую Олиа со странным выражением осмотрел еще в раздевалке. Совсем немного, и он сможет шевелить собственными пальцами. Вот только мизинец сросся криво, и у Элая не получалось его согнуть до конца без сильной боли. Это так его обижало, что сразу после того, как он кончил, наклонился вперед и, не очень контролируя себя, укусил Олиа в плечо с чувством, вызванным странным обожанием и злостью. Олиа взвизгнул от боли, и, пока Элай урчал от накатившего удовольствия и удовлетворения, вытащил из него свои пальцы и оставил член в покое. Отступил назад, становясь под потоки воды. Олиа тоже дышал прерывисто, а с плеча по телу стекала красноватая от крови вода. Элай больше не мог стоять на ногах и сполз на пол. Во вменяемом состоянии, он бы себе этого не позволил. Здесь мог быть грибок или еще другая гадость, здесь всегда воняло хлоркой, и было до ужаса противно. Его слабо потряхивало. На члене была сперма, которая почти смылась. Все-таки в кабинке было тесно, и вода была повсюду. Элай облизался. На губах у него была кровь Олиа. И, сам не понимая, что делает, он всю ее слизал. Он бестолково смотрел на бедро Олиа. — Нам пора. — Спокойно сказал Олиа, когда закончил промывать укус. — Постой немного под водой, а то от тебя опять сильно пахнет. И он просто ушел. Даже не пнул Элая, а спокойно переступил через его ноги, как будто и не заметил, что его так странно укусили. Элай долго смотрел ему вслед, пережевывая во рту привкус крови. ОН немного подвинулся, подставил лицо прямо под хлеставшие потоки воды и открыл рот. Таким образом он его немного прополоскал. Вода была противная на вкус и доводила чуть ли не до тошноты. Они с Олиа таким образом трахались уже в четвертый раз. Элай бы назвал это немного недотрахом. Потому что всегда Олиа доводил его до разрядки и смывался. Олиа как будто просто делал свое дело и уходил. Элай и пришел сейчас к нему с мыслью хотя бы отсосать, но и тут не получилось. Элай посидел под теплой водой еще пять минут, решил, что с него немного запаха смылось, встал и вышел. В кабинку сразу нырнул кто-то из очереди, а Элай прошел в раздевалку, быстро обматываясь полотенцем, чтобы на него голого лишний раз не глазели. Олиа в раздевалке уже не было. И даже никого из приятелей Олиа не было. Рен тоже не пришел. Ему было очень тяжело с этой беременностью, и он стеснялся своего огромного живота. Элай на этот живот смотрел с грустью. Он понимал, что Рен после родов вряд ли сюда вернется, а расставаться с другом не хотелось. Тем более, его пугала перспектива жить с кем-то другим. Вдруг, попадется какой-нибудь псих. Элай быстро переоделся. Из кучки его вещей пропала привезенная папой из дома расческа Элая, помогавшая вполне достойно расчесывать все эти волосы. Элай долго искал ее на лавочке и под ней. Потом выпрямился и с досадой пнул эту самою лавочку ногой. Теперь что, идти искать эту расческу и нарываться на разборки? Или попросить папу привезти новую. Но родители не приходили уже целый месяц, а ждать еще и следующего визита будет слишком долго. Элай и выйдет раньше, чем они оторвутся от своих дел. Он обвел всех взглядом. Единственный, кто долго смотрел на него, был Ли. С довольной рожей смотрел. Элай сгреб свои вещи в руки и быстрым шагом, пока его кто-нибудь не остановил пошел к Ли. Тот не двигался и не пытался убежать. Элай с разбега влетел в него, взяв больной рукой за ворот майки. Мизинец разразился болью, и это добавляло еще больше раздражения, на котором Элай так и действовал. — Верни. — Прошипел Элай. - Что? — без испуга спросил Ли. Их должны были сейчас расцепить, и они вдвоем это знали. Элай не дожидаясь, пока охранники доберутся до них, сам отпустил, сбросил со скамейки кучу вещей Ли. Расческа Элая глухо стукнула об пол и откатилась в сторону. Элай быстро подобрал ее, еще раз посмотрел на Ли и хотел уйти. Уткнулся в грудь какого-то беты из охраны. — Он у меня украл. — Сразу выдал Элай. — Чтобы на милю друг к другу больше не подходили. — Предупредил бета. — Это проблематично. — Заметил Элай, прижимая к себе вещи и расческу крепче, чтобы не отобрали. — Иди уже отсюда, Эванс! — Уже убегаю. — Элай быстро обогнул бету и пошел к выходу, пока тот не передумал, и не решил, что Эванс заслужил чего-то большего, чем пара грубых слов. — Катись, Эванс! — крикнул вдогонку Ли. Элай ничего не ответил, только покрепче перехватил свои шмотки одной рукой, а вторую поднял вверх и на пару секунд показал Ли оттопыренный средний палец.

***

К Мише пришел Денни, так что в одиночестве посидеть бы не получилось. Олиа уселся на свою кровать, стянул с плеча полотенце и принялся вытирать им мокрые волосы. Миша с Денни пили чай и заедали его небольшими кубиками сахара. Денни тоже был с мокрой головой, а вот Миша не любил мыться вместе со всеми, так что ждал вечера, когда в их собственном небольшом душе появлялась горячая вода. — Я вам упаковку колы принес. — Проговорил Денни, хрустя сахаром. Олиа кивнул головой: — Нужно Ли три банки отнести. — Олиа откинул полотенце на подушку, оперся локтями на колени и прикрыл глаза. Ему было сейчас не до колы, укус Эванса на плече пульсировал болью. Это казалось бы даже смешным, если бы Эванс не кусался так глубоко. Олиа даже передернуло, когда он увидел столько крови у Эванса на лице и у себя на спине. Может, он умом уже тронулся. Было такое пару раз, что омеги с ума сходили. Один из таких даже повесился несколько месяцев назад. — Сколько времени? — спросил Олиа, немного оживившись и вспомнив про Тая. Неожиданные приставания, на которые захотелось ответить, выбили Олиа из колеи. — Половина. — Тай придет, пускай притащат его сюда. — Сейчас сказать? — уточнил Миша. Олиа кивнул, снова прикрывая глаза. Скрипнул стул, мимо прошел Миша, обдав потоком воздуха. Было похоже на ветерок. Олиа так хотелось на улицу, но сегодня было нельзя. Затянулись дожди, и уже второй день лило как из ведра. Никого даже на работу не пускали на улицу. Приходилось только надеяться, что не будет, как в прошлом ноябре — дождь на две недели. — Чем от тебя пахнет? — подал голос Денни. Снова хрустнул сахар. — Эвансом, наверное. — Пожал только здоровым плечом Олиа. — Мы в душевой пообщались. Денни ничего не ответил. Олиа был из тех, кто любил омег просто так, а не потому что единственный здесь альфа был занят, а Денни не любил тех, кто любит омег. Хотя Лукас еще давно рассказывал, что и Денни иногда не брезговал омежкой. — Зачем тебе сейчас Тай? — задал Денни новый вопрос. — Тебя не касается. Олиа никогда не нравилось то, что Денни стремился все контролировать. Конечно, он был крут, хитрым, как папа, и так же боялся запачкать руки. Олиа думал, что если бы Денни тогда давно не отступился, то Олиа когда-нибудь убил бы его. А сейчас Денни потерял все свое влияние. Теперь единственным его козырем было расположение Олиа. Это было тяжело — медленно потопить Денни, убеждая притом его, что Олиа не враг. Тай же работал от склада, где до недавнего времени командовал Рен, в прачке. Заведовал двумя огромными машинами и с десяток обычными. Поэтому Тай мог пройтись по всем блокам, чтобы собрать грязную одежду и белье в стирку. Таю это никогда не нравилось, хотя такой же по характеру Ли с радостью собирал библиотечные книги. — А ты как к нам в блок попал? — Олиа приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на Денни. — Есть методы, которые ты не знаешь. — Мне не нравится, что я их не знаю. Стул опять скрипнул об этот бетонный пол, когда Денни поднялся со своего места. Олиа следил за ним взглядом. Денни подошел ближе и присел на корточки перед Олиа. У Денни пролегли морщинки под глазами и на переносице, и вся его затянувшаяся молодость медленно исчезала, уступая место возрасту. Они с папой были одного возраста, уже далеко за сорок лет. — Не жди от меня подвоха, мальчик. — Денни постучал пальцем по колени Олиа. — Керхман предложил отправить мое дело на комиссию по досрочным. Даже если меня не выпустят, через несколько месяцев переведут на облегченный режим. Мне незачем сейчас с тобой воевать. — Значит, ты выходишь? — немного растерянно спросил Олиа. Денни кивнул. — Кто выходит? — раздалось с порога голосом Тая. Олиа досадно вздохнул. Он настолько привык к своему запаху, что не замечал похожего запаха Тая. Сейчас к нему примешался вкусный альфий запах. Еле заметный. Брат только общался с альфой и больше ничего. Денни встал. Он как будто ждал появления Тая. — В холодильнике есть вполне сносное Божоле. Вы знаете, мы с Рене познакомились во Франции. За девять месяцев до вашего рождения он жил в Бургундии, не знаю всех подробностей, но он все пытался соблазнить потомка местных герцогов. — Зачем? — хмыкнул Олиа. — Украсть что-то хотел. — Пожал плечами Денни и уже собрался уйти, но Тай вовремя перегородил проход рукой. — Много ты всего знаешь. — Злобно протянул Тай. — Но меня устраивает иметь в родне герцогов. Папа же тоже француз? — спросил он уже у Олиа. — Вроде, да. — Какого хрена я тогда забыл в этой стране. — Протянул Тай и убрал руку. — Иди, старичок, куда шел. Денни не любил такого отношения к себе, но думать головой он любил. Олиа сейчас не влез. На эти откровения Денни ему было наплевать. Папа всегда не знал разбора в альфах. С таким же успехом их отцом мог оказать продавец бургеров или президент. Еще давно они с Таем решили, что если человек заводит детей, рискуя собственной свободой, значит и их отец должен был что-то значить для папы. — Никогда он мне не нравился. — Признался Тай, когда Денни ушел. Он заглянул в холодильник, достал бутылку, посмотрел на нее и поставил обратно. — У тебя метка? — он кивнул на плечо. Олиа протянул руку и протер эту свою «метку». — Нет. — Ответил он. — Пахнет нашим мажорчиком. — Это Эванс укусил. — Легко согласился Олиа. — Все кадришь мальчиков? Тай сам нашел себе место, усевшись туда, где сидел Миша и съел два куска сахара. Несмотря на бодрый тон, выглядел он не очень. Лицо казалось вообще серым, волосы он уже не красил, черные корни стали очень заметными на фоне светлых волос. Футболка была мятая. Олиа откинулся на стенку. На спинке одного из стульев висела его куртка. Надо было дотянуться и надеть, чтобы не видно было этого чертового укуса. Или хотя бы обычную белую майку поменять на форменную футболку, у той рукава были достаточно длинными. — А ты каким образом стал пахнуть, как альфа Эванса? — Мы просто пообщались с ним. Он сам пришел. Олиа в это сильно не верилось. Но если этот альфа такой же как Эванс, то мог и прийти в тюрьму к незнакомому омеге, чтобы просто поговорить. Вполне нерационально. — Этот альфа милый. — Продолжил Тай. — Ему понравился мой запах. И он сказал, что я красивый. — Тебя если в пустыне оставить, ты тоже найдешь, с кем поблядствовать, да? — Почему бы и нет. Сам-то уже целый гарем собрал. — Тай глубоко вздохнул и уже намного серьезней выговорил сквозь зубы. — Давай к делу, времени и так мало. Просто все их разговоры начинались с препирательств. Это обычно для братьев, и драться иногда обычно, но не пытаться убить друг друга и свалить на другого как можно больше грехов. — Я должен тебя убить. — Тише заговорил Тай. — Они думают, что ты мешаешь наркоту здесь продавать. — Я и Керхман. — Поправил Олиа. — Пропусти товар. — Еще тише заговорил Тай, наклонившись вперед. — А то, или ты или я получим ножом в ребро. — Слишком серьезные ребята? — Олиа склонил голову. — Вполне. — Почему я должен решать твои проблемы? — Потому что мы в одной лодке! — Пошли их к черту. Нильсон их проверит, и посмотрим, что это за люди. Олиа все-таки встал и стянул со спинки куртку, заставляя Тая подвинуться. Прошелся до холодильника, достал себе банку колы и медленно открыл ее, чтобы не обрызгаться. — Думаешь, ты справишься? Олиа хмыкнул: — Я Сенатора недавно шантажировал. Тай повесил голову. Редко он был таким спокойным и мирным. Олиа подозревал, что Тай многое не говорит. Он бы и не помогал Таю, если бы не думал, что это даже больше его дело, чем Тая. Он встал тем людям поперек горла. Но Нильсон уже раскопал кое-что. Этих наркоторговцев можно расщелкать, как орешки. А еще Олиа неожиданно узнал, что кое-кто вернулся к старому и не уехал жить на побережье. Надо было спросить у Денни, знал он или нет. И припахать Сенатора через сынка. Старший Эванс действительно оказался ответственным представителем власти и должен был что-то сделать. Тем более ради того, чтобы сохранить спокойствие в своей семье. — Когда будет информация? — спросил Тай. — На днях. — Соврал Олиа. Он же многое знал, но Таю это говорить не собирался. Ему нравилось смотреть, как Тай дрожит испуганным кроликом, и это его состояние хотелось продлить как можно дольше. Кола была вкусная, а настроение с каждой минутой росло. Все очень хорошо складывалось. Вчера Миша сказал, что документы по вскрытию Питера перепроверяют, а доводами Олиа наконец-то заинтересовались. Адвоката Олиа уволил и попросил Нильсона за отдельную плату побыть за него. Деньги были большие, но результат того стоил. Эванс тоже помог. Несколько людей по просьбе Олиа искали по всей стране Гарри, уже не пытаясь искать его в программе защиты. Эванс и еще раз порадовал в душе, даже укус не испортил настроя. Надо было попробовать продлить этот интерес. Тай молчал, думая о чем-то своем. Отведенное им время уже давно прошло. Тай должен был собрать быстро белье и уйти из блока, но он сидел здесь и даже не двигался. Видимо, сильно он во всем этом погряз. Папа еще год назад сказал, что Тай и до этого приторговывал. Уже давно, почти сразу после рождения Энди. Тая могли посадить специально. Олиа не знал, правдиво ли то обвинение в разбое или нет. Папа знал эти схемы и предположил, что Тай погорел на своей торговле, и тогда его решили засунуть сюда, чтобы торговал. Все равно бы посадили. — Ты Гарри все еще ищешь? — неожиданно спросил Тай. — Ты решил сознаться? — Олиа говорил спокойно, но внутри что-то кольнуло от волнения. — Он в Кливленде, Огайо. — Тай резко встал и за два шага дошел до решетки, все пряча свое лицо. — Под именем Теодор Прайс.

***

Элай с удовольствием спал, и снилось ему, как он все-таки сумел добраться до члена Олиа. Во сне Элай медленно водил по нему пальчиком и размышлял, подключить к этому делу рот или нет. Олиа во сне был ласковым и не ругался на него, в отличие от оригинала. И были они не здесь, а у Элая дома, на огромной мягкой кровати. Разбудил его Рен, который с силой дернул за свисающие вниз волосы. Элай проснулся, но лишь недовольно рыкнул и резким движением забросил косу на себя, чтобы Рен не дергал. Он хотел вернуться к Олиа в свой сон. — Эванс. — Позвал его Рен. Элай молчал. — Эванс, я рожаю, кажется. — У Рена дрогнул голос. — Давай утром, а? — попросил Элай. Он уже снова засыпал, и ему показалось, что перед взглядом у него вновь кровать и Олиа на ней. Окончательно заснуть не дал хрип с нижней койки, а потом и тихий протяжный вскрик. Только тут Элай сообразил, что происходит, и что Рен до утра ждать не будет. Элай быстро вылез из-под одеяла и спустился вниз. Без одеялка было прохладно. Рен сидел прямо на своей подушке, и даже в темноте было видно, как к его лицу прилипли влажные волосы. Рен громко и хрипло дышал, а трусы у него были мокрые. Но крови не было, и это показалось Элаю хорошим знаком. Плохо было то, что Рен собрался родить на две недели раньше положенного. — Ты позвал кого-то? — Тебя. — Да, я же, блять, акушер здесь! Каждый день роды принимаю! Элай не знал, что делать. Он был, мягко говоря, растерян. Но свою функцию он во всем этом понял. Нужно позвать кого-то. Он вцепился руками в решетку, набрал в легкие воздух и крикнул, как только мог: — Эй! Рен снова заскулил, но уже громче, чем раньше. Элай понял, что ему было больно. Лучше бы Рен кричал. Не пришлось бы рвать свою глотку. Он покричал еще раз, но никто не отреагировал на это. На Элая опять накатило уже привычное раздражение, которое перемешалось с паникой. Он вернулся к столику, взял с него кружку Рена и подошел обратно к решетке. Замахнулся и со всей силы кинул кружку за ограждение вниз. Через секунду послышалось, как она разбилась. — Тише там! — раздался крик. — Идиоты. — Прокомментировал Элай и через несколько секунд разбил свою кружку. — Сейчас припрутся. — Пообещал он Рену, когда послышалось какое-то движение.  — Да крикни ты, что я рожаю. — Рен тоже говорил с раздражением. Но ему это давалось тяжело. Он схватился руками за живот и шипел сквозь зубы. — Он рожает! — во всю глотку крикнул Элай. Он перебудил уже половину блока. Кто-то с верхней площадки ему помог громким свистом. Уже через минуту перед камерой появился Артур. Элай вздохнул с облегчением. Это хорошо, что Артур. Он был самым нормальным. — Рен? — спросил он. — Позовите Керхмана. — Проскулил Рен. — Вряд ли он поможет. — Пробормотал Артур. Он снял с плеча рацию и быстро приказал в нее, позвонить в медблок и госпиталь. — Отойди, Эванс. — Попросил он и достал ключи. Элай вернулся к столику и сел на табуретку. Поняв, что сейчас сюда прибежит еще народ, он начал натягивать на себя свои штаны, чтобы не сидеть потом перед всеми здесь в одних трусах. Артур зашел внутрь и присел перед Реном. — Давно уже? — спросил он. — Час где-то. — Что же раньше не позвал. — Эванс крепко спит. — Ответил Рен и уже крикнул в голос, от боли согнувшись. — Быстрее! — прикрикнул Артур в рацию. — У тебя схватки уже. Если воды отошли, то это вообще задница. Тебя учили, как дышать? Рен отрицательно замотал головой. Элай сидел и смотрел, как Артур показывает Рену, как лучше дышать. Рен был не самым лучшим учеником, потому что постоянно кривился от боли и вскрикивал. Проснулся, как казалось, уже весь блок. Разговоры слышались отовсюду. Прибежал еще один охранник из ночной смены и замер в дверях. — Позвоните все-таки Керхману. — Подсказал Элай. — Ты, — Артур повернулся к Элаю, — залезь наверх и спи. — Серьезно? — усмехнулся Элай. — Позвоните ему. — Тяжело задышал Рен. — Я его убью, нахрен. — И останется ребенок сиротой. — Спокойно ответил Артур. — Угораздило тебя в мою смену. — И ночью. — Пожаловался Элай. Спать ему уже не хотелось совершенно, но он понимал, что утром как раз и захочется, когда нервы успокоятся. Да и по лицу Артура было видно, что такое время суток ему тоже не очень нравится. Рена сейчас увезут, а Артуру еще успокаивать сотню человек и заставлять всех спать. Как нянечке в детском саду. Пришел заспанный медик и посторонил Артура. В камере становилось тесновато, но Элаю было как-то волнительно за Рена, чтобы вернуться на свою койку. Он бы и ближе подобрался, если бы его пустили. Но Артур на него шикнул и заставил подняться вверх, пригрозив страшной карой. Рену помогли подняться, и тот, хоть и рожал, но все-таки схватил одеяло и завернулся в него. Артуру по рации сказали, что за Реном приехала самая настоящая скорая. — Удачи. — Шепнул Элай на прощание Рену в спину. Последним уходил тот второй охранник, который с силой толкнул решетку. Та встала на свое место, но на замок не закрылась. Никто и не заметил этого. «Домой что ли уйти» — подумал Элай и отвернулся к стене, закутываясь сильнее в одеяло, чтобы не видеть все это безобразие.  — Всем спать! — раздался громкий и злой голос Артура уже через пять минут, и переговоры со всех сторон действительно умолкли до самого утра.