Доктора

Курить хотелось чуточку больше, чем жить. Александр открыл глаза и взглядом обвел полутемное помещение, в котором они спали на старых матрасах и укрывались своими же куртками. Саша попытался встать максимально тихо, чтобы никого не разбудить. Но под подошвами кроссовок тут же затрещали маленькие камешки. Замерев, Гордеев прислушался, но вроде бы все было тихо. Александр подошел к двери и несколько раз подергал её, но тщетно. Было бы смешно надеяться на то, что дверь приветливо распахнется, выпуская его из этой тесной братской могилы. Сев на корточки, Александр прижался к металлической двери и шумно выдохнул. Спать абсолютно не хотелось, несмотря на сильную физическую усталость. Казалось, что болело все: руки, ноги, спина. Еще и скула вдобавок. Вспомнив об этом, Александр аккуратно коснулся того места, где был синяк. Александр был не из тех, кто беспрекословно готов подчиняться, словно пес любимому хозяину. Возмутившись тем, что солнце уже почти заходит, а обеда все нет, мужчина швырнул очередной кирпич под ноги охраннику. За что тут же поплатился - двое парней скрутили его и припечатали лицом об этот самый кирпич. Но все это было не так страшно, как мысли, терзавшие его. Александр на несколько секунд закрыл лицо руками, от чувства бессилия и безысходности хотелось выть. А то, что чувствует сейчас его любимая Лерка, ему было страшно даже представить. Неожиданно за дверью послышались шаги и звук проворачиваемого в замке ключа. Александр отошел от двери и поморщился от яркого света фонарика, который бил ему прямо в глаза. - Ты какого черта не спишь? - поинтересовался Коренастый, - перебудишь мне тут всех. Александр ничего ему не ответил, мужчина пытался рассмотреть, есть ли за Коренастым кто-то еще. Если нет, ведь можно попробовать и рискнуть. Но тут взгляд его опустился чуть ниже и рисковать Саша передумал - в руках охранника был зажат пистолет. И проверять, газовый он, пневмат или боевой, у Гордеева сейчас желания не было. - Ложись, - велел ему Коренастый. Александр только кивнул и покорно лег на матрас. Интересно, а сколько он уже здесь? Ему казалось, что вечность… Хотя эта вечность исчислялась всего лишь днями, которым он потерял счет. В сознании уже все давно перемешалось. Хотелось проснуться и понять, что все это - дурной сон. А на самом деле он дома, рядом с любимой женой, которая провожает его каждый день на не менее любимую работу. Коренастый еще раз внимательным взглядом окинул всех рабочих и закрыл дверь, погружая помещение в полную темноту. Гордеев повернулся на бок и прикрыл глаза. Он обязательно что-нибудь придумает, чтобы выбраться отсюда. Обязательно. Ради Лерки. Ради их счастливого будущего. Непременно, совместного будущего. Коля Фролов приехал домой абсолютно выжатый, как лимон. Дежурство на скорой выдалось на редкость беспокойным. Все словно с ума посходили. Для весеннего обострения вроде бы уже поздно, а для осеннего слишком рано. Но четыре попытки суицида за ночь - это уже перебор. Ноги гудели, словно на них были пудовые кандалы, да и в спину отдавало при каждом шаге. Скинув надоевшую форму с надписью “Скорая помощь”, Коля прошел в ванную и включил воду. Все его существо сейчас сконцентрировалось только на одном желании - поскорей добраться до дивана и, поудобнее на нем устроившись, заснуть. Приняв душ, он заглянул на кухню. - Привет, Марин, - он поцеловал жену в щеку, - как дела? - Нормально, - кивнула она, - в магазин сходи. На комоде лежит список. - А часа три это никак не потерпит? - обреченно поинтересовался Николай, понимая, что его желанию не суждено сбыться. Сначала в магазин, потом давай приберемся, потом помыть после обеда посуду, и так до бесконечности. И никакого улучшения впереди не наблюдалось. Каждый день будет одно и тоже. Он с тоской вспомнил, как мать отговаривала его жениться, но он же порядочный и честный. А как честный человек, он был обязан жениться, раз его девушка забеременела. - Нет, Коль, не потерпит, - резко ответила Марина и, услышав из комнаты плач дочери, швырнула на стол кухонное полотенце, - ты можешь хоть что-нибудь сделать? Николай молча кивнул. Ему было хорошо знакомо это состояние вечного недовольства. Когда Марина в него впадала - безопаснее было просто молча и беспрекословно все выполнять, тогда был реальный шанс, что не дойдет дело до очередного грандиозного скандала. - Еще детское питание не забудь купить, - крикнула ему Марина, когда Коля уже почти вышел за порог. - Куплю, - отозвался он и от души хлопнул дверью. Как же все достало, а даже высказаться некому. Ближайший магазин был буквально в паре минут ходьбы от дома, но Фролов предпочел пойти в дальний, до которого было идти минут пятнадцать, а то и все двадцать. Не то, чтобы ассортимент там был лучше, просто хотелось пройти в тишине и подумать. Хотя даже думать особо было не о чем, хотелось просто отдохнуть. Гуляя между стеллажами в магазине, Коля машинально складывал по списку продукты. Черт, еще же детское питание! Развернув тележку от кассы, он пошел обратно к стеллажам, которые казались ему бесконечными. От созерцания многочисленных коробочек с детским питанием его отвлек телефонный звонок. - Да, - проговорил Фрол, даже не взглянув на экран. - Коля, - до него донесся недовольный голос жены, который в первое мгновение показался ему таким противным. Таким же противным, как и звук дрели в восемь утра в воскресенье. - Ты там скоро? - Через полчаса буду, - ответил он, - я уже почти все купил. - Тебя только за смертью посылать, - все также недовольно проговорила Марина, - мы с Вероникой ушли гулять. Как придешь - не забудь мусор вынести, - дав последние наставления, она отключилась. - Хорошо, Марин, - уже в пустоту проговорил Николай и, скинув в корзину первые попавшиеся коробки с детским питанием, направился на кассу. Валя нервно поглядывала то на часы, то в зеркало. Она решилась. Именно сегодня она должна стать женщиной. Она не хотела больше томить ни себя, ни Володю. Девушка подошла к этому делу с той же тщательностью, с которой подходила ко всему остальному. Папа с мамой были отправлены на дачу, а у нее был очень веский повод остаться - практика. Родители нисколько не переживали, оставляя свою дочь одну. Она хотела, чтобы все было красиво, с нотками волшебства. Купленные свечи она расставила в родительской спальне, белье было заранее сменено на новое. Валя зажгла аромапалочку. По комнате начал разноситься пленящий запах орхидеи. Роза - это слишком банально, - именно так решила для себя Шостко. Из шкафа она достала красивый комплект белья, который прикупила для этого случая. Черное кружево с вкраплениями блестящего синего выгодно подчеркивали белизну ее кожи. Сверху она накинула на себя полупрозрачный халатик. На журнальный столик, перетащенный в спальню из гостиной, девушка поставила вазу с фруктами, два бокала и бутылку шампанского для того, чтобы они оба могли расслабиться. Валя еще раз внимательно огляделась. Ну вот, вроде бы все и готово. Взглянув на часы, она зажгла свечи и, выключив свет, улыбнулась. В комнате создавался приятный полумрак, идеальный для такого дела. Услышав звонок в дверь она вздрогнула. Ждала-ждала и что, вот он уже пришел? Притворив дверь в спальню, она придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале и поправила волосы. Открыв дверь, она улыбнулась. - Проходи, - девушка посторонилась и потупила взгляд. Пинцет завороженно смотрел на нее, даже не отрывая взгляда. Ступив на порог, он запнулся. - Аккуратней, - Валя продолжала улыбаться, а на её щеках пылал румянец, - раздевайся. Вова скинул в прихожей рюкзак и кроссовки. - Пойдем, - Валя взяла ошарашенного парня за руку и повела за собой. - Проходи, - она распахнула перед ним дверь в спальню. Володя был настолько ошарашен, что не мог вымолвить и слова. Когда Валя пригласила его провести совместный вечер, он даже боялся рассчитывать на что-то большее, чем поедание чипсов, просмотр кино и поцелуи. А сейчас… сейчас перед ним вовсе не та Валя Шостко, которую он привык видеть. Было в ней что-то магическое, притягательное и даже опасное. Валя усадила его на кровать, а сама села к нему на колени. - Ничего не говори, - прошептала девушка и, сняв его очки, бережно положила их на прикроватную тумбочку. Он замер, боясь пошевелиться. Вдруг, он моргнет и это прекрасное видение растает во мгле? Валя провела пальцами по его щеке и начала нежно целовать, чуть покусывая его губы. Вова в это время нерешительно скользил руками по ее халатику, но вот его пальцы коснулись девичьей кожи и их словно обожгло. Он больше не мог ждать. Он хотел её прямо здесь и сейчас. Не откладывая это больше ни на минуту. Резким движением он опрокинул девушку на спину и навис над ней. Её не испугала такая мгновенная перемена в возлюбленном. Валя только улыбалась, закусывая нижнюю губу и тяжело дышала. Её светлые волосы разметались по подушке, делая ее образ еще более беззащитным и привлекательным. Рубашка полетела куда-то на пол, следом за ней отправились джинсы и носки. Валя скинула с себя халатик, оставшись только в кружевных трусиках и таком же лифчике. Девушка кожей ощущала его горячее желание. Пинцет стал нежно покрывать её грудь поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Дойдя до её пупка, он взглянул на Валю, но прерываться не стал. Едва его губы коснулись её паха, как девушка инстинктивно свела ноги. - Тише, - прошептал он и поцеловал её в губы, - ничего не бойся. - Возьми на тумбочке презервативы, - прошептала она. О безопасности девушка тоже подумала, ей не хотелось никаких неприятностей, которые могут стать бонусом к незащищенному сексу. Вова дрожащими руками раскрыл пачку с презервативами. Он волновался сейчас, словно шестнадцатилетний школьник. Парень не мог похвастаться большим количеством девушек, у него и было-то всего пару раз да и то с теми, кто был опытнее. А сейчас самым опытным был здесь он. И, главное, не опозориться. Он медленно снял с неё лифчик, оголяя её грудь. Девушка поежилась. При неровном свете свечей она все равно чувствовала себя неловкой. Впервые она лежала почти обнаженной перед парнем. Он медленно проводил пальцами по её груди. По затвердевшим соскам. Он слышал, как с её губ сорвался очень тихий стон. - Хватит, - прошептала девушка и провела ступней по его бедру, - я не могу больше. Володя очень медленно стягивал с неё трусики. Каждый изгиб её тела казался ему самим совершенством. Она была прекрасна. Валя была напряжена, хоть и читала, что лучше расслабиться. Она обхватила ногами его торс. - Ах! - только и сорвалась с её губ, когда он овладел ею. Ей было больно. Но к этой боли добавлялось чертовски приятное ощущение. Сладкая боль. Она скользила руками по его спине и тяжело дышала. - Еще немного, - прошептал Володя, видя, как лицо девушки морщится то ли от боли, то ли от наслаждения. Ему показалось, что все закончилось слишком быстро. Эти минуты их единения словно оборвались оргазмом. Тяжело дыша, он опустился рядом с ней и улыбнулся. Валя покраснела и прижалась к нему, словно искала защиты в его объятиях. - Мне надо в душ, - прошептала она, чувствуя рядом с собой разгоряченное тело Володи. - Может, потом шампанское? - В душ пойдем вместе, - шепотом проговорил Пинцет и крепко прижал девушку к себе. Ему хотелось еще и еще владеть ею, это пьянящее чувство близости полностью овладело им. А Валя хотела снова и снова принадлежать только ему. После душа они удобно устроились на диване в гостиной. Валя была в одном тоненьком халатике на голое тело, а Володя сидел в одних джинсах. - Давай шампанское? - предложила Валя и включила фоном телевизор. Их обоих мало интересовал фильм, который сейчас демонстрировали. Пинцет быстро принес из спальни фрукты, бокалы и шампанское. - Ой! - воскликнула Валя, когда после громкого хлопка из бутылки хлынула пена, - Вовка. - Нормально все, - с улыбкой отозвался он и наполнил бокалы. Валя устроилась поудобнее и провела рукой по своим волосам. - Ну что, давай за нас? - с улыбкой спросила она и взяла парня за руку. - У нас же все будет хорошо? - Конечно, - излишне уверенно заявил Рудаковский и, пригубив шампанское, прижал девушку к себе. Сквозь тонкую ткань халата он ощущал тепло её тела. Девушка немножко повозилась и комфортно устроилась в его объятиях. - Как же хорошо, что ты у меня есть, - с улыбкой проговорила она и небольшими глотками опустошила бокал. - Ты у меня самый лучший, - она взглянула на него снизу вверх. - И ты, - смущенно улыбнувшись, ответил Пинцет и водрузил на нос очки, - ты моя самая лучшая Дюймовочка. Вадим приехал на дачу около полуночи. Окна не светились приветливо, как это было, пока здесь жили Лера и Саша. Сейчас он войдет в этот дом, а там будет снова гнетущая и даже пугающая тишина. Он бы сейчас многое отдал за то, чтобы Лерка угостила его ужином. А потом посидеть с Гордеевым за бутылочкой дагестанского коньяка до утра. Как-то глупо все получилось. Разом не стало ни семьи, ни друзей. Вадим зашел в пустой дом и нащупал выключатель. Мгновенная вспышка и прихожая снова погрузилась в темноту. - Вот черт, - выругался он, передвигаясь наощупь. Дойдя до кухни, он включил свет и поставил чайник. Не хотелось даже готовить. Поэтому достав из пакета вермишель быстрого приготовления, он решил, что ему этого хватит. Залив свой ужин кипятком, Вадим сел за стол и набрал номер Нины. Отчаянно хотелось просто с кем-то поговорить. Гудок-второй-третий. И резко короткие гудки, Нина скинула его вызов. - Дожил, даже говорить со мной не хотят, - вздохнул Вадим и набрал номер брата. В конце концов, хотя бы Кирилл обязан его выслушать по-братски. Но не тут-то было, аппарат абонента был выключен или вне зоны действия сети. - Предатели, - пробурчал Вадим и, положив телефон экраном вниз, принялся за еду. - Кирилл, - Нина посмотрела на часы, - поздно уже, домой пора. Вот уже второй час Нина и Кирилл неспешно прогуливались по набережной, наслаждаясь теплой погодой и обществом друг друга. За неспешными беседами абсолютно незаметно пролетело время. - Проводишь? - Конечно, - кивнул он, - пойдем к машине? - А давай прогуляемся пешком? - предложила Старкова, которой не хотелось такой вечер завершать быстрой поездкой на машине до подъезда. - Если тебе не сложно. - Для тебя мне ничего не сложно, - ответил он с улыбкой, - пешком так пешком. Нина взяла Кирилла под руку и повела в сторону своего дома, до которого неспешным шагом было чуть меньше получаса. Кажется, впервые за долгие года она нашла то, что искала. Чувство спокойствия и умиротворения. Она была рядом с мужчиной, для которого что-то значила. С Сашей она давно не испытывала ничего подобного. Только сейчас она стала понимать, насколько же чертовски сложно любить за двоих. Только вот при воспоминании о Гордееве сердце вновь тоскливо защемило. Жив ли он? Только бы был жив. - Нин, мы завтра увидимся? - поинтересовался Куратов, когда они дошли до её подъезда, - давай, сходим в кино. - Нет, Кирилл, завтра не получится, - с видимым сожалением ответила она, - у меня сутки. Спасибо за вечер, - она поцеловала его в щеку и быстро вошла в подъезд. - Ну тогда созвонимся, - крикнул ей вслед Куратов. Он не торопился уходить. Сев на детские качели, мужчина закурил и поднял голову. В одном из окон зажегся свет и Кирилл увидел тень Нины. Он улыбнулся и, затянувшись сигаретным дымом, начал раскачиваться. Нина тем временем выпила на ночь свой любимый ромашковый чай и прошла в спальню. На тумбочке изображением вниз лежал их совместный с Сашей портрет. После ухода Гордеева, она решила начать новую жизнь. А вот почему портрет не убрала, сейчас не могла даже вспомнить. Женщина легла поверх покрывала и устало прикрыла глаза. Прогулка по набережной была, конечно, чудесной, но сейчас жутко гудели ноги от каблуков. Все-таки Кирилл хороший. Такой надежный. И явно к ней неравнодушен. В отличие от Саши… Нина старательно гнала от себя мысли о Гордееве, но получалось это плохо. Может, прошло еще слишком мало времени? Но несмотря ни на что, он остался для неё дорогим человеком и она переживает за него. В её сознании снова, раз за разом, всплывал его образ, но словно размытый. Его глаза. его улыбка. Нина вздохнула и встала. Сашка, Сашка… Милый Сашка до сих пор не отпускал её и она ничего не могла с этим поделать. Инна сидела на стульчике в коридоре женской консультации и отчаянно боролась с тошнотой. Токсикоз уже который день доводил её до изнеможения, а тут еще, как специально, неподалеку от неё устроилась барышня с мужем. И кажется, что они оба буквально искупались в этом чертовом парфюме. - Потерпи, малыш, еще немного, - проговорила она шепотом и провела ладонью по своему еще небольшому животу. Наконец, лампочка в очередной раз призывно мигнула и Инна смогла спрятаться от удушливого запаха чужого парфюма за дверью кабинета. - Ложитесь, - женщина лет сорока взяла у нее направление на УЗИ и карту. - Ну, как там дела? - поинтересовалась Инна и слегка поморщилась от холодка датчика, - нормально все? - Все в порядке, - ответила врач, внимательно глядя на экран, - только тонус матки. Низ живота не болит? - Нет, - покачала головой Инна, - это опасно? - Да нет, - поспешила успокоить её врач, - ничего страшного сейчас нет. - А там еще не видно, кто будет? - поинтересовалась Инна с улыбкой. - Скорее всего, девочка, - ответила врач и подала девушке салфетки, - вытирайтесь. Инна села и внимательно посмотрела на монитор, где-то там её угадывались очертания малыша. - А можно это распечатать на память, - поинтересовалась она, застегивая босоножки. - Конечно, - кивнула врач и через пару минут вручила ей снимок УЗИ, - да, если появятся какие-то боли, то примите но-шпу. И через недельку сходите к своему гинекологу, хорошо? Инна только кивнула. - Обязательно. Спасибо, до свидания, - девушка вышла из кабинета и снова почувствовала приступ тошноты. Тошнотворный запах парфюма никуда не выветрился, а наоборот стал только плотнее и обволакивал словно облако. Девушка поспешила к выходу. Погода располагала к пешим прогулкам и Инна решила пройтись, а не трястись десять минут в маршрутке, да еще, скорее всего, стоя. Сейчас, под этим летним солнцем, все прошедшее казалось таким глупым и нелепым. А в ушах снова звенел его голос: - Никогда больше не попадайся мне на глаза. Это ведь единственное, что хотел от неё Глеб. Инна прекрасно понимала, что он имеет право знать о том, что скоро станет отцом. Что у него появится очаровательная дочка. Да и добровольно лишать своего ребенка отца ей не хотелось. Другое дело, что у нее были очень большие сомнения в том, что он хочет об этом знать. Расстались они плохо и Инна пообещала, что больше никогда не появится в его жизни. Никогда. А, будь, что будет. Пусть он сам решает. А она скрывать ничего не будет. Сев на лавочку, девушка достала из сумочки телефон и нашла в контактах короткую запись “Глеб”. Надо же, а ведь еще совсем недавно она могла назвать его номер наизусть. Что лучше написать и как? Сотни мыслей пронеслись в её голове за несколько секунд. Попросить его о встрече? Начать как-то издалека? Сначала извиниться за беспокойство? Пока она лихорадочно соображала, пальцы уже набрали короткое смс. Инна еще раз перечитала сообщение и выдохнула. Пусть будет так. Зажмурившись, словно чего-то опасаясь, она решительно нажала на кнопку “отправить”. Еще с тех самых времен, когда Олег Викторович был не главврачом, а всего лишь заведующим хирургического отделения, у него выработалась привычка на каждой первой самостоятельной операции нового врача присутствовать лично. Это позволяло ему воочию определить профессионализм, опираясь на умения врача, а не на циферки в дипломе. И от этой привычки он отказываться не собирался и по сей день, хоть давно сам уже и не практикует. - Олег Викторович, - в кабинет заглянула секретарша, - сегодня операция у Шурыгина, вы просили напомнить. - Спасибо, Зоя, - ответил Олег Викторович, надевая на себя белый халат. Хоть отделение временно и было обезглавлено, но работу нового врача Лобов желал проверить лично. Тем более, что к ним он пришел совсем недавно, сразу же после интернатуры. Дмитрий был слишком серьезен и сосредоточен. Ему казалось, что божественная воля сосредоточена в его руках. Сегодня именно от него зависит дальнейшая жизнь человека. Жизнь его пациента. Целую неделю он готовился к этой операции, перечитал все возможные источники, ни по одному разу пересмотрел все снимки. Но каждый раз ему казалось, что еще что-то не доделано, не дочитано, не досмотрено. Но вот этот день все-таки настал. Медсестра завязала ему сзади хирургический халат. - Ну что, все готовы? - Дмитрий обвел взглядом свою бригаду. Опытный анестезиолог, медсестра, которая в операционной провела столько лет, сколько он еще на свете не прожил. - Готовы, - отозвался Олег Викторович, войдя в операционную. - Можете начинать. Если понадобится, я буду ассистировать, - предупредил Лобов. Шурыгин на мгновенье растерялся, но сразу же взял себя в руки. Хочет главврач его контролировать - пускай контролирует. На его умения лишняя пара глаз никак не повлияет. На столе лежала девушка лет двадцати. Опухоль находилась в достаточно удачном месте. Так что план операции у Шурыгина был простой: произвести трепанацию черепа и удалить опухоль. А потом останется только ждать результатов биопсии и надеяться на то, что опухоль доброкачественная. - Скальпель, - уверенно проговорил он и медсестра тут же вложила ему в руку необходимый предмет. Лобов наблюдал за всем молча. Как и обещал, он был только ассистентом и не комментировал действия молодого врача. А тот вел себя достаточно уверенно и отдавал команды исключительно по делу. - Простите, - не выдержал Лобов, когда операция уже пошла к концу, - а кто вас так учил оперировать? Обычно, удаляют эту опухоль иначе. - Так безопаснее для пациента, - ответил Шурыгин, - и меньше вероятность того, что мы заденем зрительный нерв. А оперировать учил доктор Пивоваров, он называл это методом Гордеева. - Методом Гордеева? - удивленно переспросил Олег Викторович, приподняв брови, - вот как? - Да, - кивнул Дмитрий, старательно накладывая швы, - именно доктор Гордеев впервые применил такой способ. А Пивоваров какое-то время оперировал с ним, вот и набрался. Согласитесь, что так быстрее и безопаснее. - Ну, доктор Гордеев, - только и усмехнулся Лобов-старший, - а вы очень хорошо поработали. Молодец. Закончите здесь сами? - Да, конечно, - ответил Дмитрий и взглянул на анестезиолога, - как там показатели? - Все в норме, - ответил он. Лобов вышел в предоперационный блок и снял с себя медицинскую маску. Да, больше двух часов дышать через неё стало для него чертовски утомительно. - Гордеев, Гордеев, - вполголоса проговорил он и швырнул использованные перчатки, - где же ты, Гордеев?