Доктора

— Пап, а, пап, — раздался детский голос, — включи радио. Лера обернулась на заднее сидение, где в детском кресле сидела их дочь и весело болтала ножками. — Сейчас, — отозвался Александр и потянулся к магнитоле, чтобы включить любимую радиостанцию дочери, там сейчас как раз должен был начаться детский спектакль. Неожиданная вспышка бьет по глазам и Лера буквально вжимается в кресло. — Саша, — её отчаянный крик прорезает тишину, — Саша, тормози! Еще одна вспышка и удар. — Лера! — Александр быстро включил ночник и потряс девушку за плечо, — Лерка! Девушка села на кровати, тяжело дыша. Она была дома, Саша был рядом, и у них еще не было никакой дочери. Только Лена мирно спала за стенкой на диване. — Что случилось? — Саша внимательно посмотрел на супругу. — Кошмар приснился, — переведя дыхание, ответила Лера и прижалась к мужу. Девушка никак не могла понять, почему её снова мучает тот самый кошмар, только за рулем теперь — Саша. — Рассказывай, — велел Александр и поправил Лерину подушку, — что случилось? — Мне снова снилась авария, — очень тихо проговорила девушка и замолчала, заметив, что её руки мелко дрожат. Саша тоже заметил это и накрыл её руку своей ладонью. Мужчина тут же почувствовал, что её пальцы просто ледяные от волнения. — И за рулем был ты, — закончила Лера и тут же крепче вжалась щекой в его плечо. Саша был рядом и это единственное, что её сейчас успокаивало. — Может, мне к Филюрину сходить? — спросила она и взглянула на мужа. — К мозгоправу ты всегда успеешь, — ответил Саша, — давай попробуем уснуть. Лера повернулась на бок и прижалась спиной к мужу. — Саш, — прошептала она после пяти минут в полной тишине. — Что? — тихо спросил он и крепче обнял девушку. — Я очень тебя люблю, — прошептала она и чуть улыбнулась, пытаясь прогнать от себя тревожные мысли. В душу коварной змеей заползал страх потери. Она очень боялась проснуться однажды утром и не увидеть рядом любимого человека. — Спи давай, — Александр тоже улыбнулся и, укрыв девушку одеялом, закрыл глаза. А Лера еще долго лежала и просто прислушивалась к мирному сопению доктора Гордеева. Сложно придумать что-то скучнее, чем соц.мед. Лера с Викой устроились на последней парте, пользуясь тем, что занятие ведется у двух групп одновременно. И если тихо сидеть сзади и не привлекать к себе внимания, то велик шанс, что не спросят. Хотя бы сегодня. — У тебя все нормально? — спросила Вика, с тревогой взглянув на подругу, — ты чего, не спала что ли? — Не спала, — тихо призналась Лера и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Сны какие-то дурацкие снятся. — Так, — Вика положила руку на плечо подруге, — тебе нужно отвлечься. Пошли сегодня в кино, вроде, какой-то фильм новый выходит. — Мне Ленку забрать надо, пока она там Тертель не довела, — при воспоминании о маленькой непоседе на лице девушки появилась улыбка, — я обещала её на мультик сводить. — Значит, идем на мультик, — решила Вика и хихикнула, — заодно познакомлюсь с сестрой нашего грозного доктора Гордеева. На парту перед ними неожиданно села Валя и раздраженно кинула тетрадку на стол. — Валь, ты чего? — Лера изумленно посмотрела на старосту. Валя Шостко всегда старалась держать себя в руках, а сейчас на её раскрасневшихся щеках можно было поджарить яичницу. — Да с родителями поссорилась, — буркнула она, не желая особо распространяться о семейных проблемах. Она очень любила родителей, но иногда с ними было невозможно. — Не могу так больше, — девушка закрыла лицо руками и вздрогнула, еще чуть-чуть и она была готова расплакаться. — Валь, — прошептала Вика и потрясла девушку за плечо, — ну не расстраивайся, все наладится. Девушка только кивнула, не поворачиваясь лицом. Ей было очень тяжело, когда кто-то становился свидетелем её слабости. Посоветовавшись, Лера и Вика решили разделиться. Лера отправится спасать больницу от Лены, а Вика будет оказывать Вале психологическую поддержку. Тем более, что однажды у неё уже так хорошо это получилось. Оставлять старосту наедине со своими проблемами им не хотелось. — Валь, пошли в кафе, — предложила Вика, как только они вышли из здания главного корпуса, перекусим. — Пойдем, — не стала спорить девушка. Домой ей сейчас абсолютно не хотелось. — Валь, — к ним подошел ничего непонимающий Вова, на которого девушка сорвалась с утра, — а ты сейчас куда? — Гулять, — ответила Валя, — Вов, давай все потом. Пошли, — девушка взглянула на Вику и двинулась вперед, с Рудаковским общаться ей сейчас тоже не хотелось. — Резко ты с Пинцетом, — проговорила Вика, когда девушки устроились за столиком в кафе. По счастью, людей сейчас здесь было мало, играла непринужденная музыка и все располагало к доверительной беседе. — Да надоело, — неожиданно призналась Валя, — надоело тащить все отношения на себе. Ему как будто ничего не надо. Даже приставать нормально не может, — фыркнула девушка и открыла меню. — Рассказывай, что у тебя дома случилось, — велела Вика, когда им принесли роллы, два бокала и бутылку хорошего красного вина. — Кажется, отец любовницу завел, — глухо проговорила Валя и почти залпом осушила первый бокал. — Мама все время кричит на него и на меня срывается. — А он что? — Приходит с работы и утыкается в газету, — пожала плечами девушка и на её глазах выступили слезы, — делает вид, что это его не касается. Вале сейчас было очень больно. Сколько она себя помнила, в их квартире всегда царили любовь и взаимопонимание. Отец баловал мать подарками и цветами. А она каждый день находила время, чтобы приготовить его любимые блюда. И вот теперь её мир неожиданно, с очень громким треском, рушится на части. И, стоя посреди обломков, Валя абсолютно не понимала, что ей делать дальше. — Понимаешь, папа даже меня игнорирует, — проговорила Валя со слезами в голосе. — Они же всегда так любили друг друга. Вика молчала. Сейчас она слишком хорошо понимала свою собеседницу, только её родители никогда особой любви друг к другу не демонстрировали. А перед тем, как развестись, больше полугода маленькая Вика прожила буквально в аду — ссоры были ежедневные. Мать кричала и била посуду, отец выпивал и однажды ударил мать. А Вика сидела в своей комнате, зажав уши руками. И мечтала только об одном — чтобы все это поскорее закончилось. — Мне впервые домой не хочется, понимаешь? — Валя взглянула на Вику, ища в её взгляде поддержку. — Тебе нужно пожить отдельно, — проговорила Вика и пригубила свой бокал. — Где? — усмехнулась Валя, — хотя знаешь, я уже подумываю снимать хотя бы комнату. Вика открыла сумочку и достала оттуда ключи с брелоком в виде плюшевого мишки. — Держи, — девушка вложила ключи в руку Вали, — это от моей квартиры. — А ты? — Валя изумленно взглянула на Олькович. — А я переехала к Стасу, — улыбнулась девушка, — а чужим квартиру боюсь сдавать. — Но я не смогу сейчас заплатить, — растерянно проговорила Валя и судорожно сжала ключи. Это был её реальный шанс на новую жизнь. Когда-то нужно начинать жить отдельно. — Заплатишь, когда сможешь, — ответила Вика и чуть улыбнулась, — ну ты чего. Свои же люди. — Спасибо тебе, — абсолютно искренне проговорила Валя и обняла подругу. А по её щекам покатились слезы. — Валь, успокойся, — попросила Вика с улыбкой и наполнила бокалы, — давай еще выпьем. Валя села в кресло и внимательно огляделась. Внутри было странное ощущение: смесь страха, тревоги и радости. Наконец-то она решилась на этот чертовски сложный шаг. С родителями разговор был гораздо тяжелее, чем она ожидала. Они словно вмиг позабыли свои ссоры и объединились, чтобы не дать дочери совершить ошибок. Отец выхватывал у девушки чемодан и грозился посадить её под замок, а мама демонстративно искала в аптечке сердечные таблетки. Но в этот раз Валя была непоколебима, она больше не хотела так жить. Ей хотелось самостоятельности и свободы. А еще ей очень хотелось совершать свои ошибки, даже если это будет очень больно. С трудом она уговорила родителей отпустить пожить её одну хотя бы ненадолго. Она пообещала звонить им каждый вечер, а по выходным обязательно приезжать домой. Мать провожала её со слезами на глазах, женщина все еще никак не могла смириться с тем, что её дочь выросла. И теперь так отчаянно рвется на свободу. Достав домашний костюмчик, девушка приняла душ и включила чайник. В квартире было непривычно тихо и пусто. Но Вале это даже нравилось, наконец-то она сама себе хозяйка. Заварив зеленый чай, Валя удобно расположилась за обеденным столом и стала листать конспекты. Несмотря на новую жизнь, учебу никто не отменял. Через полчаса её отвлек телефонный звонок. — Да, — проговорила она, взяв трубку. — Привет, — в трубке раздался голос Вики Олькович, — ну как, переехала? — Переехала, — ответила Валя и торопливо добавила, — Вик, я хотела тебя поблагодарить. Я не знаю, когда бы сама решилась снимать. — Никакой это не подарок, — остановила поток благодарности Вика, — считай, что ты будешь присматривать за моей квартирой. — Я еще и коммуналку оплачу, — Валя облегченно выдохнула. В очередной раз девушка поняла, как же ей повезло с группой. Далеко не всех учеба в университете сводит с людьми, на которых можно положиться по жизни. — Ну вообще шикарно, — проговорила Вика, — располагайся и чувствуй себя как дома. И не забудь, что ты ночуешь на новом месте. Завтра расскажешь, кто приснился, — хихикнула Вика в трубку. — Да ну тебя, — отмахнулась Валя, — не верю я во все это. — А я верю, — заявила Виктория, — так что завтра от тебя не отстану. Да, до главного корпуса ходит шестьдесят первая маршрутка, — предупредила девушка перед тем как отключиться. Валя отложила телефон и слегка улыбнулась. Ну Вика, еще бы предложила на любовь погадать. Какие глупости все это. Уже в одиннадцать девушка легла спать. Для нее это было непривычно рано, обычно раньше полуночи её было не загнать в кровать. Но сказались все волнения последних дней и сегодняшний спонтанный переезд. Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в глубокий сон. А утром снова будут одногруппники, учеба, Вовка… И жизнь засияет новыми красками. Укрывшись одеялом, Валя закрыла глаза и стала медленно погружаться в объятия Морфея. Но перед тем, как окончательно уснуть, она едва слышно прошептала: — Сплю на новом месте, приснись жених невесте. И тут же распахнула глаза, словно сама испугалась того, чего сказала. — Ну, блин, Вика, — раздраженно пробурчала девушка и, недовольно фыркнув, перевернулась на другой бок. Тоже мне, невеста. Она стояла посреди огромного поля и везде, куда только можно было кинуть взгляд, оно было усеяно ромашками. Желтые сердцевинки были похожи на маленькие солнышки в окружении белоснежных лепестков. Валя поправила длинные распущенные волосы и огляделась вокруг. Солнце светило безумно ярко и согревало её в своих лучах. Вокруг было очень тихо и спокойно, лишь где-то вдалеке пели птицы. Легкий ветерок пробежался по полю, заставляя ромашки колыхаться ему в такт. Склонившись, девушка осторожно сорвала один цветок и начала по одному отрывать белые лепестки. — Любит — не любит. Любит — не любит. Любит — не любит. — Любит, — сзади послышался мужской, до боли родной голос и чьи-то руки крепко обняли её за талию. — Очень любит. Валя вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Вовка. Такой же, как обычно. Смешной, взъерошенный, в очках. Склонив голову, он с улыбкой смотрел на девушку. — Вовка, — прошептала она и прижалась к его груди. — Вова. Лере в эту ночь не спалось. Девушка напряженно прислушивалась к завыванию ветра за окном, к стуку дождя по стеклу, к шагам соседей наверху. Лена мирно посапывала на кровати, прижав к себе любимую игрушку. А Лера пила уже пятую по счету чашку крепкого черного чая. В очередной раз она набрала номер мужа, но тот снова не ответил. И так было уже три часа подряд. — Лера, — заспанная Лена прошлепала босиком по холодному полу и вошла на кухню, — мне страшно. — Что случилось? — Лера присела перед ней, — ты чего вскочила? — Мне страшно, — прошептала девочка и прижалась к Лере, — пойдем со мной. Лера отвела её в спальню и легла рядом. — Я скучаю по папе, — вздохнула Лена, как можно крепче прижимаясь к девушке, — и по дому. Мы всегда с папой вдвоем жили. — А когда папа на работе, ты с кем? — поинтересовалась Лера. — С тетей Ирой, — с грустью ответила девочка, — это наша соседка. Только она умерла в прошлом году. И мама умерла, — тихо проговорила Лена, судорожно прижимая к себе плюшевого кролика. — А вдруг папа тоже умрет? — спросила она и подняла на Леру глаза, полные слез, — или братик мой? Лера содрогнулась, и по её коже прошел неприятный холодок. На секунду ей показалось, что она может потерять Сашу. Что она однажды проснется, а его рядом нет. И никого нет. Однажды она его уже чуть не потеряла. — Лен, — девушка поцеловала её в макушку, — никто не умрет, успокойся. А вот если ты не будешь спать, то папа как приедет, то сразу отругает и тебя, и меня. — А тебя за что? — шмыгнув носом, поинтересовалась Лена. — Что за тобой плохо следила, — ответила Лера и легла поудобнее, — все, давай спать. Лена тут же спряталась с головой под одеяло, свернулась калачиком и прижалась к девушке. — А папа меня любит? — из-под одеяла спросила она. — Любит-любит, — ответила Лера и чуть улыбнулась, — мы все тебя любим. — Давайте ее в реанимацию, — проговорил Александр и отошел от операционного стола. Последний час мужчина работал молча, изредка лишь требуя определенный инструмент. Сил не было даже на крепкое словцо, когда кровь в очередной раз заливала все вокруг. — Как ребенок? — Александр посмотрел на своего коллегу, врача-гинеколога, который трудился с ним в одной операционной и спасал жизнь недоношенного младенца. Экстренное кесарево сечение, куча мата и вот малыш уже передан в заботливые руки неонатологов и переведен в реанимацию. — Возможно, выживет, — кратко ответил гинеколог, снимая с себя маску. — Она как? Гордеев лишь неопределенно пожал плечами и начал умываться. Давать какие-то прогнозы он не любил в принципе, а здесь оставалось надеяться лишь на чудо. Из операционной он буквально выполз, с трудом переставляя ноги. Все мысли мужчины были лишь о том, чтобы выпить чашку крепкого кофе и прилечь, хотя бы ненадолго. Пять часов за операционным столом, а результат был никаким. Да, пациентка пока жива. Но это скорее заслуга реаниматологов. — Как моя жена? — наперерез доктору Гордееву тут же бросился крепкий мужчина и преградил ему путь, — что с ней? Александр поднял на него взгляд и облизал пересохшие губы. Нужно подбирать слова, как-то успокаивать, дать надежду… — Ваша жена в коме, — на выдохе проговорил Александр Николаевич, решив, что горькая правда в этом случае куда лучше, — третья степень. Состояние крайне тяжелое. — Что я могу сделать? — срывающимся голосом спросил мужчина. — Молиться, — коротко ответил Александр и, обойдя мужчину, направился к своему кабинету. — Подождите, — муж пациентки вновь остановил его, — а ребенок? — Сюда были вызваны неонатологи, — ответил Александр, — завтра вашего ребенка переведут в детскую больницу. Поезжайте сейчас домой, если что, вам обязательно позвонят. — Если что? — резко спросил он и сорвался почти на крик, — если моя жена умрет? — Не устраивайте здесь истерик, — резко оборвал его Александр, — если ваша жена придет в себя. В реанимацию вас все равно никто не пустит. — Я останусь здесь, — ответил мужчина и сел на стул. — Воля ваша, — не стал спорить доктор Гордеев, — только ведите себя тихо, другие пациенты сейчас отдыхают. Плотно прикрыв дверь своего кабинета, Александр взял со стола мобильный и сразу же лег на диван. — Ух ты, маленькая моя, — с улыбкой протянул Саша, увидев на телефоне более десятка пропущенных вызовов, — волновалась. Александр машинально нажал на кнопку вызова и только потом опомнился, что время уже три часа ночи. Но было поздно и гудок прошел. Трубку взяли почти сразу. — Да, — едва слышно прошептала Лера, — Саш, как ты? — Прости, разбудил, — виновато проговорил Александр, — на операции был. Вы как там? — Ленка спит, — тихо, чтобы не разбудить девочку, ответила Лера. — Тебе на завтрак что приготовить? — Лер, ничего не надо, — строго проговорил Александр Николаевич, — лучше поспи подольше. И сейчас марш спать, — в его голосе появились командные нотки, которые Лера всегда воспринимала с забавой. — Есть, мой командир, — со смешком отозвалась девушка, — Саш, я тебя люблю. — Я тебя тоже, — тихо, в тон Лере ответил Александр, — спи давай. Отложив телефон, доктор Гордеев понял, что встать и приготовить кофе — задача для него сейчас почти невыполнимая. Нужно было хоть немного отдохнуть. Повернувшись на бок, Саша прикрыл глаза и погрузился в неглубокую полудрему. За ночь доктор Гордеев несколько раз заходил в палату реанимации, чтобы узнать, как состояние его пациентки. Но каждый раз все оставалось без изменений — девушка была на искусственной вентиляции легких, зрачки никак не реагировали на свет и ничто не предвещало, что состояние пациентки хоть как-то улучшиться. Александр зашел в палату в очередной раз и увидел над кроватью склонившуюся фигуру. — Какого черта?! — возмущенно проговорил Гордеев и быстро оттолкнул мужчину, в котором мгновенно узнал мужа пострадавшей. — Что вы здесь делаете? — Она же мучается, — ответил мужчина и быстро спрятал дрожащие руки в карманы халата, — так нужно это прекратить. Если уж она умерла. Александр начал оттеснять мужчину к выходу, заставляя того пятиться назад. — Ваша жена не мертва, — проговорил Гордеев, который решил списать этот приступ на временное помутнение рассудка. Еще бы, ведь буквально вчера у этого человека было все хорошо. — Она в коме. И из комы она может выйти в любой момент, — проговорил Саша и, вытолкнув мужчину в коридор, закрыл дверь реанимационной палаты. — Сколько вы хотите? — судорожно зашептал он, схватив Гордеева за руку. — Вы должны прекратить её страдания. — Хватит! — Александр выдернул свою руку из цепких пальцев, — поезжайте домой, сейчас вам здесь делать нечего. Все, идите-идите, — Гордеев лично проводил его до выхода из отделения, — шансы есть и мы будем бороться. — Ты еще за это ответишь, док, — пообещал мужчина, прежде чем с силой захлопнуть за собой дверь в отделение. Александр на это никак не отреагировал, к угрозам пациентов и их родственников за годы работы в медицине он научился относиться снисходительно. — Кирочка, — он подошел к медсестре, которая дежурила около реанимации, — в следующий раз, когда будешь уходить, оставь вместо себя замену. Еще раз увижу, что реанимация без присмотра… Саша не успел договорить, как девушка его перебила. — Простите, Александр Николаевич, я вас поняла. Доктор Гордеев только кивнул, сейчас у него не было сил даже для того, чтобы как следует отчитать нерадивую медсестричку. Утро Вали началось с того, что она благополучно проигнорировала будильник. Вскочив на полчаса позже запланированного, девушка судорожно рылась в сумке в поисках любимой теплой кофточки. — Наконец-то, — Валя извлекла кофту, которая лежала на самом дне, — блин, опоздаю ведь. На кухне уже отключился электрический чайник, но Валя сомневалась в том, что успеет сегодня позавтракать. Быстро умывшись, Валя оделась и подошла к зеркалу. Впопыхах девушка случайно смахнула небольшую картину в рамке. — Нифига себе, — ошарашенно проговорила она и машинально провела рукой по стене в том месте, где еще недавно висел симпатичный красочный натюрморт. Сейчас же перед глазами Вали предстала небольшая дырка в стене, обои словно были пробиты в этом месте. Пальцами девушка почувствовала углубление в стену. Присев на корточки, девушка пару минут внимательно изучала дырку, пока не поняла, что же она ей напоминает. Это было похоже на след от пули. Валя отшатнулась от стены, словно сама испугалась своего предположения. Да ну, какой-то бред, откуда здесь взяться пулям. Девушка быстро вернула натюрморт на место и взяла в руки расческу, пытаясь отогнать от себя дурацкие мысли. Ну некому в этой квартире стрелять, просто некому. — Ну, — Вика на перерыве подсела к Вале за парту и с любопытным огоньком в глазах взглянула на девушку, — рассказывай, как начало самостоятельной жизни? — Проспала, — со вздохом ответила Валя, — хорошо хоть маршрутка сразу подошла. А то бы еще и опоздала. — Ну, впервые за три с лишним года можно и опоздать, — с улыбкой отозвалась Вика, неторопливо накручивая белокурый локон на свой пальчик, — приснился кто? Ну Валя, — Олькович потеребила её за рукав, увидев, что староста отводит взгляд. — Да, приснился, — тихо ответила доктор Шостко и довольно улыбнулась, — Вовка приснился. — Нашла ты свою судьбу, — рассмеялась Вика, — поздравляю. На перерыве Глеб все-таки дождался момента, когда Лера останется в коридоре одна и тут же подошел к ней. — Привет, — он как-то неловко начал разговор и тут же стушевался, поняв, что сморозил глупость. Но ничего другого, как назло, на ум не пришло. — Глеб, ты чего? — Лера подняла голову и удивленно посмотрела на него, — виделись сегодня уже. — Ну да, — ответил Глеб, заметно нервничая. Пара глубоких вдохов, чтобы попытаться взять себя в руки, помогли ему не особо. — Лер, у мамы день рождения скоро. — Я помню, — ответила Лера и в её голосе отчетливо были слышны холодные нотки. До сих пор каждое упоминание Аллы Евгеньевны болью отзывалось в её сердце. Хотя она простила женщину. Или думала, что простила. — Ты придешь? — Глеб наконец-таки заставил себя посмотреть прямо Лере в глаза. — Я постараюсь, — ответила девушка и отвела взгляд, — если получится, я приду с Сашей. — Я буду тебе рад, — он улыбнулся и словно ненароком коснулся её руки, — мы все будем тебе рады. И Денис очень скучает, — добавил он, на шаг сокращая дистанцию между собой и Лерой. — Я постараюсь, — повторила девушка и быстро взглянула на часы, — Глеб, пойдем, эта мегера опаздунов не любит. Неловко улыбнувшись, Лера поспешила в сторону кабинета, хотя до конца перерыва оставалось еще пять минут.