food porn

Юнги явно стоит сесть на диету. И как можно быстрее. Нет, он вовсе не жирный, о чём вы. Его худощавым ногам всё ещё завидуют миллионы поклонниц. Но на диету всё же пусть сядет, иначе Намджуну несдобровать. Дело не в том, сколько мелкий хён ест. Дело в том, как. Сонные помятые мемберы вытягиваются на кухню, где мамка-Джин уже сварганил рамён. Предпоследним вваливается зевающий Шуга и трёт глаза-щёлки, уже недовольно на кого-то бурча. А Намджун находит это дофига милым. Но всё идёт куда-то совсем не туда, когда за столом Юнги подцепляет палочками лапшу и отправляет в рот. Джун внезапно теряется, обзор сужается до одних полноватых розовых губ. Он завороженно наблюдает, как старший втягивает длинные макароны, одну за другой, поджимает губы, а затем облизывается. Влажный язык проходится сначала по нижней, немного потрескавшейся, а затем по верхней, смачивая её слюной. У Намджуна перед глазами лопается вселенная, и он тихо стонет, чувствуя, как туго крутит внизу живота. Он подвисает, следя за движением кадыка, как тот натягивает тонкую кожу на горле, когда Шуга глотает. Время обрывается где-то на языке, снова и снова настырно мнущем нижнюю губу. Как сквозь вату Намджун слышит щелчки пальцев возле ушей, вздрагивает и отмахивается от пяти (мелкий всё ещё никак не проснётся, зараза) вопросительных взглядов. На следующий день он готов выть и биться головой о стены, потому что кто вообще подал эту мерзкую и отвратительную идею купить связку бананов? Они вроде сидят и смотрят какую-то комедию, а Намджун вроде и не смотрит на банан, очищенный, мать его, банан в руке сахарного хёна. Старший невозможно медленно берёт чл… банан в рот и так и остаётся, задумчиво вперив взгляд в экран. Он просто сидит рядом, обхватив губами банан. Намджуну плохо до намечающегося стояка в штанах, зато проблем с фантазией никаких. Юнги чуть продвигает фрукт глубже и плотнее смыкает губы. Боже блять, думает Рэпмон, борясь с желанием запихнуть туда сразу весь банан. Целиком. А может и не банан. Наконец Юнги отвисает и откусывает кусочек. Да какой там кусочек, отхватывает сразу половину злосчастного жёлтого фрукта и увлечённо жуёт. Джун заторможенно смотрит на то, как гадкий банан толкает изнутри стенки щёк, и ему впору заорать: «помогите-спасите, тут банан имеет в рот Юнги-хёна!», но он стоически молчит и незаметно тянет футболку ниже, к внушительному бугорку в домашних шортах. Ой, хреново дело, и вообще, когда уже закончится этот сраный фильм? — Фкоро, — с трудом выговаривает Шуга, а Мон прикусывает язык и помидорно краснеет. Мысли вслух — красная лампочка и воющая сигнализация, предупреждение о том, что надо оторвать взгляд от губ хёна и как можно скорее бежать в туалет разбираться с ой какими большими проблемами. Точнее, с одной. Намджун держится ещё с неделю, позорно нервничая на каждый подозрительно-непонятный взгляд Юнги, ныкается по туалетам и душам, заглушая стоны льющейся водой. Ему кажется, что проницательный старший уже давно в курсе всех самых грязных намджуновых мыслей и в отместку старается морально поломать до основания. Намджун просто не выдержит однажды, соберёт ночью вещи и уедет в Уругвай выращивать плантации марихуаны подальше от всяких соблазнительных хёнов с их минетными губами. Сегодня у них фотосъёмки, Намджун запакован в костюм в тонкую полоску и уже минут двадцать с мыслями о самоволке в Уругвай сосредоточенно размазывает по подбородку пену для бритья. Когда фотограф остаётся доволен, Намджун отплёвывается от пены и поспешно её смывает, попутно ища взглядом одногруппников. Зря. Зря-зря. Готовься, Намджуни, к девяти кругам личного ада, ты же видишь Юнги с подведёнными глазами и эту баночку со взбитыми сливками у него в руках? Три. Юнги надавливает на крышку. Два. Сладкая пенка пачкает длинные сухие пальцы. Один. Юнги медленно поднимает руку и медленно посасывает большой палец, заталкивая его по фалангу. Самое страшное во всём этом гастрономическом извращении — это то, что Шуга смотрит ни разу не в камеру. А прямо Намджуну в глаза, вызывающе-развязно и гипнотизирующе. Он вытаскивает палец, издевательски облизывает указательный, а затем резко подносит баночку ко рту, высовывает язык и выдавливает лакомство огромным слоем. Сливки размазываются по губам, немного мажут нос, а Намджуна мелко трясёт. Ему чертовски жарко, да ещё блядские жмущие везде штаны, в которых вырисовывается крепкий стояк. А вокруг совершенно некстати снуёт стафф, фотографы с камерами и простые покупатели. В полубессознательном состоянии Джун вспоминает, что где-то должна быть подсобка и устремляется со всех ног туда, по пути врезаясь в людей и рассыпаясь в извинениях. Блядский хён, блядские губы хёна, блядская еда, блядские сливки, блядские штаны, блядский концепт, блядское всё, отчаянно матерится про себя Мон, залетая в тускло освещённую подсобку. Для фотографов и мемберов он придумает позже отговорку. Ну, а сейчас он запускает руку под боксеры и закусывает губы, представив Юнги на коленях, со с… сливками вокруг рта, Юнги, насаживающегося на его член этими восхитительными губами, Юнги… На пике момента Намджун слышит, как хлопает дверь в подсобку. Он давится воздухом, а внутри замирает сердце и холодеет кровь. Вот позор будет, паникует он, вот гейство, вот блядство. Известный рэпер известной группы застукан в подсобке магазина со спущенными штанами. Фанатки поумирают с восторгов и настрогают фанфиков с заоблачными рейтингами. Сразу же. Джун коротко выдыхает и старается слиться со стеной, вознося мольбы всевышнему. — Намджун? — молотком по ушам и самообладанию раздаётся голос мелкого хёна. блятьблятьблять только не это Юнги подходит ближе и смотрит на младшего с нехорошей улыбкой. У Рэпмона будто отсох язык и окаменели мышцы, он не в силах пошевелиться или выдавить из себя хотя бы объяснение происходящему А Шуга…, а Шуга становится запредельно близко и опускается на колени. Всё ещё смотря в глаза, он не спеша обхватывает покрасневшую и блестящую от смазки головку в рот и начинает двигать головой. Тягуче, медленно, не разрывая зрительного контакта. Внутри такие демоны отплясывают, страшно глубже заглядывать. Намджун неосознанно толкается бёдрами вперёд и чувствует, как член упирается в глотку. Предохранители срывает к ебеням, он ускоряет темп, а помещение подсобки заполняется хлюпающими звуками и задушенными хриплыми стонами. Юнги сжимает губы, пускает в ход язык, стараясь обвести каждую вздувшуюся венку, проходится по уздечке, и отсасывает вообще очень старательно, да ещё цепляется пальцами за намджуновы ягодицы. Джун на миг превращается в скрученный раскалённый жгут, оголённый нерв, и с глухим рыком изливается Юнги в рот. Через плывущие круги перед глазами он видит белую жидкость на губах и подбородке старшего и устало и отстранённо думает, что так смотрится намного лучше, чем с теми же сливками. Парни выходят по одиночке, восстанавливая дыхание и поправляя измятую одежду. Съёмки закончились, остальные мемберы сгрудились возле машины и недовольно загудели, увидев опоздавших. Кажется, ответ «ходили в туалет» всех устроил. Но параноику-Намджуну так не кажется. Только в одном он совершенно точно уверен: бананы со сливками теперь обязательно будут присутствовать в их ежедневном рационе. И никаких диет.