Passenger

Запах пыли, солнца и скошенного сена влетал через опущенное окно в кабину старого пикапа. Машина, не смотря на свой преклонный возраст, Шивона устраивала; как и все вещи в его жизни, она была удобной и надёжной. По радио сквозь помехи долетала какая-то приятная песня, и Шивон постукивал пальцами по рулю в такт. У него был полный базовый набор для образа деревенского простачка — байковая клетчатая рубашка с закатанными рукавами, выцветше-синие джинсы, старомодный одеколон вместо парфюма и кнопочный мобильник в бардачке. Не хватало разве что бейсболки и соломинки, кочующей из одного уголка рта в другой. Но Шивон всё-таки не был простаком, а потому не испытывал необходимости в дурацких головных уборах и соломинках. Пикап подскочил на кочке и початки кукурузы громыхнули в открытом багажнике. По воскресеньям магазины обычно возвращали остатки нереализованного товара, и Шивон, чтобы не уходить в убыток, сдавал его зимой фермерам в качестве корма для коров. Работы хватало, но он справлялся — об этом свидетельствовали крепкие натруженные руки и непоколебимое спокойствие во взгляде. В общем-то, у Шивона всё было хорошо, особенно в тот момент: радовали летний вечер, пустая дорога и мысль о баночке холодного пива по возвращению домой. Возможно, счастья поубавилось бы, знай он, что в машине едет не один. Незнакомый попутчик лежал на нагретых солнцем початках кукурузы. Его взгляд вперивался ввысь, руки безмятежно раскинулись в стороны, словно для объятий с небом; а потом кровь со лба сползла на глаза, и небо перестало существовать. Человек потёр веки. Его пальцы легко коснулись пулевых отверстий в рубашке, губы подёргивались в чудной улыбке — облегчение и боль. Досюда долетала приятная песня, звучащая в кабине. Ли Донхэ тогда подумал, что если он не продержится, то такая смерть — не самое плохое, что могло с ним случиться. Машина продолжала мчаться по пустому шоссе, по початкам кукурузы всё сильнее расползалась кровь.

***

Пикап, нырнув в ухаб, съехал с шоссе на гравийную дорожку, обогнул поле и остановился. Шивон открыл ворота и въехал во двор. Немецкая овчарка бегала туда-сюда на цепи и каждый круг завершала восторженным лаем. Розовый язык высунулся из пасти, хвост метался как реактивная метёлка — для своей породы Джоан была простовата, но компенсировала это искренней любовью к хозяину. Шивон захлопнул дверь машины и заглянул в багажник. Он смотрел секунду, другую, третью, и увиденное не меняло его будничного выражения лица. Как уже говорилось, Шивон не был простаком и предпочитал не буксовать на стадиях отрицания, гнева, торга и депрессии. Он одним махом оказался перед принятием факта: в его багажнике лежит парень с разбитой головой, до ближайшей больницы больше часа езды, дыры в окровавленной рубашке добавляют этой ситуации долгоиграющие последствия. Чёрные сгустки запеклись на лбу и в волосах, из под них по виску стекали новые капли; дыхание незнакомца было частым и поверхностным. Сколько ему осталось до геморрагического шока? До смерти? Человек, который давно знал Шивона, обязательно заметил бы, как он чуть поджал губы, и как посерьёзнел его взгляд. Но рядом не было никого, кроме радостной овчарки на привязи и истекающего кровью незнакомца, поэтому его лицо вполне можно было назвать спокойным. Шивон откинул заднюю дверцу багажника, несколько початков кукурузы упали к его рабочим ботинкам. Чёрный пиджак с тремя синими звёздами на нагрудном кармане заметно потяжелел от крови. Шивон приподнял лацканы и увидел лямки от плечевой кобуры. История от секунды к секунде становилась всё веселей. В мгновение ока классический "Smith&Wesson" был изъят у владельца, а патроны пересчитаны — кажется, бедняге так и не выпала возможность воспользоваться оружием. Шивон вогнал магазин обратно в рукоять, проверил предохранитель и засунул пистолет себе за ремень. Джоан, склонив морду набок, следила, как её хозяин несёт на руках какого-то парня к себе в дом, словно жених молодую невесту. Она, конечно, целиком и без остатка обожала Шивона, но в глубине своего собачьего ума предпочла бы на месте Ли Донхэ видеть красивую и добрую девушку, которая кормила бы её сахарными косточками и бросала палку во время прогулки. Шивон поднялся по деревянной лестнице на второй этаж, повозился с ключами и толкнул дверь ногой. Дом был тихим и явно не готовым для того, чтобы принять под свою крышу большую неприятность. Он усадил незнакомца на кровать и принялся подкладывать ему под спину и голову подушки — этого, конечно, требовал не комфорт, а тип ранения. Покрывало тут же испачкалось грязью с ботинок и кровью. С лёгкостью идеальной домохозяйки Шивон переместился на кухню и включил чайник, словно собирался предложить гостю чашечку чая. Пока вода закипала, он тщательно вымыл руки и достал из кухонного шкафчика аптечку, потом кинул два полотенца в кастрюлю. Залить кипятком, добавить немного антисептика по вкусу, и коктейль "медицинская помощь" готов.

***

— Они лежали возле дороги. Я сперва подумала, что за странные камешки. Донхэ необратимо выплывал всё ближе к поверхности. Дребезжащий старческий голос доносился до его ушей и подсказывал, что секунды приятной анестезии неукоснительно заканчиваются. — Могу я взглянуть? Второй голос был низким и звучным. Донхэ открыл глаза. Шторы в комнате были задёрнуты, из-под них пробивалось непонятное время суток. На комоде горела лампа, освещая фотографии на стене. — Возьми-возьми, — приговаривала старушка. — Наверно, в округе опять отстреливают бродячих собак. Надо следить, чтобы Джоан не сорвалась с привязи. Голоса попрощались, входная дверь закрылась, и загремела связка ключей. Донхэ скосил глаза по направлению звука, и от этого его тело словно закачалось на волнах; узор на обоях раздвоился, а когда вернулся к исходным контурам, в комнату уже зашёл человек. — Последние лет десять бродячих собак просто отлавливают и усыпляют, — сказал он, словно продолжая разговор. — Сейчас даже никому не нужных дворняг не отстреливают. Последняя фраза сопровождалась выразительным прямым взглядом. На тумбочку со звяканьем упали две пули. Человек исчез где-то в глубине дома и появился уже с пластиковым тазиком в руках. Зачем? Непонятно. — Меня зовут Чхве Шивон. Донхэ приоткрыл сухие губы, но выговорить приветствие ему не удалось. Оно застряло где-то посередине, толкнуло пищевод и стало подниматься к горлу. Шивон, весь пока что состоящий из расплывчатых очертаний, поставил на кровать принесённый тазик. Ладно, весьма проницательно с его стороны. — Ты потерял много крови, и у тебя сотрясение, — Шивон рассказывал это, как прогноз погоды на неделю. — Я сбил температуру, тошнота должна сама пройти через пару дней. И эта Мать Тереза в мужском обличии снова ретировалась куда-то за пределы видимости. Самому себе Донхэ напоминал скорее мумию — и по внешнему виду, и по самочувствию. Он ощупал бинты на лбу, оглядел добротную перевязку на торсе и встал, как это делают сильно перебравшие люди — аккуратно, упёрто и пошатываясь. Комната напротив спальни на проверку оказалась ванной. Донхэ повернул защёлку, прополоскал рот от мерзкой горечи и быстро изучил содержимое шкафчиков. Первый вывод можно сделать сразу: отсутствие миллиона непонятных пузырьков и заколок говорило в пользу того, что этот Чхве Шивон живёт один. Второй вывод: он не умеет прятать вещи. Донхэ выудил из-за бойлера пакет со своим пистолетом. Внутри не оказалось ни одного патрона — десять бонусных баллов за смекалку. В логике вещей есть простая закономерность: если добродушный фермер решил подлатать раненного незнакомца, ему положено хоть немного опасаться своего гостя. Но Донхэ был запуган, а потому боялся сам. Где была его осторожность днём ранее? Он едва не вскрикнул от стука в дверь. — Есть пойдём, — коротко бросил Шивон, и звук его шагов начал удаляться. На столе источали ароматный пар две тарелки с супом. Донхэ сел на стул и поёрзал. — Меня зовут Ли Донхэ. Брови Шивона вдруг настолько поднялись вверх, что это стало похожим на супер-способность. Донхэ понял, что даже в бессознательном состоянии произвёл впечатление крутого парня, и только что развеял его своим детским голосом и акцентом. — И это всё? — вежливо уточнил Шивон после недолгого молчания. — А? — взгляд Донхэ завис в воздухе. Там, за его глазами маленькие менеджеры в чёрных костюмах с синими звёздами на нагрудных карманах перерывали папки и ящики, уточняя информацию. — Да, всё. Другие не знают даже этого. — Тогда приятно познакомиться. Шивон щедро сыпанул красного перца в свою тарелку и принялся за еду. Донхэ боролся с тошнотой и очередным приступом головокружения. — Шивон, вы... То есть ты, — быстро поправился он, увидев осуждающий взгляд, — не вызвал полицию? Скорую? Кто-нибудь знает, что я здесь нахожусь? Ответом было упрямое мотание головой — с таким успехом Шивон мог превратить суп во рту в шейк. — Ешь. — Ещё одна особенность одиночек — они не привыкли к разговорам за едой. — Тошнит что-то. Можно мне просто кофе? — У меня нет кофе. — Как же ты живёшь без кофе? — усмехнулся Донхэ. — А как ты живёшь после двух пуль в живот? Тут Донхэ всё-таки предпочёл заняться супом. — Я хотел вытащить пули, но отверстия оказались не слишком глубокими и в них ничего не было. Больше крови вытекло из твоей раны на лбу, честное слово. А пули просто... остановились? И потом выпали на подъездную дорожку? Вопросы прозвучали риторически. Все, кроме последнего: — Как ты это сделал? Парень гипнотизировал ложку, словно собирался сейчас согнуть её взглядом или прилепить себе на лоб. Шивон вздохнул и, убрав грязную посуду в раковину, вышел из комнаты. Донхэ всё ещё смотрел на ложку, уже с каким-то ужасом. Любой психолог счёл бы это поводом задуматься и подсунуть парнишке тест на интеллект. Но никакие результаты и диагнозы не могли быть страшнее того, что творилось с Ли Донхэ. Он подошёл к входной двери и уставился на ключ, торчащий из замочной скважины. Что сделал бы любой нормальный человек, пожелавший выйти? Правильно, повернул бы ключ. Но Донхэ только смотрел, смотрел, смотрел. Сначала сосредоточенно, потом с напряжением и отчаянием, и наконец — разочарованно. Сдавшись, парень тихо открыл дверь, повертел головой в поисках хозяина дома и спустился в большой, аккуратно убранный двор. Горло опять сжалось, и Донхэ, едва добежав до газона, согнулся пополам, чтобы распрощаться с кулинарным творением Шивона. Нет, в таком состоянии он далеко отсюда не убежит. Сквозь спазмы бедняга слышал перед собой странный звук — то ли храп, то ли влажные причмокивания. Донхэ испуганно вскинул голову — на уровне его глаз был запор деревянной пристройки. В зазоре между досками мелькнула жёлтая радужка глаз; засов приподнялся и упал обратно в скобу. Существо завозилось, и засов снова задрожал. — Не трусь, — добродушно усмехнулся Шивон, выходя во двор. — Познакомься лучше. Это Сольбу. Донхэ выпучил глаза на вышедшую из пристройки козу. Та вытянула шею, надеясь на угощение, но гость был бестактным и мог только с испугом таращиться. — Ты держишь козу? — Нет-нет. На первом этаже живёт бабуля, это её. Но пару раз, когда она болела, мне приходилось доить Сольбу самому. Донхэ не сдержал улыбки, представив себе это зрелище. Коза тем временем высунула длинный язык и принялась жевать его штанину. Шивона, кажется, ни каплю не волновало то, что на жизнь Донхэ покушаются второй раз. Он залез в пикап и дал задний ход. Машина медленно подъехала к компостной яме и остановилась. Шивон выгрузил туда кукурузу; на некоторых початках остались красно-бурые следы крови. Донхэ со смесью ужаса и вины следил за этими манипуляциями. Шивон вытащил из пристройки мешок с опилками и хорошенько присыпал яму, затем он вынес из-за дома поливочный шланг и тщательно вымыл багажник. Всё было совершено с такой размеренностью, словно Шивон только и делал, что каждый день уничтожал улики. — Я еду в город. Могу подвезти тебя до больницы. Донхэ в нерешительности замер, когда перед ним открылась дверь с пассажирской стороны. Ему не хотелось бы объяснять, что все данные, регистрирующиеся в больницах, можно легко отследить. Шивон внимательно посмотрел на Донхэ и кивнул, утвердившись в своих мыслях. — Тогда вернись домой и поспи. Ближайшую неделю тебе лучше поменьше двигаться. Это так, если додумаешься удрать с сотрясением мозга. Вряд ли найдётся ещё кто-то, кто не вызовет полицию или скорую, когда ты грохнешься на полпути. Донхэ смотрел вслед отъезжающей машине и понимал, что остаться в этом захолустье будет для него разумным решением. Не потому что он боялся попасть в больницу и объясняться потом в участке, а потому что по сравнению с ребятами, которые его искали, даже пожизненное заключение могло показаться манной небесной. Сольбу протяжно заблеяла и принялась жевать рукав Донхэ.

***

Тонкая ладонь разрезала пространство между трёхметровыми стеблями кукурузы и бесшумно отодвинула листву. На шоссе вышел высокий плечистый парень в запылённых массивных сапогах и чёрной, слишком жаркой для лета форме. Солнце пробивалось сквозь рыжую чёлку, ударяло в прищуренные по-лисьи глаза и оставалось в них. На трёх отполированных синих звёздах, пришитых к нагрудному карману играли блики. Парень посмотрел себе под ноги. Его, кажется, заинтересовало что-то на обочине. Он вальяжно поднял мысок ботинка и упёрся им в невидимую преграду. Испарения, струящиеся над асфальтом, заметались, как языки пламени, пока в них не стал различим человеческий силуэт. Низко склонившись, на дороге сидел парень в широких шортах и гавайской рубашке. Лицо его не выражало никакого удовольствия по поводу того, что рыжий приподнимает своим пыльным ботинком его подбородок. Ищейка мотнул головой так, что чуть не слетели солнечные очки. — Пахнет маленьким перепуганным кроликом. Чувствуешь кровь, а, Чжоу Ми? Несёт отовсюду, аж нос закладывает. Чжоу Ми не чувствовал запахов, как и многого другого. Он хладнокровно посмотрел на взбудораженного Кюхёна. — Одного не понимаю. Где трупный запах? — ищейка говорил с едва уловимой улыбкой профессионала, решающего непростую задачку. — Ранение в живот даёт ему пятнадцать минут, не больше. Кровопотеря от удара в голову сокращает время до пяти-десяти минут. Так где оно? Где тело? Чжоу Ми поднял голову и на его скулы легла тень. На горизонте он разглядел приближающуюся машину. Вся эта каша, которую заварил Кюхён, уже начинала отдавать тухлятиной. — В следующий раз позволь мне заниматься своим делом и не пали куда попало, — на китайском сказал Ми. — Поговори мне, — Кюхёна забавляла наглость напарника, и огрызались они друг на друга скорее для поддержания хорошего настроения. — Ладно, расширим радиус ещё на километр. Ищейка втянул носом побольше воздуха и от этого стал словно чуточку прозрачнее. Когда Шивон на своём пикапе пронёсся мимо, на обочине было пусто.

***

Синий цвет — самый холодный, но и у него есть относительные исключения. Например, васильки, бирюза и морская волна обладают тёплым пигментом. И цвет сумерек, окутавших старый двухэтажный дом, тоже входил в это тёплое исключение. Вечер был мягким, бархатным, насыщенным запахом горьких трав и стрекотом кузнечиков. За рокотом старой машины — а моторы старых машин, хоть и работают на порядок громче, имеют свойство звучать много приятнее новых — последовал хруст гравия. Шивон вылез из машины и первым делом потрепал Джоан по ершистой холке. С пассажирского сиденья он забрал пакеты с лекарствами для бабули и едой. Деревянная лестница скрипела под ногами, и больше никаких звуков не наблюдалось. То, что Донхэ ведёт себя тихо, Шивона вполне устраивало. Зато его не устраивало одно маленькое обстоятельство. Дверь в квартиру была приоткрыта. И если бы только сегодня утром Шивон не держал в своих руках две тяжёлые пули, он бы не принял эту мелочь во внимание и погрешил бы на рассеянность нового жильца. Но память о изрешечённой рубашке и запёкшейся крови была ещё свежа, поэтому он всё-таки насторожился. Будь Шивон героем боевика, ему бы пришлось красться по тёмному дому с пистолетом в руке, а потом отстреливаться от плохих парней; к слову, ружьё у него было, вот только хранилось в оружейном сейфе в кладовке. В фильме ужасов Шивона обязательно сопровождала бы блондинка, которую затаившийся монстр съел бы в первую очередь. Но Шивон был просто Шивоном, без условий и сослагательного наклонения, а потому он просто зашёл в коридор, включил свет и громко спросил: "Донхэ, ты чего не закрылся?" Донхэ не спешил отвечать. Из коридора, сквозь приоткрытую дверь спальни прямоугольник света падал на пустую кровать. Шивон прошёлся по комнатам, включая везде свет. Пугало не то, что Донхэ нигде не было, пугал увиденный на кухне беспорядок, наводивший на мысль о борьбе с последующим похищением. Впрочем, при более тщательном рассмотрении оказалось, что кавардак имеет другую природу: кто-то хорошенько проголодался и начал упаковывать себе в живот всё съестное. Шивон обескураженно заглядывал в распахнутые шкафы, заметно опустевшие. У него была привычка варить себе еду на три дня, чтобы потом не отвлекаться от дел по хозяйству. Теперь в холодильнике не осталось ничего, кроме горчицы и заскорузлого сыра. Грязная посуда была добросовестно убрана в раковину. Нет, жалко не было, было непонятно. Как один человек может съесть больше своего веса? Шивон подумал, что теперь ему не представится случай спросить это у Донхэ. Судя по количеству уничтоженной еды, тот не убежал, а укатился. В любом случае, такой расклад возвращал жизнь в привычное русло и стирал из ближайшего будущего любое неординарное событие. Так по крайней мере думал сам Шивон. Он ещё не отказался бы от благодарственной записки под магнитиком на холодильнике, но и на том был рад. Прихватив пакет с лекарствами, Шивон спускался в тапочках по лестнице и бубнил под нос песню мимо нот. На первом этаже он постучал в единственную дверь. Было слышно, как на кухне радио заливается тротом, но открывать никто, видимо, не собирался. — Это я, — оповестил Шивон, закрывая за собой дверь. Ответом стал бодрый голос бабули: — Шивонни? Проходи сюда. Всё было в этом что-то странное. Обычно старушка выходила поприветствовать своего внука, а теперь её внимание словно что-то удерживало. Шивон зашёл на светлую крохотную кухню и узрел этот центр притяжения внимания. Донхэ, кто же ещё. Он сидел за столом и — невероятно, трудно доступно для понимания, но факт — наворачивал домашнюю выпечку вприкуску с консервированными фруктами. — Садись за стол, Шивонни, как раз покушаешь вместе с Донхэ. Такой славный мальчик, и аппетит здоровый. Ты-то всё время мало ешь. Шивонни вперил взгляд в мальчика со здоровым аппетитом. Тот перестал жевать и попытался виновато улыбнуться. — Не треснешь? — шепнул он, усаживаясь рядом. Осознание того, что Донхэ никуда не делся и не лежит сейчас где-нибудь на обочине в обмороке, немного успокоило его. — Донхэ, давай ещё свиной грудки поджарю? — Да, пожалуйста. Бабушка была в своей стихии, наконец ей предоставилась возможность накормить кого-то по полной. Она выставляла еду на стол со скоростью олимпийского чемпиона в метании диска, Донхэ с такой же быстротой уничтожал стряпню. Кажется, эти двое нашли друг друга. Шивон наблюдал за этой идилией, попутно прощупывая легенду, которую ранее выслушала бабушка. История оказалась прозаичной — Донхэ представился бывшим однокурсником. Оказался неподалёку, заехал погостить, всё как у людей. Параллельно Шивон мучился ощущением, что он что-то упустил. — Донхэ. Постой. Они поднимались по тёмной лестнице на второй этаж. Донхэ стоял на ступеньку выше, когда обернулся. — Куда делась твоя рана? Конечно. Донхэ сошёл за простого гостя, потому что на его лбу не было ни бинтов, ни крови. Темнота делала цвета контрастными, но раз Шивон видел чёрные волосы парня, тёмные зрачки, то увидел бы и корочку крови на повреждённой коже. Он коснулся кончиками пальцев лба Донхэ. На нём не было даже какого-нибудь крохотного шрама. Донхэ стоял, испуганно глазея на Шивона и не зная, что сказать. — На мне быстро заживает, если питаюсь нормально, — как можно непосредственней произнёс он плохо слушающимися губами. Враньё за чистую монету Шивон, конечно, не принял, но и в том, что хочет знать правду, уверен не был. — Ты не питаешься нормально, ты ешь как Робин Бобин Барабек, — проворчал Шивон, чуть толкая Донхэ в плечо, чтобы тот шёл дальше. — Прости. Как только у меня будут наличные, я накуплю много-много еды. Первой мыслью Шивона было "Да, ты-то купишь. Дальше будешь сам о себе заботиться", а второй — "Надо выделить ему зубную щётку и полотенце".

***

Память Шивона относительно событий его детства была на редкость избирательной. В ней не осталась и следа от некоторых важных событий, зато увязла россыпь обрывочных моментов. Например, он до сих пор помнил, как впервые в жизни испугался течения времени. Он лежал в жаркий летний полдень в саду, пока родители были на работе. Небо казалось таким пронзительно-ярким, что смотреть на него было больно. Под лучами солнца Шивон медленно превращался в расплавленное мороженое. Иногда ему удавалось задремать, а может, это была вовсе и не дрёма. Тогда детская фантазия с лёгкостью создала теорию, что время может останавливаться. Например, вот в такие моменты, когда ветер не трепет листву, нет никаких громких звуков, и сам Шивон лежит неподвижно. Если ничего не происходит, время не может идти. Тогда сквозь ресницы маленький мальчик увидел, как небо прорезает белая черта. Высоко над ним разрастался инверсионный след самолёта. Шивон закрыл глаза, снова открыл — полоса стала ещё больше. Время шло, и никакие детские выдумки не могли его остановить. В дальнейшем, в счастливые и спокойное минуты своей жизни Шивон часто замечал прорезающий небо самолёт, который чертил белую секундную стрелку. Маленькое напоминание о ценности счастья и необратимости времени. Собственно, всё это за считанную долю секунды вспомнилось Шивону, когда он спускался с чердака с полной корзиной инструментов и заметил на небе реверсивный след. Внизу радостно лаяла Джоан, отпущенная с привязи. Донхэ смывал пену с пикапа и иногда поливал из шланга собаку. Та прыгала, чуть не сбивая парня с ног, ловила пастью воду, сумасшедше виляла хвостом. Донхэ хохотал, но от дела не отвлекался. Он по прежнему ел как небольшой слон и теперь рвался хоть как-то оправдать расходы. Шивон видел то реверсивный след, то Джоан, реверсивный след, Донхэ, реверсивный след, приближающуюся землю. Он, конечно, знал, что спускаться с чердака на высоте второго этажа следует аккуратнее, да как-то позабыл, когда корзина с инструментами случайно выскользнула из рук и нуждалась в том, чтобы её срочно поймали. Ещё Шивон знал, что люди выживают и после падений с пятого этажа, да только он летел спиной вниз, поэтому ему оставалось лишь молиться, чтобы всё случилось наверняка. Но высоты было слишком мало даже для того, чтобы успеть сказать "аминь". Шивон даже не понял, как именно зацепился ногой за ступеньку, и тем более упустил тот момент, когда скатился кубарем по земле, словно только что совершил быстрый спуск по воздушному трамплину. Он лежал на земле и совершенно не понимал, какой из законов физики только что спас ему жизнь. Джоан подбежала к своему хозяину и, скуля, затопталась на месте. Она лизнула его лицо и снова беспокойно заскулила. Совершенно дезориентированный, Шивон встал и огляделся. Донхэ не было видно, и это не походило ни на игру в прятки, ни на похищение пришельцами. Да и на деле Донхэ никуда не делся — лежал себе за машиной в полуобморочном состоянии и вытирал текущую из носа кровь. — Ты как? — Шивон задал вопрос, на который сам сейчас бы не хотел отвечать. — Наверно, слишком рано начал выходить на улицу. Сотрясение — дело серьёзное. — А ты как? И Донхэ посмотрел на Шивона так, словно секунду назад его уже похоронил.

***

Это произошло через день после того, как Донхэ снял последние бинты. Время близилось к часу ночи, Шивон спал в кресле перед старым ламповым телевизором. Уже минут пятнадцать миловидная блондинка, не взирая на его сон, пыталась втюхать "по истине волшебный отбеливатель". Донхэ стоял между телевизором и Шивоном, отчаянно вглядываясь в нахмуренные брови и приоткрытый рот. Он не знал, чего ждёт. Возможно, того, что Шивон откроет глаза и скажет: "Да, я достаточно крепко сплю, удирай отсюда". Донхэ извлёк из кармана металлический значок в виде трёх синих звёзд, с обратной стороны было написано его имя. В тот момент он испытал то же чувство, что и Шивон, когда смотрел на реверсивный след самолёта. Потом Донхэ накинул капюшон большой толстовки (он получил её пару дней назад вместе с улыбкой и насмешливым "тебе на вырост") и вышел из дома. Джоан спала в будке, и только сонно рыкнула себе под нос, когда скрипнула калитка. Луна выплыла из-за облака, осветив поле кукурузы. Донхэ не рискнул делать крюк по хрустящему гравию и шагнул в пространство между стеблями. Впрочем, вскоре он об этом пожалел. Ноги увязали в рыхлой земле, продираться сквозь плотную посадку было на грани невозможного. Если бы не чёртово сотрясение, он бы за минуту решил эти проблемы. Но деваться было некуда, всеми правдами и неправдами Донхэ пересекал поле по диагонали, пока не приблизился к шоссе. — Это ещё что за фермерская халупа? — услышал он. — У тебя надо спросить. Не узнать эти голоса было невозможно; Донхэ забыл, как дышать. Он медленно отступил на шаг назад. Чжоу Ми скользнул взглядом по тому месту, где спрятался Донхэ. Его взор упёрся в старый дом, где в окне на втором этаже мигал синий свет телевизора. Сердце Донхэ колотилось так, что он совершенно не удивился бы, если стоящие на дороге парни услышали бы его стук. Пятясь назад, он наконец развернулся и бросился бежать в противоположном направлении. Любой побег был заранее проваленным делом — высокий рыжий китаец мог бы догнать даже гепарда, причём за считанные секунды. Поэтому Донхэ бежал, как во сне, мучаясь осознанием, что не сможет убежать. Ему повезло один раз по чистой случайности, второго такого шанса быть не может. Тучи снова затянули небо, и перед глазами Донхэ стояла кромешная тьма. Оскальзываясь, он бежал, изо всех сил, листья рассекали ему лицо. Шума было ровно столько, сколько требуется, чтобы быть обнаруженным. "Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста". Круглое поле начали медленно пересекать по кругу две тропинки, третья шла между ними и стрелой устремлялась к дому. Донхэ со всех ног налетел на Шивона и чуть не вскрикнул. Не об этой встрече он просил, когда лихорадочно прокручивал в голове бесконечные "пожалуйста". Шивон вскинул перед собой руки и успел схватить Донхэ за предплечья. Он не стал спрашивать, что происходит, потому что с первого взгляда было понятно. Где-то вдалеке Кюхён насторожился и чуть повернул голову в их сторону, как вдруг протяжно завыла на цепи Джоан. — Скорее домой. У меня там ружьё. — Не поможет, — прошептал Донхэ, но видел, что Шивон не воспринял его слова всерьёз. В нескольких метрах от них послышался голос: — Знаешь. В этих тёмных очках ночью ты выглядишь дурацки. Шивон чуть выдохнул, когда понял, что обращаются не к ним. Донхэ напротив напрягся и заозирался. Переглянувшись, они тихо двинулись в противоположную от голоса сторону. Рваное облако опять выпустило луну, и свет упал на стоящего впереди Кюхёна. Он улыбался уголками губ. — Как скажешь. Ищейка снял очки и убрал их в нагрудный карман рубашки. Его глаза бледно-голубого цвета смотрели прямо на парней. Стоило ему протянуть руку, он наткнулся бы на них. В который раз за неделю происходящее разрывало логические цепочки в голове Шивона. Сначала он уловил боковым взглядом какое-то движение, потом почувствовал, как Донхэ закрыл ему ладонью нижнюю половину лица. Вторая его ладонь была вскинута вперёд. Ну да, зачем им ружьём, можно же ладошкой отбиваться. Донхэ напрягся, словно просто держать руку на весу было не легче, чем тягать штангу. Кюхён втянул носом воздух и нахмурился. Он ещё раз попробовал на вкус все окружающие запахи и открыл блёклые глаза. Ветер теперь дул в сторону Шивона и Донхэ. — Пошли отсюда, Ми. Ничем тут не пахнет, кроме навоза. — Прям-таки ничем? — второй голос был где-то совсем рядом, но вычислить его траекторию движения не получалось. Кюхён пошёл дальше. — На поле этот запах перебивает всё. А дома... живут двое. Да. Но я неуверен. Может, их трое. Точно могу сказать, что среди них есть старик. Или старуха. — Что-то ты плох в последнее время. Теперь можно было сказать наверняка, что голоса удалялись. Шивон сделал шаг назад, и прогремел пушечный залп. Нет, конечно, это только хруст кукурузного стебля, но какая разница, если эффект получился таким же. — Посмотри, — коротко приказал Кюхён. Голос его изменился. Чжоу Ми напролом пошёл в сторону Донхэ и Шивона, они попятились. Оба понимали, что эта игра в прятки близка к развязке. Тогда что-то пронеслось, низко пригнувшись к земле; китаец остановился. Перед ним выскочила и оскалила зубы Джоан. Её уши были прижаты к голове, тело напряжено, как перед броском, на шее болталась оборванная цепь. Без лишних колебаний китаец вытащил пистолет — точно такой же Smith&Wesson, как у Донхэ — и наставил на собаку. — Не надо шуметь, — Кюхён тронул напарника за локоть. Джоан всё ещё рычала, но уже начала отступать. Она, несомненно, знала, где её хозяин, и теперь пятилась в его сторону. Чжоу Ми и не думал убирать пистолет. Он шёл за собакой с выставленным вперёд пистолетом, растягивая момент. Донхэ видел, как Шивон борется с желанием броситься на противника, но старался не отвлекаться — его силы были на исходе, кончики пальцев уже дрожали, по шее катился пот. А немецкая овчарка всё отступала, грозя вот-вот раскрыть их местоположение. — Если ты провоняешь псиной, я выблюю ужин. Пойдём. Чжоу Ми опустил пистолет, посмотрел на собаку и рывком развернулся. Кюхён уже шёл в сторону шоссе. — Ты уверен, что его нет в том доме? — Я не уверен, что он вообще остался в живых. Наверняка забился в какую-нибудь дыру и двинул на тот свет, а мы бегаем тут и перестраховываемся. Чжоу Ми вышел на дорогу и протянул руку Кюхёну. Тот проигнорировал помощь и, пыхтя, сам выбрался из кювета. Руку Донхэ свело судорогой, он опустил ладонь и принялся её растирать. Ночной ветер растрепал его волосы. Стоящий на обочине Кюхён замер, вдыхая воздух. Он закрыл глаза и улыбнулся: — Давно не виделись, Донхэ. И все действия разом стали быстрыми, обрывочными, словно кто-то перематывал плёнку. Донхэ бежал и видел, как его обгоняет Шивон. Пространство между ними прорезали пули, и один раз послышался громкий задушенный всхлип. Но Шивон всё ещё бежал, а значит, не был ранен. — Шивон! Остановись! Кто смог бы замереть на месте, после такой ночной пробежки под прицелом пистолетов? Только Чхве Шивон. Он остановился, взглядом умоляя Донхэ оправдать проявленное доверие. Даже если бы в дальнейшем Шивон вздумал пройти курс интенсивной психотерапии, даже если бы к старости его подкосил Альцгеймер, заставляя забыть своё имя и адрес, даже если бы он ударился головой и очнулся уже с амнезией, всё равно события той ночи остались бы в его памяти. Потому что тяжело забыть, как целое поле расступается перед тобой, словно волны перед библейским Моисеем. Донхэ побежал первым. Его лицо стало белым пятном в темноте, из носа снова текла кровь. Шивон мчался следом и чувствовал, как по его ногам хлещут широкие листья — проход смыкался стеной прямо за их спинами. По пятам за Шивоном и Донхэ бежал Чжоу Ми. Прорываться сквозь растения становилось ему всё сложнее, Кюхён остался далеко позади. Сначала на гравийную дорожку выбежал Донхэ. Через пару секунд следом выскочил Шивон. Оба тяжело дышали и едва не падали с ног. Последним их рывком стала перебежка до дома. У подножья лестницы стояла старушка в ночной рубашке с накинутой сверху пушистой кофтой. — Шивонни, Донхэ, вы видели салют? Я проснулась от хлопков, но не успела посмотреть. Шивон метнулся вверх по лестнице, а Донхэ, вытерев рукавом нос, принялся уверять бабушку, что салют был просто потрясающим. Тот факт что на много километров вокруг нет ни одного дома, он решил опустить в угоду ситуации. К тому моменту, как Донхэ завёл старушку в дом и вытащил из замка ключ, чтобы обезопасить женщину, заперев её, Шивон уже спустился из квартиры с ружьём в руке. Вдвоём они выбежали из дома и скрылись в гараже, где стоял пикап. Здесь же располагалась небольшая мастерская, где чинилась вся домашняя техника. Шивон запер засов и спрятался вместе с Донхэ за стеллажом. Они сидели долго, слушая только дыхание друг друга. Шивон прицеливался в сторону дверей. У Донхэ в какой-то момент появилась детская надежда, что ему вновь повезло, и эти двое отстали. Словно в ответ на эту мысль, у гаража послышались шаги. — Они там. — Понял. Отойди. Железная створка с грохотом сотряслась от первого удара, но выдержала; от второго удара осталась выбоина; от третьего засов сорвался и повис на одном шурупе. Дверь со скрипом открылась. Донхэ хотелось выхватить у Шивона двустволку и пустить себе пару чудесных, набитых порохом патронов в голову. Ведь если он попадётся высокому рыжему китайцу, придётся умолять о такой милости, как самоубийство. Кюхён шёл вдоль стены, вдыхая запах, который ему, по всей видимости, приносил удовольствие. Чжоу Ми полагался только на зрение. Он приподнял одной рукой багажник пикапа и заглянул под машину. Ищейка тем временем подходил всё ближе и ближе к стеллажу. Шивон прицелился и выстрелил. Кюхёну было не занимать везения. Он нашёл источник тёплого живого запаха за секунду до того, как был спущен курок. Именно поэтому патроны, предназначавшиеся его сердцу, попали в плечо. Кюхён взвыл и упал на колени. Шивон, не теряя времени, выстрелил Чжоу Ми в голову. Пуля прошла мимо, но по щеке китайца хлынула кровь. Она стекла к подбородку, капнула на чёрную водолазку и остановилась. Рана на лице затянулась, а удивлённый Ми всё смотрел на человека с ружьём в руках. Потом он медленно перевёл взгляд с кричащего от боли Кюхёна и ринулся на обидчика. — Нет! Донхэ выставил перед собой руки, и Чжоу Ми отбросило назад, словно взрывной волной. Он ударился о капот пикапа и упал на бетонный пол гаража. — Я не смогу, — шептал Донхэ. — Прости, Шивон, я больше не смогу. Чжоу Ми, однако, снова не смог подойти к ним близко. Его уже не откидывало назад, но как бы он ни бился плечом и кулаками о невидимую стену, продвинуться вперёд ему удавалось разве что на пару дюймов. Кюхён сбоку от него уже не кричал, а как-то странно поскуливал, свернувшись калачиком. Ми бросил взгляд на напарника и снова с силой попробовал прорваться сквозь преграду. На сей раз ему удалось отвоевать сразу полметра. Донхэ закусил губу, вены на его шее вздулись от напряжения, глаза неотрывно смотрели на китайца. — Чжоу Ми, — простонал Кюхён. Его губы посинели, кровь из плеча не останавливалась. Шивон снова прицелился с ружья, но его остановил крик Донхэ: — Нет! Срикошетит в нас. Чжоу Ми ещё раз со всей силы ударился о невидимую стену и остановился. Трудно было найти более правдоподобное воплощение гнева — от противников его отделяло не больше трёх метров, но цель всё ещё была недостижимой. Он мог бы подождать всего десять минут, пока силы Донхэ не иссякли бы, но Кюхён позвал снова. — Чжоу Ми, пожалуйста. Китаец подошёл к напарнику и аккуратно водрузил его себе на спину. Кюхён закричал от боли. Чжоу Ми бросил последний испепеляющий взгляд на Шивона и молнией выскочил из гаража, оставив на полу сеточку трещин. Донхэ опустил руки и привалился спиной к стеллажу. Шивон всё сжимал ружьё, выглядел он как окончательно свихнувшийся человек. Десять минут они сидели молча, затем, озираясь, вышли на улицу. Во дворе было тихо, и только тогда Донхэ заметил, что больше не слышит лая Джоан.

***

Самым горьким в этой ситуации было то, что всё началось из-за его, Донхэ, дара. И теперь единственное, что он мог сделать для существа, защищавшего его ценой собственной жизни — это поднять толстый пласт земли, чтобы помочь Шивону похоронить собаку. — Если моя бабушка спросит, скажем, что Джоан отвязалась и убежала. И что мы её обязательно поищем. Лишние волнения сейчас ни к чему. Бабуля и в самом деле порядком волновалась: впервые за долгие годы ей предстояла поездка в город. Утром Шивон выдумал звонок родителей, которым приспичило пригласить пожилую женщину к себе. После этого он позвонил родителям и предупредил, что скоро к ним приедет бабушка. Теперь миссис Чхве собирала самые необходимые вещи в старомодный саквояж и с тревогой усмехалась: — Нам, девочкам, все путешествия после семидесяти лет даются уже не так легко. Шивон отвёз её и постарался вернуться как можно скорее. Судя по его взгляду, он вполне ожидал вернуться и застать свой дом в руинах, а Донхэ — мёртвым. Но дом стоял, а Донхэ был живее всех живых, если не принимать во внимание маленькую поломку супер-способности. — Разве этого не достаточно? Шивон сел рядом и принялся наблюдать, как Донхэ перекидывает в воду маленькие камешки без единого касания. Он поднимал их, опускал, крутил в воздухе, словно проводя калибровку оставшихся возможностей. — Конечно, не достаточно, — Донхэ упустил один из трёх камней, и тот упал на берег, недалеко от щиплющей траву Сольбу. — Не хочу даже думать, о том, что останусь таким навсегда. — Это пройдёт, как только окончательно оправишься после сотрясения. — А ты откуда знаешь? Шивон промолчал. — Этот китайский Кларк Кент обладает сразу двумя способностями, а ищейка только одной. Разве не странно? Донхэ отвлёкся от своей разминки и внимательно посмотрел на Шивона. — Выкладывай давай. То, что ты в хорошей форме и умеешь пользоваться оружием, я заметил. Но ты не можешь спокойно реагировать на вещи вроде телекинеза или сверх-силы, если не один из нас. — Я не один из вас, — мягко сказал Шивон. — Но по старой службе мне приходилось иметь дело с вашим руководством. — Полиция? — Немножко повыше. Так что с китайцем? Я думал, ни у кого нет двух способностей. Самым странным было, что Шивон просто сидел возле своего озера у своего дома, смотрел на пасущуюся козу и спокойно рассуждал о супер-способностях, пока сидящий рядом парень передвигал камни усилием воли. — Так и было. Изначально у Чжоу Ми был только один дар — он мог отбирать способности. В управлении быстро поняли, сколько боли причиняет этот процесс, и наложили запрет на использование такого дара. Думаю, они недооценили ни Чжоу Ми, ни последствия своего приказа. Стали пропадать наши люди, и расследование передали мне. Когда я вышел на Чжоу Ми, у него уже было две способности — сила и ускоренная регенерация. Очень полезно, ведь применение чрезмерной силы разрушает тело, он просто не выжил бы. А ещё с ним был Кюхён в роли ищейки. И это самое странное. По мнению Шивона, странным было всё, что говорил Донхэ. — Раньше Кюхёну всегда доставалась самая опасная работа, потому что в случае травм он быстрее остальных шёл на поправку. — Получается, он добровольно отдал свой дар, чтобы Чжоу Ми мог применять силу? — Говорят, ощущения при изъятии дара такие, словно с тебя кожу сдирают. Не могу представить, чтобы кто-то пошёл на это добровольно. Шивон нахмурился, заметив несоcтыковку. — Но этот китаец хотел просто убить тебя. — Не совсем, — Донхэ прицелился двумя пальцами Шивону в живот. — Ты делаешь так, чтобы жертва не умерла мгновенно. Например, стреляешь в брюшную полость. Когда человек подходит вплотную к смерти, его дар может быть изъят. А вот сделать так, чтобы после перенесённой травмы и боли человек остался в живых уже очень и очень сложно. В свете сказанных слов поступок ищейки казался ещё более нелогичным, чем то, что Шивон всё ещё не выставил Донхэ взашей из своего дома. К слову, теперь оставаться одному было бы чертовски глупо. — Думаю, моя способность станет подарком для Кюхёна. И Чжоу Ми не будет возиться с тем, чтобы сохранить мне жизнь после изъятия. Донхэ явно переоценивал сверх-способности двух наглых преступников и недооценивал силу простого человека вроде Шивона, но кто мог бы его за это упрекнуть.

***

— Блин, у него есть коза, ты прикинь. — Они наверху. На кухне горит свет. — Настоящая коза. Ужас, да? Кюхён нёс несусветную чушь, и Чжоу Ми находил его слова похожими на пустые смешные пузырьки, поднимающиеся со дна кастрюли незадолго до точки кипения. Ранение в плечо сильно ослабило и озлобило его. Попытка убедить Кюхёна не приходить сюда снова оказалось заранее проигранным делом. — Пойдём. Они поднялись на второй этаж и разделились. Чжоу Ми держал пистолет наготове и шёл прямиком на кухню, откуда доносились хлопки. На столе стояли две чашки с недопитым, ещё горячим чаем. Источником звуков была накрытая крышкой сковорода, на которой взрывался поп-корн. Эти двое что, настолько глупы, что просто пили чай и даже не подготовились к новому визиту? Кто искренне спрашивает, тот всегда получает ответы. Свой Ми получил, как только подскочила крышка сковородки, и комнату рассекли во всех направлениях смешанные с поп-корном патроны. Парень выронил пистолет, отступил назад и упёрся спиной в стену. На его теле было пять ранений, два сквозных. С выражением удивления на лице Ми сполз на пол, начертив спиной на стене две красивые красные полосы. Хуже было с теми пулями, что застряли во внутренних органах. Чжоу Ми запрокинул голову и сделал глубокий вдох. Даже у полезных способностей есть обратная сторона. Чжоу Ми, например, мог выжить после чудовищных травм, вот только боли это не лишало. Сейчас, разве что, самую малость утешала мысль о Кюхёне, от которого остались бы рожки да ножки, вздумай он первым вломиться на кухню. А так всё хорошо. Жить можно. Глаза Ми закатились так, что стало видно белки. Веки подёргивались, руки обхватили травмированные рёбра, между которых проскочили пули. Чжоу Ми трясло с минуту, а потом его тело расслабилось. Три пули скатились под водолазкой на пол. — Чего разлёгся? — на кухню заглянул Кюхён. — Наших птенчиков тут нет, зато на первом этаже их запах явно сильнее. Тем временем Шивон стоял у входной двери в бабушкину квартиру на первом этаже. В его руках была открытая канистра с бензином. Донхэ находился в зале и прицеливался с ружья в сторону входа. Оба слушали шаги на втором этаже и тревожно переглядывались. Их план строился только на том, что способность Чжоу Ми к регенерации не может быть бесконечной, если не давать ему время на восстановление. Наконец послышались шаги на лестнице. Двое спускались, потом всё стихло. Где-то рядом слышался тихий голос Кюхёна: — Пахнет бензином. Мне это не нравится, Чжоу Ми. Они что-то задумали. — Да что они могут? — Не знаю. Погоди. В полной тишине Донхэ и Шивон обменялись испуганными взглядами. — Один, тот фермер, ближе к двери. Донхэ дальше. Запах бензина у самого порога, а дальше, — тишину рассёк глубокий вдох, — а дальше оружие. Запах пороха. Звук, последовавший за этим, напоминал треск молнии, попавшей в дерево. Чжоу Ми на предельной скорости выбежал на улицу. Несколько секунд было не слышно ничего, а потом в зале разбилось окно. Чжоу Ми перекатился по полу, усыпанному битым стеклом. Выстрел вспорол паркет в дюйме от его тела. Чжоу Ми вырвал ружьё из рук Донхэ, и ударил его прикладом. Ворвавшийся через входную дверь Кюхён уже выронил пистолет и теперь дрался с Шивоном, очевидно проигрывая. Ми прицелился с ружья: — Отойди от него. Шивон замер. Своё оружие он отдал Донхэ, так как все патроны из Smith&Wesson ушли на обманку на кухне. И теперь Шивон оказался на мушке собственного ружья. Кюхён поднялся с пола и что есть силы ударил Шивона, потом подошёл к Ми. Донхэ лежал на полу без сознания. — А теперь медленно подними руки так, чтобы я их видел. И мы с тобой немного прогуляемся. Около двух недель назад Шивон мог бы ещё представить, как его жизнь изменит выигрышный лотерейный билет или внезапная любовь. Но сейчас он сидел связанным в подвале, и вокруг воняло разлитым бензином. К таким изменениям он не был готов. Донхэ всё ещё был без сознания. Чжоу Ми решил предоставить Шивону увидеть изъятие способности перед тем, как начнётся пекло. Шивон крутил руками, но не мог освободиться. Чжоу Ми и Кюхён спорили, повлияет ли на "операцию" то, что Донхэ так и не пришёл в себя. Шивон нащупал в заднем кармане металлический значок в виде трёх звёзд, что нашёл у себя на колене вчера, когда проснулся от лая ещё живой Джоан. — А вдруг он уже умирает, тогда выстрел просто убьет его и мы ничего не получим, — настаивал Кюхён. Остриё значка было слабым, плохо заточенным, но ссохшиеся волокна верёвки немного разрывало. Шивон замер, но на него никто не обращал внимания. Тогда работа продолжилась. — Ты понимаешь, что он может придти в сознание только к утру? Или вообще не придти, и тогда мы точно всё упустим, — отрывисто отвечал китаец. Верёвки, спутывающие руки Шивона, упали. Теперь он мог двигаться, но плана действий в его голове по прежнему не было. Шивон посмотрел на раздражённого Кюхёна и напряжённо думающего Чжоу Ми, потом на Донхэ и опешил. Тот лежал на полу, и его чуть приоткрытые глаза внимательно следили за Шивоном. Донхэ перевёл взгляд сначала на Кюхёна, потом выход из подвала, его рука медленно стала разворачиваться ладонью вверх. Шивон кивнул, хотя вовсе не был уверен в Донхэ из-за его состояния. Но на что ему было полагаться, кроме удачи и действия по наитию? Ружьё вылетело из рук Чжоу Ми, и Донхэ перехватил его. Два выстрела уложили китайца на пол, но не убили. Кюхён потянулся за пистолетом, но и его оружие взлетело в воздух. Шивон поймал пистолет и попытался выстрелить в Кюхёна, но тот укрылся за дверью подвала. Шивон наобум пустил два патрона следом, но промахнулся и побежал за Кюхёном. Чжоу Ми с упрямством пытался встать. Кровь из его раны капала на пол, смешиваясь с бензином. Донхэ отступил к выходу из подвала и выстрелил вниз. Лужа бензина в мгновения ока расцвела огнём. Донхэ не столько услышал, сколько почувствовал нутром, как дом сотрясся от взрыва на улице. Донхэ выбежал и увидел, как из развороченного гаража вылетают горящие обломки пикапа. Шивон лежал на земле, а пламя медленно перебиралось со двора на кукурузное поле. Донхэ оттащил Шивона подальше от огня. — Оружие у Кюхёна? — спросил он. — Да. Он мог просто убить меня, но выстрелил в бензобак. Зачем он это сделал? Вокруг дома расцветала огненная заря. Ветер гнал огонь в сторону шоссе. Кюхён шёл по полю, на котором разрастались островки пламени. Он видел, что Донхэ и Шивон выбежали ему на встречу. Более того, он позволил им себя увидеть. Кюхён уходил всё дальше, заманивая двоих на объятое огнём поле. Он не знал, сможет ли сам долго убегать от пламени, которое окружало отовсюду. Главным было то, чтобы и Шивон, и Донхэ смогли почувствовать хоть каплю того, что пережил Чжоу Ми. Дом тоже горел, начиная с подвала, начиная с самого центра бензиновой лужи, в которую упал его напарник. — Надо оставить его, — кричал Донхэ. Его от Шивона уже отделяла полоса огня. — Если сможет уйти, чёрт с ним. — Я не хочу потом оглядываться по сторонам и ждать очередного нападения. — Мы тут умрём, если не выберемся, — и Донхэ надсадно закашлял, вдохнув ещё больше дыма. И тут он увидел Кюхёна. Тот стоял совсем рядом и улыбался ему, как улыбаются человеку, ставшему объектом хорошей мести. Кюхён бросил пистолет с пустым магазином к ногам. Бежать ему было некуда, но улыбка не покидала спокойное лицо. У Донхэ начало темнеть в глазах от жара и нехватки кислорода. Он упал на выжженную землю. — Донхэ! Шивон пробовал подступиться к тому месту, где лежал Донхэ, но всё было тщетно. Он стащил с себя рубашку и попытался сбить пламя на догорающей шелухе листьев. Когда ему это удалось, силы начали оставлять его. Шивон упал рядом с Донхэ. Теперь ему в полной мере верилось, что это и есть последняя минута их жизней. Слишком часто они убегали от опасности за последние два дня. Сквозь рёв пламени долетали сирены пожарных машин. Они могли бы потушить огонь, но спасти пострадавших не успели бы. Донхэ судорожно сжал горелую траву пальцами. Шивон смотрел на него и вместе с этим слышал странный, нарастающий звук. Глаза Донхэ распахнулись, и на какой-то миг могло показаться, что они стали такими же блёкло-голубыми, как у Кюхёна. Но цвет был лишь результатом отражения. Звук разрастался, накрывал собой всё поле. Шивон поднял голову, и его рот приоткрылся. Вода покидала озеро возле дома сплошным водопадом, устремлённым в небо. Над пылающим домом и почерневшим полем формировался огромных размеров водяной шар. Наконец, вся вода покинула озеро и зависла над землёй тяжелым колышущимся пузырём. Шивон увидел стаю серебристых рыб, промчавшихся по кромке синего шара в небе. — Закрой лицо, — не своим голосом сказал Донхэ прежде, чем закрыть глаза. И вода обрушилась на землю и дом. Она уничтожила огонь, превратила поле в лужу грязи и пепла, оглушила трёх лежащих навзничь парней. Её потоки стекали по почерневшим балкам крыши и ручьём скатывались по деревянной лестнице в подвал, где еле дышал и продолжал цепляться за жизнь Чжоу Ми. Вой машин, слетевшихся на длинный столб дыма, приблизился вплотную. Шивон не знал, от чего его тело пострадало сильнее — от огня или от удара воды. Но всё же он был в сознании. Вместе с пожарной прибыл полный комплект — две полицейские машины и карета скорой помощи. Шивон сжал зубы, когда его стали укладывать на носилки. Двое полицейских побежали к дому, остальные взяли Кюхёна и Донхэ под руки. "Почему они не положат их в машину скорой помощи? Зачем сажать Донхэ с полицейскими? Он же умирает", — подумал Шивон, а потом заметил на полицейской форме одного из мужчин значок в виде трёх звёзд. — Чонун, принимай пока одного, а мы проверим, есть ли ещё пострадавшие. Шивона загрузили в карету скорой помощи. Над ним склонился совсем юный для врача парень. Кажется, его впечатлила вылазка на место пожара. — Как так получилось, что на поле целая река? Откуда столько воды? — его глаза светились ужасом и любопытством. — Я... — Шивон облизнул пересохшие губы. — Я не знаю. В озере был насос. Наверно, он взорвался. Чонун усмехнулся. — Вот и молодец. Не надо болтать лишнего. На лицо Шивона опустилась маска с насыщенным кислородом, а через несколько секунд под кожу вошла игла, и сознание начало отключаться.

***

Город шумел, и от этого шума было некуда бежать. Теперь некуда. Шивон остановился у полки с молоком. Он долго приценивался и проверял сроки годности. Теперь, когда все его банковские сбережения ушли на покупку маленькой квартиры поближе к центру, приходилось копить с нуля. Но город сжирал все деньги, и откладывать было нечего — всё уходило на еду, коммунальные услуги, проезд, одежду и так далее. Зависимость от денег раздражала даже больше того факта, что Шивону достаточно было развести руки, чтобы дотронуться до стен своей новой кухни. Пачка молока бухнулась в тележку. За ней последовала гора продуктов: тунец, говядина, какие-то странные бисквиты и коробка яиц. Шивон посмотрел на всё это и сердито нахмурил брови. — Объявился. Донхэ искоса поглядывал на Шивона, изучая этикетку оливкового масла. — Уходи. Не хочу тебя видеть. Донхэ положил масло в тележку и кинул сверху упаковку с нарезанной свиной грудкой. — Я обещал, что буду покупать еду, я и покупаю. — Думаешь копчёное свининой отплатить за сожжённый дом и ферму? — Тут ещё пармезан. — А, ну раз пармезан... — Шивон попытался убить взглядом, но он всё-таки не обладал такими супер-способностями. Развернувшись, он зашагал прочь, толкая перед собой тележку, и со злости он чуть не сшиб пирамиду из банок с консервацией. "Чуть" потому что Донхэ вовремя подвинул всю гору, не уронив ни одной банки. Шивон остановился и посмотрел на Донхэ. — С выздоровлением. Донхэ улыбнулся, и с соседней полки в тележку Шивона упала бутылка с шампанским. — Отпразднуем?