Сигаретный дым

В руках электронная сигарета, взгляд устремлен на пустынную улицу за окном. Малыш мирно сопит на двуспальной кровати, и это успокаивает. Хотя бы он во всем безумии жизни может спать спокойно. Они в бегах уже 14 месяцев. Плотное кольцо жаркого воздуха окутало спящий город. Свет покосившихся фонарей облагораживает Сан-Мигель-де-Альенде, делая его лучше, чем он есть на самом деле. С соседних улиц доносится мексиканская брань и звуки возбужденной шпаны. Они горлопанят песни, пьют и курят. Им плевать на окружающих, ведь сейчас они короли этой улицы, этого города. И этого мира. Небольшая комнатушка недорого мотеля на окраине насквозь пропитана запахом сигаретного дыма, дешевого пойла и не менее дешевого секса. Человек здесь потрепанный окурок, брошенный в самый грязный угол Земли. Однако для беглецов такое место — райский уголок. Оплата наличными, неприметный номер и ключ со старым замусоленным брелоком. Здесь все оковы, ограничивающие движения воли и разума, спадают. Никто не станет подглядывать сквозь замочную скважину. Медленная затяжка приносит лишь временное облегчение. Джордан крайне не одобряет её курения, даже такого ненастоящего, но от старых привычек избавляться чертовски трудно, особенно если они воскрешают в памяти потускневшие мгновения прошлой жизни. При выдохе дым устремляется на волю, обжигая горло и нос амбре из никотина. «Я как-то пробовал, как будто сам себя куришь. От сигарет такого не бывает. А может, слишком похоже на то, что сосешь член роботу». Эни ждет этих слов. Его слов. Каждый раз. Они раздаются в её голове, и образ Велкоро, бережно сохраненный памятью, становится чуть ярче. Ей кажется, это убого и глупо, ведь у неё есть неугомонное, агукающее доказательство того, что Рэй когда-то существовал. Но она не может устоять перед соблазном. На секунды его лицо проступает сквозь пелену сигаретного дыма. Он все такой же — сломленный, усталый и живой. Пелена рассеивается, забирая его вместе с собой. Кратковременное наваждение оставляет горькое послевкусие, от которого хочется лезть на стенку. Боли нет уже давно, как и сожаления о том, что она не осталась вместе с ним, не бросилась прочь от катера, навсегда увозящего людей из старой жизни. Какое-то время воображение рисовало сочные картинки их совместной жизни, а фраза «Что было бы, если…» стала девизом на несколько последующих месяцев. Велкоро слишком глубоко пустил свои корни в само её существо. За первой следует вторая затяжка, но Рэй не возвращается. Никогда не возвращался. В тишине комнаты Беззеридес слышит, как надрывается старенький кондиционер. Его хрипящие и булькающие звуки напоминают стоны умирающего, который захлебывается в собственной крови. Она снова думает о нем, о том, какой была его смерть. Страдал ли он или же, наоборот, судьба смилостивилась над ним и подарила легкий финал? Она не хочет знать наверняка, но этот вопрос приходит в её голову слишком часто. По ту сторону двери едва различимые раздаются шорохи, и рука, еще секунду назад сжимающая электронную сигарету, тянется к холодной рукояти пистолета. Напоследок она смотрит на своего ребенка, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Жест напрасен. В номер заходит Джордан в широкополой пляжной шляпе, а следом — вечно угрюмый и молчаливый Нейлз. Он устраивается в проеденном молью кресле, где проводит свою уже третью ночь. Женщины обмениваются взглядами, красноречивыми, не терпящими слов: Эни понимает, что план претворится в жизнь безо всяких проблем, а миссис Симеон улавливает в её взгляде усталость и призрак Велкоро в синтетическом дыму. Беззеридес никогда не говорила с Джордан о Рэйе. Кажется, та догадалась обо всем сама, будто детектив Велкоро оставил на её теле свой, ни с чем не сравнимый отпечаток. Молчание сменяется деятельностным порывом, впереди слишком много дел. Их странный, но прекрасный тандем работает слаженно, действует как единый организм. На столе ожидают своего часа множество бумаг, добытых и омытых человеческой жертвенной кровью. Беспорядочный хаос они должны привести в порядок, прежде чем все документы окончательно и бесповоротно будут завещаны журналисту. Ради Рэя, ради Фрэнка, который никогда не любил называть себя «гангстером». И несмотря на то, о чем вещают продажные твари с голубых экранов, чем охотно делятся в гостях на радиостанциях или же упоминают в кулуарных интервью, несмотря на то дерьмо, которое вылили на головы трех копов, два из которых растворились в вечности, она доведет дело до конца. Ведь ей плевать на остальной мир. Антигона Беззеридес всегда была настоящим детективом.