Инь-Ян

      «Моя душа, полная презрения, возвышалась над всем миром, как Гибралтар возвышается над спокойной синевой вод. До тех пор, пока разорвавшая горизонты буря не открыла передо мной твой образ» (Элизабет Морро)       Ино не могла противостоять соблазну. Этот цветок с бархатными, черными, как ночь лепестками словно бы дожидался юную богиню. От него исходил невероятный аромат, чувственный и соблазнительный, и Ино была уверена, что именно так пахнет запретный плод.       Разум твердил ей, что не стоит к нему прикасаться, что от него исходит зловещая аура, но девушка не могла противиться острому желанию, охватившему ее. Как богиня цветов, она просто не могла пройти мимо такого удивительного чуда. Она не удержалась, и спустя пару мгновений цветок соблазна украсил прическу юной девы.       - Я знал, что такое неопытное, юное дитя не сможет противиться своим желаниям, — услышала Ино глубокий бархатный голос.       Девушка резко обернулась. Кровь застыла у нее в жилах, когда она поняла, кто стоит перед ней.       Мадара усмехнулся. Взгляд его черных глаз был прикован к цветку в волосах юной девы. Он протянул к нему пальцы, и Ино, дрожа всем телом, отступила на шаг назад. Повелитель царства мертвых глухо рассмеялся.       - Не стоит пугаться меня, милая богиня. Я не причиню тебе вреда.       - Вы ведь Бог Смерти. Было бы странно, если бы я не испугалась.       - Мне больше нравится «Повелитель царства мертвых». И к тому же я никогда не прихожу за душами людей, для этого есть Танатос.       - Но за мной Вы пришли сами, — еле слышно произнесла Ино, в голубых глазах которой читался чистый испуг.       - Да, — произнес Мадара, склоняясь над юной богиней и касаясь ее лица своими длинными холодными пальцами. — За тобой я пришел сам, потому что ты — особенная.       Ино не могла пошевелиться. Его темные глаза, в которых, кажется, сгустилась вся тьма царства мертвых, завораживали, а низкий глубокий голос затуманивал все мысли.       На тонких губах мужчины мелькнула улыбка. Он был прав, выбрав ее. Восхитительно чистая, невинная, непорочная. Воплощение света, жизни, чистоты. Полная его противоположность.       - Вы убьете меня? — прошелестела Ино, изо всех сил сопротивляясь его гипнотическому взгляду.       - Нет. Для чего мне убивать тебя?       Его губы практически касались ее нежной кожи, а горячее дыхание буквально обжигало. Ино показалось, что ее тело растворяется, превращаясь в расплавленный воск, из которого можно слепить что угодно.       От Мадары исходил запах нектара и амброзии и чего-то еще, тонкого и неуловимого, но безумно приятного и волнующего. И только когда он зарылся пальцами в ее волосы, девушка поняла, что именно так пах тот цветок.       Разглядывая стоящего перед ней мужчину, Ино разочаровывалась в словах своей матери. Мать изображала владыку подземного мира жестоким, злобным, уродливым стариком, твердой рукой управляющим царством мертвых. Но Мадара совершенно не подходил под это описание. Да, от него исходила холодная, темная аура, и в его глазах виделся жестокий блеск, но Ино это почему-то не пугало. Как ни странно, но она была уверена — ей он не причинит вреда. А еще, Мадара был красив, невероятно красив. Высокий, статный, с безупречными чертами лица и мраморно-белой кожей и длинными черными волосами. На взгляд Ино, даже Аполлон — бог солнца — не был столь прекрасен, как Мадара.       Мадара усмехнулся, понимая, какие мысли роятся в этой хорошенькой белокурой головке. Он сделал еще один шаг, и Ино в этот раз уже некуда было отступать — она уперлась спиной в дерево.       - Я ведь нравлюсь тебе, моя маленькая богиня, — произнес он, оголяя нежное девичье плечико.       Ино прерывисто выдохнула, пытаясь оказать сопротивление, но губы Мадары уже накрыли пульсирующую жилку на шее девушки. Ее тело отказывалось подчиняться разуму, а когда мужчина прижался к ней своим крепким, сильным телом, то и разум прекратил свое сопротивление.       Оставив свою метку на нежной, белой шейке, Мадара захватил в плен сладкие уста богини.       И в этот миг последние баррикады сопротивления рухнули.       Ино ответила на поцелуй со всей страстностью, присущей лишь цветущей юности и неопытности. Этот поцелуй был сравним с падением в бездну, с непреодолимой жаждой и голодом. А мужчина, в которого она вцепилась, стараясь удержаться на ослабевших ногах, превратился для нее в центр мироздания.       Разорвав поцелуй, Мадара, хриплым от возбуждения голосом, спросил у Ино:       - Хочешь ли ты меня, так же сильно, как я хочу тебя?       Глядя в эти черные, словно бездна Тартара, глаза, горящие страстным желанием, Ино поняла, что не скажет ему «нет». Она согласится на все, что бы он ей не предложил. У нее больше нет сил противостоять соблазну. И она не хочет бороться. Все, чего сейчас желает ее сердце – Он.