Доктора

В ординаторскую без стука вошел высокий мужчина лет сорока пяти и внимательно огляделся, подмечать даже самые мелкие детали было уже на уровне его подсознания. Александр, услышав шаги у себя за спиной, резко обернулся и удивленно приподнял брови: - Вы кто? И что вы здесь делаете? - Следователь Вяземский, - представился мужчина и годами выверенным движением достал из кармана удостоверение, - я хочу узнать о состоянии Емельянова. - Емельянова? - переспросил Саша, - боюсь, что ничем не смогу вас порадовать. Он только сегодня утром пришел в себя, но поговорить с ним не удастся. Он еще очень слаб. - Но ведь в сознании? - улыбнулся Вяземский, - думаю, он будет в состоянии ответить на несколько вопросов. - Не в состоянии, - как можно более спокойно ответил Александр, хотя его чертовски раздражала непонятливость представителей закона, с этим он уже сталкивался не первый раз, - он несколько дней был в коме. Так что ни о каком допросе не может быть и речи. - И сколько же мне еще ждать? - спросил следователь, - вы меня тоже поймите, его надо переводить в тюремную больницу, потом в СИЗО, а потом и судить. - Я все понимаю, - кивнул доктор Гордеев, - но в ближайшее время об этом не может быть и речи. Вам придется подождать неделю, а может и две. Пока есть угроза его жизни, я не пущу вас к нему. Вы с ним поговорите, а нам его опять вытаскивать с того света. - Ну хорошо, - Вяземский смерил Гордеева взглядом, - хорошо, я подожду. Всего доброго, - мужчина резко повернулся на каблуках и пошел к выходу. - Всего доброго, - задумчиво отозвался Александр, проводив следователя взглядом. Александр уже хотел вернуться к заполнению очередной истории болезни, но его телефон внезапно ожил, на дисплее высветился незнакомый номер. Предчувствие было нехорошим, но ответить было нужно. - Да, - на выдохе проговорил Александр. - Твоя невеста сейчас сидит в кафе со своей подругой, - абсолютно спокойно и даже равнодушно проговорил мужской хриплый голос, - смеются и пьют кофе. Пока смеются, - незнакомец замолчал, словно давая время для того, чтобы Гордеев мог все осмыслить. - Что вам нужно? - спросил Александр. Ему сейчас было очень трудно держать себя в руках, но терять самообладание было нельзя. Поддаться панике - значит, стать уязвимым прямо сейчас. - Емельянов не должен выйти из больницы, - озвучил свои требования незнакомец, - тогда и твоя невеста будет жить. Выйдет он - лишишься ее, - предупредил мужчина и вызов оборвался. Еще несколько секунд Саша ошарашенно слушал короткие гудки, не в силах положить телефон. Александр с трудом смог набрать номер Леры и напряженно слушал гудки. Они ведь еще ничего не могли ей сделать. - Да, - в трубке послышался счастливый и беззаботный голос девушки, - Саш, что-то случилось? - Нет, ничего, - как можно более бодрым голосом проговорил Гордеев, - просто хотел вас предупредить, что занятие Куратов начнет на полчаса позже. Так что можете не торопиться, - Александр положил трубку и отключился. Какая глупая причина для звонка, но ничего умнее ему в голову сейчас не пришло. Наплевав абсолютно на все запреты и правила, Александр открыл пачку сигарет и закурил. Только горький дым сейчас мог вернуть его в реальность и заставить думать, а не поддаваться чувству отчаянного страха, которое уже заполняло его изнутри. - О, что, таким гениям как ты даже правила пожарной безопасности не обязательны? - с сарказмом спросил доктор Степанюга, войдя в ординаторскую. Но Александр не ответил на его колкость, мужчина даже не слышал, что сказал его коллега, настолько он был погружен в свои мысли. Сейчас Гордеев не мог последовать своему же правилу и оставить все свои переживания за стенами больницы. - Кстати, - Семен Аркадьевич налил себе чай и устроился на диванчике, - ты хотел знать, как там Емельянов. Так вот, ему стало хуже. Гордеев перевел растерянный взгляд на Степанюгу, и несколько секунд осмысливал услышанное. - Емельянову хуже? - переспросил Саша и, сделав очередную затяжку, чуть поморщился. Мужчина не заметил, как докурил сигарету и теперь только фильтр обжигал его пальцы. - И каковы прогнозы? - поинтересовался Гордеев. Он старательно гнал от себя непрошеные мысли. Ведь если Емельянову хуже, может, он и сам не выживет. Может, ничего и не придется делать. А если и придется… Рисковать жизнью любимой девушки он не мог. Да и сколько уже людей пострадали от Емельянова, он не останавливался ни перед чем ради достижения своей цели. - Рано пока делать прогнозы, - уклончиво ответил Степанюга, - его состояние очень нестабильно. Александр с силой затушил окурок о дно пепельницы и встал. Впервые в жизни он желал, чтобы пациент никогда не вышел из больницы. Рудик Новиков пришел в больницу без галстука и взъерошенный, то и дело постоянно на ходу зевая. У него выдалась абсолютно бессонная ночь. - Привет, - Вика улыбнулась одногруппнику и, заметив его сонный вид, наклонилась к нему, - что, Машка всю ночь спать не давала? Новиков растерянно взглянул на Викторию и покачал головой. - А, нет, - отмахнулся он и, даже не улыбнувшись, уткнулся в тетрадь, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Вика обиженно пожала плечами, но не стала донимать его беседой. Не хочет разговаривать, так и не надо. Только Маша знала причину такого поведения своего возлюбленного. Сама девушка старательно пряталась в небольшом закутке больницы и пыталась успокоиться, ей не хотелось, чтобы кто-то застал ее ревущей. И только здесь она могла дать хотя бы небольшую волю своим эмоциям. Сейчас она не могла остановить слезы, текущие по ее щекам. Вчера девушка, как обычно, готовила ужин, пока Рудик, сверяясь с ее списком, покупал продукты в магазине. А потом пришел домой Сергей, он был снова безбожно пьян. Радостная Маша выскочила к нему навстречу, надеясь, что это вернулся Рудольф. Но вместо нежного поцелуя в щеку она почувствовала как грубые руки прижали ее к стене. Он навалился на нее всем своим весом, мешая дышать, и что-то шептал на ухо, но Маша уже не слышала что. Она только чувствовала тяжелое дыхание, отвратительный запах перегара и дешевых сигарет… Его руки уже настойчиво лезли к ней под юбку и жадно исследовали поверхность бедра, больно защипывая кожу. Маша не помнила, как она нащупала на столике какую-то вазу и со всей силы ударила его по голове. А потом убежала в ванную и закрылась изнутри. Зато она прекрасно помнила злобное рычание мужчины и мощные удары в дверь, от каждого девушка вздрагивала и закрывала голову руками, казалось, что еще чуть-чуть и дверь не выдержит этого натиска. Все закончилось внезапно, послышались удаляющиеся шаги и стук входной двери. Маша просидела в ванной еще около получаса, пока наконец-таки не услышала родной голос. - Машка, я все купил, - радостно известил Рудик, - и цветную капусту тоже не забыл. Девушка с трудом открыла дверь трясущимися руками и тут же прижалась к возлюбленному, а из ее груди вырвались сдавленные рыдания. Светлану они расстраивать не хотели, неизвестно, что случилось бы с женщиной после такого известия. Поэтому когда она пришла домой, Маша просто не вышла из комнаты, сославшись на головную боль. Рудик не спал целую ночь, пытаясь ее успокоить. Он нежно перебирал ее рыжие волосы и шептал о том, что все будет хорошо. Маша лежала головой у него на коленях и тихонько всхлипывала. Ей только к утру удалось забыться тяжелым сном. А Рудик всю ночь думал, где ему взять деньги. Оставаться здесь было уже нельзя. Если эта пьяная скотина - а о своем отце он вполне заслуженно думал именно так - еще хоть раз обидит его Машку, то это когда-нибудь закончится трагедией. И выход у него оставался только один. Новиков поймал Фролова около учебного кабинета и сразу оттащил его в сторону, молодому человеку не хотелось, чтобы у этого разговора были лишние слушатели. - Фрол, мне нужна твоя помощь, - выпалил он и нервным движением поправил очки, которые так и норовили сползти на кончик носа. - Что случилось? - не понял Николай. За три года учебы он не мог припомнить случая, чтобы Новиков к кому-то обращался за помощью. Скорее, это обращались к нему. - Мне нужна работа, - понизив голос, проговорил Новиков, - любая, мне очень нужны деньги. - Что, с матерью что-то? - поинтересовался Фролов. - Нет, - покачал головой Новиков, - с мамой все хорошо, просто нужны деньги на семейную жизнь. Мы с Машей же решили пожениться и жить вместе, ну а ты понимаешь, что это такое, - парень выдавил из себя некое подобие улыбки. - Ну, на скорой только санитаром, сам понимаешь, - ответил Николай, - да и зарплата будет не ахти, хотя скромно на нее прожить можно. - Я согласен, - сразу выпалил Рудик, - когда можно будет приступать? - Не торопись так, - хмыкнул Фрол, - я вечером поговорю с начальством и позвоню тебе. Думаю, завтра уже сможешь работать. Маша почти не слышала, что студентам рассказывает доктор Куратов. Девушка была погружена в свои мысли и время от времени бросала встревоженные взгляды на возлюбленного. Новиков уже постарался взять себя в руки и старательно записывал за Вадимом, только изредка грыз ручку, что и выдавало его напряженное состояние. - Доктор Капустина, что вы можете сказать о своем больном? - спросил Вадим, взглянув на девушку. Но та никак не отреагировала, Маша не слышала, что он обращается к ней. - Доктор Капустина, - уже повышенным тоном повторил Вадим Георгиевич, и Лера незаметно ткнула одногруппницу ручкой. Девушка вздрогнула и встала. - Да. - Что вы можете сказать о своем больном? - терпеливо повторил свой вопрос доктор Куратов. В учебном классе повисло напряженное молчание, Маша не знала, что ответить. Дома она не полистала учебники, чтобы определить предварительный диагноз, а так сходу что-то назвать было выше ее сил. - Ничего, - еле слышно проговорила она и залилась краской от стыда. - М-да, Маша Капустина, - разочарованно протянул Вадим, - если так продолжится и дальше, вы не получите у меня зачет. Садитесь. Девушка села на стул и опустила голову, она не могла выдержать укоризненный взгляд преподавателя. - Вик, - Толя после занятия подошел к девушке и обнял ее за талию, - какие у тебя сегодня планы на вечер? - Не решила еще, - неопределенно пожала плечами Вика, - может, в клуб пойду. А ты сегодня не забудь к Светлане заехать, - она взглянула на жениха и убрала его руку со своей талии. Смертин вмиг помрачнел, как только начинало звучать имя Светланы, между ними словно вырастала невидимая стена. И они переставали слышать друг друга. - Да я сегодня вроде и не собирался к ней, - проговорил Толя, - хотел провести вечер с тобой. - Ты должен к ней съездить, - спокойно ответила Вика, - вдруг ты уже отцом стал. И вообще, прояви заботу о матери своего ребенка, - девушка беззаботно улыбнулась и поспешила скрыться в палате, чтобы не показать своих истинных чувств. Толя растерянно смотрел ей вслед, пару минут назад он даже не мог себе представить, что его возлюбленная ответит на предложение о совместном вечере именно так. Смертин и так тяготился вынужденным общением со Светланой. Больше всего на свете ему хотелось забыть о той интрижке, чтобы прошлое не мешало ему чувствовать себя счастливым в настоящем. И к будущему ребенку он не испытывал никаких отцовских чувств. Но если он сейчас откажется от этого ребенка, то счастливой жизни с Викой ему точно не видать. А Вику снова терзали сомнения. Только сейчас она стала задумываться, а насколько была права тогда в своей категоричности. Та история завершилась еще до нее, а она своими руками перетащила прошлое Толика в их настоящее. И сама обрекла себя на то, чтобы еще ни один год делить его с другой семьей. И с другой женщиной. А может, стоило просто закрыть глаза на прошлое? Светлана давно уже не девочка и решение родить этого ребенка она приняла самостоятельно и осознанно, даже не полагаясь на возможную помощь Смертина. И если бы не та случайная встреча, то Толя даже бы не узнал, что станет отцом. Но обратно уже ничего не отмотать и не исправить. Только сейчас Вика поняла, что пора подумать и о себе, а не только о чужом ребенке. И бороться нужно за свое счастье. - Привет, - Смертин вошел в квартиру Светланы и поставил на стол тяжелые пакеты с продуктами, - как ты себя чувствуешь? Светлана положила руку на сильно округлившийся живот и чуть улыбнулась. - Ничего, потихоньку, - ответила она, - сын уже толкается вовсю. Скоро в роддом буду ложиться. - Когда? - поинтересовался Смертин ради приличия. Ему не хотелось, чтобы Светлана сейчас заметила его полное равнодушие и к ней, и к будущему малышу. - В следующую среду, - ответила женщина и, взяв его за руку, положила ладонь Анатолия на свой живот. Ребенок несколько раз пнул в его ладонь, словно почувствовал присутствие отца. Смертин выдавил из себя некое подобие улыбки и поспешил убрать руку, прилива нежности и любви он не испытал. Оставалась слабая надежда, что в нем проснутся отцовские чувства, когда он увидит своего ребенка и сможет взять его на руки, но Толя в это уже не особо верил. Вечером, когда за окном уже давно стемнело, Лера нерешительно подошла к ординаторской. Саша должен был освободиться еще полчаса назад, но почему-то не спешил домой. Глубоко выдохнув, девушка распахнула дверь и улыбнулась. Настроение у нее было прекрасным, казалось, что все невзгоды остались уже позади, а впереди только безоблачное и счастливое будущее. Но, увидев Сашу, девушка сразу заметила, что доктор Гордеев вовсе не разделяет ее настроения. Хоть на его лице и играла широкая улыбка, но во всех его движениях чувствовалась какая-то тревожность. Несколькими минутами ранее мужчина сидел за столом и задумчиво крутил в руках ампулу препарата, который избавит его от множества проблем. Решение уже почти созрело в его голове. Все должно выглядеть вполне натурально. Открывшееся кровотечение после операции никого не удивит. Тяжелое ранение, остановка сердца в анамнезе… Все это снимет всякие подозрения в том, что смерть Емельянова - это не стечение обстоятельств. В конце концов и бизнесмены тоже не вечны. Как только он услышал в коридоре шаги и увидел, что дверь ординаторской открывается, Саша быстрым движением спрятал ампулу в карман. И, увидев Леру, широко улыбнулся. Она ничего не должна знать. Ничего. - Что-то случилось? - спросила Лера и села к нему на колени. - Нет, - как можно более спокойно ответил Саша и удивленно приподнял брови, - а с чего ты взяла? Я скоро освобожусь, - он кивнул на открытую историю болезни, - и поедем домой. Лер, ты бери, переодевайся пока, - попросил доктор Гордеев и поцеловал ее. - Только ты недолго - попросила девушка и, проведя ладонью по коротким и жестким волосам, с явной неохотой встала с его колен. Прежде, чем войти в палату реанимации, доктор Гордеев внимательно огляделся. Постовая медсестра снова куда-то отлучилась… Что же, это к лучшему. Пациенты сидят по своим палатам, кто-то смотрит футбол, а кто-то обсуждает вечерний сериал. В больничных коридорах царила тишина… Клиника сейчас жила своей обычной жизнью и только доктор Гордеев был на грани того, чтобы разрушить сейчас свою жизнь. И этот мирный вечер он не сможет забыть. Убедившись, что лишних свидетелей нет, Александр быстро вошел в палату реанимации. Емельянов спал, подключенный к капельнице. Саша не желал ему смерти, здесь, в клинике, он относился к нему как к любому другому пациенту. И его задачей, как врача, было сделать все, чтобы пациент выздоровел. Но сейчас от его решения зависит жизнь его любимого человека. И если придется убить для того, чтобы купить жизнь Леры, он это сделает. И белый халат уже не в состоянии его остановить. Вытащив из кармана заранее набранный шприц, он подошел к капельнице и, воткнув иголку в трубку, Александр решительно вдавил поршень шприца до укола. Скоро все будет кончено.