Правда

Карин давно заметила, что ее братья ведут себя как-то странно, необычно; было в их поведении что-то новое, необъяснимое и непонятное ей. Поначалу она не придавала этому большого значения, считала, что над ней потешалось разыгравшееся воображение, затем думала, что у братьев есть общая тайна или секрет, ведь у них с Юдзу их было полно, но позже, когда гнетущее чувство усилилось, это начало ее беспокоить. Сначала внимание Карин приковали их взгляды за завтраком и ужином, которые Хичиго и Ичиго, не участвуя в семейном разговоре, без устали дарили друг другу, не замечая ничего и никого вокруг, словно за столом были только они вдвоем. Обиженной Юдзу приходилось по несколько раз задавать один и тот же вопрос, предназначенный нерадивым старшим братьям, сидящим друг напротив друга и окруженным каменной стеной. Сама же Карин, озадаченная их необычным поведением, видела в их косых взглядах толику непривычного обволакивающего тепла, от которого ей становилось немного неловко, как если бы она вмешивалась во что-то личное и запретное. Когда дождь заливал улицы города, а холодный ветер носился по крышам, она вместе с Юдзу, Хичиго и Ичиго сидела в гостиной, убивая скучный вечер за просмотром телепередачи. Карин передача не интересовала, поэтому она, уставившись в одну точку, думала о завтрашней игре, о которой они договорились с друзьями еще несколько дней назад. Она, уже представляя победу, вдруг вспомнила, что футбольный мяч, который обещала принести, нужно накачать; Куросаки бы и сама могла это с легкостью сделать, если бы не поврежденная неудачным падением рука. Она повернулась к сидящим на диване братьям, раскрыла рот, но просьба так и не слетела с ее губ. Взгляд сам упал на их руки, что находились в ничтожной близости друг от друга, и сцепленным в доверительном жесте мизинцам, заставившим ее кинуть удивленный взгляд на близнецов, на лицах которых не проскальзывало ни единой эмоции. Она, озадаченная, отвернулась, решив подождать окончания передачи. На следующий день Карин вернулась домой в отличном расположении духа — игра, хоть и была тяжелой, прошла удачно. В последние секунды, когда счет был 1:1, младшая Куросаки забила «гол», принесший победу ее команде. Открыв дверь, она с порога закричала: — Ичи-нии, Хичи-нии! Я дома! Из гостиной послышалось, как что-то упало, затем раздались чертыхания и копошение. Взволнованная Карин, сняв пыльные кроссовки, прошла в помещение, в котором увидела растрепанных, беспокойно переглядывающихся братьев. Ичиго с румянцем на щеках одергивал задравшуюся футболку, Хичиго, сидящий рядом с диваном, покрывало на котором сбилось, замер, будто на нем использовали замораживающее заклинание из компьютерных игр. В воздухе витало напряжение, забирающееся под кожу и просачивающееся в кровь. — Как прошла игра? — задал вопрос удобно усевшийся Ичиго. Сестра, подозрительно сощурив глаза, замотала головой и, радостно улыбнувшись, принялась рассказывать о победе. Поздним вечером вымотанная Карин, почистив зубы и умывшись, шла в свою комнату, вспоминая события дня, но, проходя мимо двери, что вела в спальню братьев, внезапно остановилась. Она услышала тихие, еле различимые шорохи, негромкий шепот, из которого разобрала только: «стой» и «тише», затем раздался скрип кровати, разрезавший стоящую в доме тишину. Карин, глядя в щелку между дверью и полом, через которую не исходило света от лампы, пожала плечами и направилась к себе. Уже лежа в кровати она не могла избавиться от мыслей о странном поведении братьев на протяжении нескольких недель и подозрительных звуках из их комнаты. Они ее тяготили и до раннего утра не давали заснуть. Проснувшись не в лучшем настроении не выспавшаяся Карин до обеда клевала носом, а после, не выдержав, поднялась в комнату и мигом уснула. Юдзу, собирающаяся в магазин вместе с отцом, хотела позвать сестру, но, увидев, что та спит, не решилась ее будить. Выспавшись, Карин немного повалялась на кровати, пока не почувствовала жуткий голод. Она поднялась, потянулась и направилась на кухню, но, выйдя в коридор, замерла на месте от увиденной картины: Хичиго прижимал Ичиго к стене прямо на лестнице, крепко стискивая в объятиях и не позволяя вырваться вяло сопротивляющемуся близнецу, что хмурил брови, скорее, по привычке, чем из-за недовольства. — Глупый старший братец, — протянул Хичиго с излюбленной усмешкой на губах. — Не заставляй меня признаваться первым, — он чуть наклонился вперед, носом потираясь о горячую покрасневшую щеку Ичиго, самозабвенно прикрывшего глаза и наслаждающегося легкой лаской. — Я и не собирался, — фыркнул он, обхватывая брата за плечи, и, чуть отстраняя от себя, так пылко поцеловал, что Карин показалось, будто вокруг них вспыхнуло пламя. Она, не веря своим глазам, вернулась в комнату под звуки поцелуев и закрыла за собой дверь, к которой прислонилась спиной. Теперь она поняла, что значили и те недвусмысленные взгляды, которые они кидали друг на друга, и неслучайные касания, и их странное поведение, над причиной которого она долгое время ломала голову... Она глубоко вздохнула, в ее сознании все еще теплилась мысль о том, что происходящее на лестнице ей показалось, но верить в это было столь же глупо, как и утверждать, что шесть плюс один — семнадцать. Поэтому Карин пришлось принять действительность. Когда из магазина вернулись отец с сестрой, она все еще прокручивала в памяти и поцелуй, и крепкие объятия, и витающее вокруг братьев обоюдное желание простоять, не расцепляя рук, вечность. Не то чтобы она была против... просто все это было несколько странно. А еще она подумала о том, что было бы лучше, если бы она не знала правду. После ужина, когда все валились с ног, Ичиго взялся сам помыть посуду, отпустив сонную Юдзу спать. Карин, тихо проходя мимо кухни, увидела близнецов, стоящих рядом с раковиной. Ичиго мыл посуду, не прекращая возмущаться, — Хичиго, обнимающий его со спины, сделал что-то не так, из-за чего они вдвоем были обрызганы водой. Карин, усмехнувшись, подумала, что, пусть она и знает их маленькую тайну, она ее никому не расскажет. Сейчас, видя искры счастья в глазах братьев, она и сама была счастлива.