You Will Never Be Mine

POV Алёна Я была удивлена, когда, проснувшись, застала Егора, сидящим на моём диване. Он держался робко и чуть отстранённо, а его улыбка казалась мне виноватой. Наверное, он чувствовал себя неловко от того, что он, сам того не желая, стал причиной моего раннего подъёма: на часах было только 06:00. - Я сделал тебе кофе, - с той же виноватой улыбкой вполголоса произнёс парень, протягивая мне чашку. - Спасибо, - сдержанно благодарю я, делая глоток. Он думает, что я на него обиделась? Но с чего? Даже когда он передо мной виноват он себя так не ведёт! Он делает всё, чтобы оправдать себя, прибегает ко всевозможным способам. Я смирилась с этим, поскольку неоднократно пыталась его перевоспитать. Мои попытки не дали никаких результатов. Сейчас у меня такое ощущение, что это не я поздно вернулась домой, а он. - И зачем ты поднял меня в такую рань? - удивлённо интересуюсь я. - До начала моего рабочего дня остаётся целых два часа! - Прости, я не хотел тебя будить, - виновато проговорил брюнет. Он извиняется? Я точно это слышала? Когда он сообщил мне, что извинился перед Юлей, я не поверила. Я решила, что Егор сказал это просто для того, чтобы я от него отстала. Он ведь прекрасно знает, что я не пойду выведывать это у Юли, поскольку, в таком случае, он может обидеться и упрекнуть меня в том, что я ему не доверяю. - Просто я сделал кофе и хотел подождать, пока ты проснёшься. Просто хотелось побыть рядом с тобой. Я проснулся, а тебя нет, я сначала ничего не понял. Потом только догадался, что ты можешь спать на диване, и не ошибся, как оказалось. Да в тебе внезапно проснулся романтик! С чего вдруг такие порывы? Наверное, таким образом хочет подготовить меня к чему-то важному и не особо приятному. Может, хочет сообщить, что мы расстаёмся? Я уже ничему не удивлюсь. Мы давно разлюбили друг друга, но есть вещи, которые нас связывают. Есть то важное, что нас объединяет. Во-первых, конечно, это общие воспоминания - одна история на двоих, аналогичная хроника жизни. Отрывки из памяти, в которых мы непременно рядом, вместе. Неважно, что именно там происходит: может, он признаётся мне в любви или мы вместе идём по ночному городу. Или я рассказываю ему о своей главной цели - стать педагогом. Среди этих расплывчатых пейзажей прошлого я отчётливо вижу только один. Егор стоял возле окна, ко мне спиной. Я сидела за столом, боясь поднять глаза на брюнета. Мне казалось, что его взгляд может запросто меня испепелить, уничтожить всё ценное, что у нас осталось. Как смешно и странно: от одного его взгляда зависела наша дальнейшая судьба! И не только наша... Я впивала ногти в кожу, готовая в любой момент не выдержать этого напряжения и сорваться. Я запросто могла начать орать не своим голосом или реветь навзрыд, чем, несомненно, шокировала бы замеревшего возле окна Маркова. - Ты должна сделать аборт, - холодно отчеканил он, отчего я вздрогнула. Я бросила на Егора быстрый взгляд: он даже не шелохнулся, говоря это. Он даже не глянул в мою сторону, словно меня здесь и нет. Казалось, будто он разговаривает сам с собой или со своей фантазией, заранее приготовив для меня эту учесть. Я ждала от него любого знака, как вынесения своего приговора. Жуткая тишина этой комнаты, уже успевшая стать привычной, разрушилась от голоса парня. Несмотря на то, что эти слова были произнесены им вполголоса, мне казалось, что он проговорил их до безумия громко. Хотя, для меня, уже успевшей впасть в какое-то собственное подобие комы, это было не удивительно. Что меня поразило больше: равнодушие брюнета или то, что он говорил не своим голосом? Я думала, что такие слова просто невозможно произносить с таким предательским безразличием. Они звучали так издевательски официально, словно мне был брошен своеобразный вызов. Вызов, брошенный любимым человеком - могла ли я представить, что такое возможно? Я боязливо дотронулась до живота. Срок был маленький, я не чувствовала ничего, никакой связи с будущим ребёнком, но уже чётко осознавала, что внутри меня зреет новая жизнь. Потрясающий новый мир, который откроет мне моё чудо, называющее меня мамой. Однако я не была готова к этому, а Егор - тем более. У нас обоих были другие цели. Я была в растерянности, просто не представляла, что делать. Парень озвучил мне единственный, как нам тогда казалось, выход из этой ситуации. Всё-таки я почувствовала вину. Вину за то, что я не в состоянии понять дарованного мне свыше счастья. Я думала, что если оставлю ребёнка, то не осуществлю свои мечты и планы, что потеряю Егора, а мне не хотелось оставаться матерью-одиночкой. Я сделала аборт. Тогда мне казалось, что эта история навсегда будет между нами, что мы уже никогда не сможем от неё избавиться, что мы больше не станем прежними. Это было три года назад, но воспоминание об этом кажется таким свежим и ярким, словно это произошло вчера. - С твоего позволения я ещё посплю, - я отмахнулась от странных проявлений его заботы и улеглась обратно на диван. - А ты не хочешь вернуться сюда? - он кивнул на кровать. - Извини, пока нет! - обломала парня, ничего не скажешь! - Алёнушка, ну я соскучился... - игриво мурлыкает он. Я прекрасно понимаю, что у мужского пола подразумевается под фразой "Я соскучился". Извини, дорогой, но мне сейчас вообще не до этого. Неужели он устроил этот цирк с излишней заботой только для того, чтобы добиться от меня удовлетворения своей вечной потребности? Ну тогда сожалею, зря старался. - Пока, я спать, - я поудобнее устроилась на подушке и демонстративно закрыла глаза. Услышала, как он встал с дивана и, разочарованно вздыхая, вернулся на кровать. Ну а что, не всегда же ему капризничать! Пусть видит, что ни ему одному можно вести себя по-хамски. Может, поймёт, как мне трудно с ним совладать, когда он начинает показывать характер? Что я могу поделать, если я не хочу? Я говорила о том, что нас связывает и объединяет. Второе и третье - это привычка и привязанность. Мы невероятно привыкли друг к другу, просто не представляем себя порознь. Я не могу даже вообразить рядом с собой другого парня, поскольку это кажется чем-то сверхреальным, невозможным. Мы дополняем друг друга, знаем друг о друге абсолютно всё. Мне кажется, что Егор без меня пропадёт. Мы находимся в какой-то странной необъяснимой зависимости друг от друга. Думаю, этих вещей достаточно, чтобы нас объединять. Я нарочно упускаю из виду драму, ту общую ошибку, совершённую нами из-за незнания и боязни ответственности. Три года мы настырно делаем вид, что забыли об этой истории, но я всегда помнила о ней и была уверена, что и он тоже. Если бы тогда у нас родился ребёнок, то он был бы самой важной и главной причиной, по которой мы вместе. Если бы мы стали родителями, все наши сомнения просто бы испарились. Им попросту не осталось бы места в нашей с ним вселенной. Вселенной, которая теперь стала больше. Я могла не рассказывать ему о том, что ночами я часто вижу во сне маленькую светловолосую девочку или маленького темноволосого мальчика: он и сам догадывался об этом. Я думаю, что он понимал, что именно из-за этих снов я часто просыпаюсь в слезах. Я до сих пор жалею об этом аборте. Пожалуй, ни о чём так не жалею в жизни, как о нём. Юле я попросту не смогла об этом рассказать тогда, когда она застала меня плачущей в туалете. Я боялась, что она оттолкнёт меня, начнёт осуждать. Я заслужила это, но мне не хотелось терять её, не хотелось, чтобы она подумала, что я такая же, как и все... А разве я другая? Что во мне такого, что отличает меня от остальных? Я прочно слилась с толпой, и это факт. Если во мне и осталось хоть что-то человеческое, то я упорно это прячу, боясь быть непонятой. Так делают абсолютно все: скрывают от посторонних всё лучшее, что есть внутри, выпячивая наружу всё самое отвратительное. Почему я уверена, что Юля другая? Что в ней такого уникального? Пока трудно сказать. До прихода Егора мне снился странный сон. Мне снилось, будто мы с парнем идём мимо витрины, на которой стоят фарфоровые куклы. Одна из них привлекла моё внимание, и я уговорила Егора купить мне её. Парень выполнил мою просьбу. Я замечаю, что в этот же магазин направляется Юля, и удивляюсь. Она вышла из магазина, держа в руках куклу со светлыми волосами. - Я назову её Алёной, - улыбаясь, сказала Юля. Может, я бы узнала продолжение сна, если бы не Егор. У меня ещё есть время, чтобы досмотреть сон. Юле я попросту не смогла