Битвы Героев

13 июля, 12 год п.п.в. (После Первой Вспышки) 13 июля. 07:52. Комплекс «Буревестник». Медблок. Паркер медленно тащится по коридору, придерживаясь рукой за стену. Аккуратный шажочек за шажочком, но это не сильно помогает, и Пит не перестаёт морщиться от боли. Кто бы мог подумать, что парень, который мог быстренько пролететь через весь Нью-Йорк, будет волочиться от палаты до туалета и обратно около двадцать минут. «Блин, тут всего метров тридцать в оба конца! От силы!!!», – сетует про себя Паркер. «Ох, а с другой стороны на это надо не меньше усилий, чем для победы над суперзлодеем». - Уфф, – выдыхает Питер и останавливается передохнуть. «Ну что ж, это лучше, чем ходить в утку. Пожалуй. Хотя нет, всё же лучше. Как же это неудобно и…» - Ткач! – доносится сзади. Паркер оборачивается и видит Свата, сидящего в кресле-каталке, которую толкает Логан. Оба выглядят выжатыми досуха и, похоже, что в первую очередь морально. - Ты в порядке?! – ошарашенный Пит смотрит на забинтованное колено и правую ладонь Свата. - Жить буду. Док сказал, ногу пока не мучить. А ты юноша бледный, почему не в койке? Тебе же нельзя ходить, после того как тебя заштопали. - Эээ. – Пит слегка замялся. – Да… решил размяться тут. И метаболизм у меня другой – раны быстрее заживают. Я уже отхожу. Нет, правда. - Оно и видно, – хмурится Сват, рассматривая бледное лицо Паркера. Логан подкатывает кресло-каталку к Питеру, и тот хочет что-то спросить, но Сват говорит первым: - Пит… Нашей Красы больше нет, – при этих словах у командира словно пересохло в горле. Паркер непонимающе смотрит на товарищей, открывает рот, чтобы спросить, не шутка ли это, но не может. Потом, проглотив ком в горле, понимает, кого ещё нет среди товарищей, и спрашивает: - А Эльза цела? - Жива, – отстранённо отвечает Логан. – Она и убила Соню. - Нет. – Пит совсем теряется, и отрицательно качает головой. – Да нет, не может такого быть. Но одного взгляда на товарищей достаточно, чтобы до него дошло. Паркер на выдохе выплёвывает резанувшее вслух ругательство и спрашивает: - Как так вышло? - Случайно, – отвечает Логан. – Она была в ярости. Могла убить всех нас. Паркер непонимающе смотрит на Росомаху, который продолжает: - Она опасна, Пит. Лучше держать под замком… – он запинается, будто боится ошибиться именем, но всё же договаривает: – …Эльзу. - Ты тоже так думаешь? – спрашивает Паркер у Свата и мгновенно получает ответ: - Да. Так будет лучше и для неё, и для нас. Эх, Ткач, ты бы видел, какая она была. От неё кровь стынет в жилах… - Эльза не такая, она же… - Я в жисть такого страха не испытывал! Что уж там, все мы. Логан секунду другую, подумав, коротко кивает и добавляет: - Радуйся, что не видел её в гневе, парень. - Она боялась натворить такое и всё же натворила, – подхватывает Сват. – Эльзе нужно очухаться, и нам тоже. Хотя бы чутка, но она должна побыть одна. Пит опускает глаза и произносит: - Но, если Соня… не могу поверить в это… если она мертва, то нас осталось… - Пятеро, – соглашается Логан. - Выкрутимся, – добавляет Сват. - Твоюшь. - Питер прислоняется плечом к стене и, сжав зубы от боли, произносит: – А как же Джеймс? Он знает? - Пока нет, – отвечает Сват – Мы идём сказать ему. - Сейчас?! – Паркер удивлённо округляет глаза – Может, пока не стоит? Пусть… - Лучше сейчас, – отрезает Сват, – пока он своей головой не дошёл или кто раньше нас не ляпнул. Лучше мы сами ему скажем. Другие наговорят ему такое об Эльзе, а Вальтер и так будет её ненавидеть. Поэтому мы должны сказать ему, и именно сейчас, пока он не может… ходить. Паркер возмущённо вставляет: - Ты думаешь, он может убить Эльзу?! - Кто ж его знает? Он может и сорваться. А так, пока будет раны зализывать, подумает, отойдёт. Перегорит. Всяко не пойдёт тут же палить в неё. Питер кивает, и они втроём неторопливо двигаются к палате. Эта короткая дорога, кажется, занимает вечность. Паркер считает каждый шаг, ни о чём больше не думая. Это происходит автоматически, неосознанно. Так ему легче. Он насчитывает девятнадцать маленьких шажков. Затем дверь, едва слышно хлопнув, закрывается за «опричниками». Бонд, оторвавшись от экрана планшета, поворачивается к вошедшим. Ему достаточно одного взгляда, для осознания – что-то произошло. - Что с Соней? – всегда уверенный голос Джеймса надломился. Логан, словно прочитав мысли Свата, подводит кресло-каталку ближе к кровати Бонда. - Джеймс, Соня пала в бою. – Слова, произнесённые Сватом, повисают в воздухе. Кажется, их можно потрогать. Они тяжёлые, жёсткие и острые. Бонд не дрогнул, кажется, что и в лице совсем не изменился, но это не так. Взгляд потух, будто выцвел, как резко состарившаяся фотография. - Как? – охрипшим голосом спрашивает Джеймс. - Случайность. - Сват хочет отвести глаза в сторону, но не позволяет себе. – Соня попалась под руку Эльзе. - Она потеряла контроль над собой, да? – сухо спрашивает Джеймс. Сват кивает, а Бонд тут же заявляет: - Я хочу побыть один. Сват снова кивает и добавляет: - Эльза не хотела чего-то такого, она… - Просто уйдите, – доносится в ответ абсолютно спокойным, но жутко уставшим голосом. Джеймс не смотрит, как товарищи удаляются, он отключается от этого мира, полностью погружаясь в свои мысли. «Соня, как же так? Какая злая ирония – ты хотела, чтобы Эльза была в отряде, и она же убила тебя. И у меня даже нет ненависти к этой хладнокровной маленькой твари, просто пустота внутри. Будто я уже умер. Но это не так, я всё ещё жив и ненависть придёт. Ведь Соня мертва, а я жив… и Эльза тоже». Джеймс тянется к стакану с водой на тумбочке и замечает, что рука дрожит. «У меня было много женщин, но ни с одной я не провёл столько времени, сколько с Соней. Даже не знаю, как это вышло – никогда я не зацикливался на одной женщине, но с тобой, Соня, я даже и не думал, сколько времени прошло. Ты и я… мы не размышляли о том, что будем делать, когда нас отправят обратно в свои реальности. Раскидают по своим углам. Мы просто были вместе… А теперь я почему-то думаю об этом, о том, что могло бы быть у нас. Зачем? Теперь это не имеет смысла». - Вот дерьмо, – шепчет Бонд, осознавая насколько много Соня для него значила. Думая обо всём этом, Джеймс проваливается в глубокий сон, дарующий краткое сладкое забвение. Но оно бессмысленно. Ведь стоит открыть глаза, и снова вернёшься в реальность, где единственная женщина, которую любил, мертва. 14:18 Кабинет полковника Орлова. - Вам бы лучше отлежаться, майор, – замечает Орлов, окинув взглядом вошедшего в кабинет Кузнецова. Выглядит Владислав не важно: весь в ссадинах и царапинах, одна повязка скрывает то, что осталось от уха, вторая закрывает часть лица, правая ладонь забинтована вместе с пальцами. - Не терпелось узнать о результатах нашего задания, – замученным голосом произносит Кузнецов. – Точнее то, что говорят наверху. - Ну. – Георгий открывает небольшой холодильник и достаёт бутылку минералки. – В верхах вами довольны. - Мы потеряли Соню Блэйд и много других бойцов! – обескуражено замечает Кузнецов. – И вражеский отряд сбежал. - И, тем не менее, майор. – Орлов ухмыльнувшись, открывает бутылку и наливает в пластиковый стаканчик. – Вы будете? Владислав один раз мотнул головой. - Понимаете, в чём дело… – Полковник усаживается в кресло и отпивает немного из стаканчика. – Вы зачистили местность, никого не упустили из гостей. Да, вражеский отряд ушёл, но вы взяли верх над ним, несмотря на то, что не были готовы столкнуться с новым противником. Контейнеровоз с артефактом почти невредимым доставлен в порт. Что до погибших, вы же опытный солдат, должны понимать, что потери неизбежны. Орлов осушив стаканчик, наливает себе ещё и достаёт пачку сигарет. - К другим вопросам, – продолжает полковник. – Думаю, вам нужно знать: мы пока не можем выяснить, кто напал на вас. Абсолютно никаких зацепок. Убитых бойцов нет ни в одной базе данных, говорили они на русском, все разных национальностей. На обломках сбитого самолёта никаких опознавательных знаков. Даже по отдельным деталям ничего выяснить не получится – сделан на заказ. Но суть и без того ясна: кто-то знает о вспышках, гостях, и у них есть свой отряд – аналог «опричников». Можно предположить, что это одна из ближайших к Камчатке стран: Канада, США, Япония и мало ли кто ещё. Зато теперь понятно, почему вспышки и гости обнаруживались только в нашей стране: скорее всего, весь остальной мир подчищает напавший на вас отряд. И нам это на руку – мы вряд ли сможем незаметно заслать «опричников» в другую страну, а у этих есть технологии. Их не засекает не один радар, и они глушат любой сигнал. Так что за этим может стоять даже кто-то из Европы. Но я лично думаю, что это американцы. В верхах тоже многие к этому склоняются. Кстати, вы заходили к Листьеву? Уже установлены личности вражеских гостей? - Так точно. – Кузнецов раскрывает папку, принесённую с собой, и шуршит бумагой. – Мммм. Женщина с пушкой создающей порталы - это Челл из серии игр «Portal». Она обычный человек, за исключением обмундирования. Серьёзной угрозы не представляет. Японка с мечом – Юки Кашима из фильма… так… Листьев приводит тут различные переводы названия: «Леди кровавый снег» «Принцесса кровавого снега», «Леди Кашима», «Принцесса мести» «Госпожа кровавый снег»… Так, дальше. Юки мастерски владеет холодным оружием и опытный ассасин, в остальном так же обычный человек. Тот, что со светящимся мечом, – Энакин Скайуокер. Джедай или, проще говоря, рыцарь из вселенной «Звёздные войны». Именно он должен стать Дартом Вэйдером в дальнейших… - Я знаю, кто такой Дарт Вэйдер, майор. Продолжайте. - Последний член вражеского отряда: Стивен Роджерс или Капитан Америка, Листьев полагает, что он из фильмов, а не комиксов. Роджерс намного сильнее, быстрее и выносливей обычного человека. Обладает регенерацией значительно более медленной, чем у наших братьев мутантов, но всё же. Его щит сделан из вибраниума, данный металл поглощает кинетическую энергию и рассеивает её. То есть щит не пропускает силу удара, позволяет бойцу игнорировать её. Теоретически вибраниум неуничтожим, как и адамантиум. - Только не в нашем мире, – ухмыльнувшись, замечает Орлов. – Ну и к последнему вопросу: как Эльза? Она может продолжить участвовать в миссиях? - Она убила Соню! – вскрикивает поражённый вопросом Кузнецов. Это оказывается неожиданностью даже для него, поэтому он быстро берёт себя в руки и уже спокойно добавляет: – Отряд её боится, Бонд возненавидит. Как ей… - Это неважно, – заявляет Георгий, – важно только, сможет ли она выполнять поставленную задачу. - Вряд ли, – качает головой Владислав. – Она боялась навредить кому-то. Предупреждала. И это произошло. И я тоже об этом говорил! - Майор! Эльза стоит всех ваших людей вместе взятых. Делайте, что хотите, но она должна остаться в отряде. Можете задействовать ее так, как считаете нужным, но не сажайте под замок. От Эльзы зависит будущее отряда. Вы слегка изменили к «опричникам» отношение руководства, но они не забыли о том, что случилось в тюрьме. И забудут нескоро. Орлов шумно вздыхает, стряхивает пепел с сигареты. Заметив, что она догорела до фильтра, отправляет её в пепельницу и тянется за новой. - Эх, Влад. – Полковник проводит ладонью по лысине и откидывается на спинку кресла. Затягивается и, выпуская дым, продолжает: – Наверху лично вами очень не довольны, а Эльза наоборот всех впечатлила… - Они хотят использовать её как оружие массового поражения?! – Кузнецов вновь срывается. – Они хоть понимают там, что она из себя представляет?! Она может устроить ледниковый период в отдельно взятом регионе! Убить всех, кто находится рядом, а потом виновато хлопать глазами! - Майор… - ВАС НЕ БЫЛО ТАМ!!! Вы не представляете, на что она способно в ярости! Да были бы эти идиоты сверху, на моём месте, то просто обоссались бы от страха и примёрзли бы к собственному дерьму!!! Я прошёл через многое и то… потерял самообладание. – Кузнецов морщится, словно от головной боли, и, взяв себя в руки, продолжает: – Эльза убила Соню. Прикончила своего товарища и даже не заметила этого. – Я понимаю тебя, Влад, – как-то по-отечески произносит Орлов. – Потери в личном составе всегда тяжелы для командира. И никто не мешает вам скорбить… но не склоняйте меня к тому же. Я управляю всем комплексом, и «опричники» лишь часть того, за что я отвечаю. А Соня была одним из множества людей, которые находятся под моим командованием. В случае с хищниками мы потеряли дюжину, Крид убил ещё нескольких, больше десятка умерли на этом задании. Не давите на мою жалость, я должен управлять этим компле… да что я вам рассказываю! Вы сами командир и знаете, что для отдачи приказов нужна чистая голова, холодный расчёт… и, кстати, Влад, нам приказали на заданиях использовать только «опричников» – слишком уж велики потери среди обычных бойцов за последнее время. Вы сможете их задействовать лишь в особых случаях, когда без них не обойтись. Также я настоятельно рекомендую лично вам больше не участвовать в операциях по устранению гостей. - Я должен там быть. - Чтобы умереть? – резко обрывает Орлов. – Посмотрите на себя. Вам этого мало? - Я… - Хорошо, слушайте меня. Наверху вас решили отстранить от работы с «опричниками» – ваша попытка убить Эльзу дорого вам обошлась. Но я смог убедить их в том, что вы незаменимы, что только у вас получиться контролировать «опричников» и держать их в узде. Со мной согласились, но с условием, что вы больше не будете руководить отрядом на поле боя. - Но… - Вы можете находиться вне зоны проведения операции и отдавать стратегические приказы. Вы назначили «опричникам» командира? Ну, вот пусть Святкин и руководит отрядом на месте, а вы занимайтесь своей основной работой – следите за их психологическим состоянием и контролируйте. - И вы с этим согласны? - Полностью. Хватит вам лезть под пули. К тому же, вы уже не так молоды для того, чтобы скакать с автоматом. – Орлов делает небольшую паузу и добавляет: – Майор, я прекрасно понимаю, что вам не по себе от того, что вы будете в безопасности, пока ваши люди рискуют жизнями. Я знаю, что было с вами раньше: весь ваш отряд был уничтожен, включая командира. Вы – единственный выживший. Затем была вторая команда уже под вашим началом, и снова тот же результат. Тяжело оставаться в живых, когда всех твоих товарищей убили и не в первый раз. Поэтому вы так сильно печётесь о каждом из «опричников»… А не сильно ли вы прикипели к своим подчинённым? Не перегибайте палку. Помните, что они просто солдаты под вашим началом, а солдатам свойственно умирать. Они инструмент для достижения цели. Кузнецов быстро и уверенно отчеканивает, словно под зубрёжку: - Я сделаю всё, лишь бы избежать потерь в личном составе и выполнить поставленную передо мной задачу. - Не паясничайте и бросьте этот пафос. Просто помните о главном – достижение поставленной цели на первом месте, и потери неизбежны. А теперь вернёмся к Эльзе. - На этот раз я не смогу её уговорить. - Нет, вы найдёте способ убедить её. Я вас хорошо знаю, вы справитесь. И Эльзу ведь ранили. Насколько серьёзно? - Точно неизвестно, медики пытались осмотреть ее, но она никого не пускает в свою комнату. - Сегодня же Эльза должна получить медицинскую помощь, а в течение недели, вы убедите её вновь присоединиться к отряду. - Я не думаю… - Вам придётся это сделать, или вы окажетесь в том же положении, как и после прошлой миссии, но теперь уже с отрядом из пяти опричников, трое из которых пока ещё в медблоке. Эльза в первую очередь нужна вам и отряду, а не мне или нашему начальству. Кузнецов, сжав губы, коротко кивает и выходит из кабинета Орлова. «Они хотят, чтобы я вернул Эльзу? - негодует про себя Владислав. - Бюрократы хреновы! Ублюдки! Тупицы!» Кузнецов не выдерживает, и его прорывает. Он идёт по коридору и матерится, чем привлекает к себе внимание мелькающих то тут, то там солдат и учёных. Ругательства вырываются сквозь зубы неразборчиво, словно плевки. Кузнецову кажется, что он сейчас захлебнётся от негодования и потоков мата. «Хотите, чтобы я вернул Эльзу?! Хотите, чтобы она всех нас поубивала?! Грёбанные…» Кузнецов резко останавливается, наткнувшись глазами на дверь, ведущую в личную комнату одного из «опричников». «Говорите, я должен держать их под контролем? Следить за ними, знать о них всё? Хорошо. Но это мой отряд! Я знаю, что должен с ним делать и как будет лучше! Я забочусь о своих бойцах и сделаю все, чтобы они выполняли свою работу, выжили и чувствовали себя хорошо! И я знаю, что мне теперь делать». Кузнецов дёргает за ручку двери – не заперта. Больше не раздумывая, он входит в комнату. - Я, конечно, понимаю, ко мне здесь не питают тёплых чувств, – произносит Виктор, сидящий за ноутбуком, – но простую вежливость никто не отменял. - Я не думал, что тебя это волнует, Крид. - И был прав, – не отвлекаясь от ноутбука, отзывается Виктор. - Уже освоился? – Кузнецов смотрит на экран через плечо Крида. - Почти. Эти ваши железяки не так уж и сложны, как кажутся. - Листьев неплохой учитель, да? - Вполне. - Крид, я хочу поговорить с тобой и думаю, тебе будет интересно кое-что услышать. Виктор, наконец, поворачивается к собеседнику. Кузнецов садится на кровать Крида и спрашивает: - Как твои дела с остальными «опричниками»? Они разговаривают с тобой? - Без особого желания. - А Джимми? Виктор пристально смотрит в глаза Кузнецова и отвечает: - Он видеть меня не хочет. Сразу сбегает, как только я появляюсь! - Почему ты ничего не пытаешься изменить? Крид отвечает взглядом, которым обычно одаривают слабоумного. - Тебе ведь хреново одному, – замечает Кузнецов. - С чего бы? - Хреново. Ты ведь не привык быть один – твой брат всегда был рядом. А теперь ты его потерял. Кузнецов отмечает, что Виктор нахмуривает лоб, стискивает зубы и буквально на миллиметр другой выпускает когти. «Отлично. Значит всё верно». - Твой брат этого не видит да? Того, как ты относишься к нему. – Следующую фразу Кузнецов произносит довольно спокойно, но на тон выше: – Он нихрена этого не ценит. Затем Владислав поднимается с кровати и подходит к Криду. - Знаешь, Виктор, мне не всё равно. Ты спросишь «почему»? Потому что мы тут все стараемся хорошо делать свою работу. Ваша цель – спасать людей, защищать их от того, что может появиться из вспышек. А моя задача состоит в том, чтобы вы хорошо делали своё дело, были сыты, возвращались целыми и в полном составе с каждого задания. Чтобы вы были довольны своей жизнью. Я хочу, чтобы отряд действовал как единое целое. В нём не должно быть одиночек-изгоев. Ты сможешь стать частью отряда, и остальные изменят своё мнение о тебе. - Вот как всё просто, и как же это так получится? – с иронией спрашивает Виктор, но по его глазам видно, что он абсолютно серьёзен. - Надо помочь им. Сделай то, что они не смогут. Убей Эльзу. Виктор скорее задумчиво, чем вопросительно смотрит на Кузнецова, и тот говорит дальше: - Мне приказано вернуть Эльзу в строй, но отряд не примет её. Кто-то боится, кто-то не понимает, а кто-то ненавидит. И она опасна – ты видел, что она натворила. В следующий раз Эльза может убить Джимми, тебя, всех нас. Весь отряд это понимает, но никто ничего не сделает, у всех кишка тонка. Ведь уже поздно – сейчас Эльза всего лишь несчастная девушка, а не тот монстр, что убил Соню. Но кто знает, когда она снова в него превратится. - Ты думаешь, меня поблагодарят за её убийство? – усмехнувшись, спрашивает Крид. - Ты прав, так просто не будет. Мы скажем, что это она напала на тебя. Снова взбесилась, и ты сделал то, что должен. Не Эльза, а ты будешь жертвой. - Говоришь так, будто её легко убить. - Она просто человек. Не нападай сразу, поговори с ней, подберись ближе, а потом сверни ей шею. Одним движением. Ты же можешь? - Могу, – холодно отзывается Виктор. - Или вспори ей артерию. Она просто истечёт кровью, ну, и ещё набрызгает везде льдом, это добавит веса твоим словам о самозащите. Виктор резко поднимается со стула и направляется к двери. Кузнецов несколько обескуражено спрашивает: - Куда ты? - К Эльзе. Дверь с грохотом захлопывается за Виктором.