Тайный смысл жизни семьи Рогозиных

— Отстань! Я не хочу с тобой разговаривать! Выйди вон! Ты всегда поступаешь так, давишь на меня, показывая свою власть надо мной, но не в этот раз! Хватит мам! Это моя жизнь, и мне решать, что будет дальше!       В небольшой комнате, наполненной солнечным светом, стояла молодая девушка лет восемнадцати, а напротив стояла женщина средних лет. Девушка выглядела опрятно, тёмно-синий юбочный костюм, под пиджаком которого была черная рубашка. Русые волосы спадали по плечам, серые глаза выказывали протест. Женщина же, была одета в строгий серый брючный костюм, ее темные русые волосы были собраны в высокую прическу, а ее серые глаза выказывали гнев и мольбу одновременно. — Василиса, я не собираюсь опять выслушивать твои бредни! — женщина говорила грозным тоном.  — А придется! — Василиса ходила по комнате, — ты даже не хочешь услышать меня, уперлась все. Ну конечно, кто пойдет против Рогозиной Галины Николаевны. А я пойду. — Галя усмехнулась. Василиса взглянула в глаза матери. — Услышь меня, ведь это не прихоть! МГУ, МВД, Медицинский и вообще, что бы там ни было в Москве, я не хочу поступать в университет в Москве! Ты должна понимать причину! — Да, да! Я что-то такое припоминаю, все эти разговоры о поступлении в Питере или где-либо еще, потому что я преподаватель в МГУ… — Не надо сарказма! — Василиса злилась на мать. — Ты же понимаешь. Если про наше родство узнают в университете. Будь то МГУ или… да неважно где… Я не хочу этого! — НЕТ! Повторяю в тысячный раз, я не разрешаю тебе уезжать из Москвы. И это мое последнее слово, также это касается и школы милиции! Ты все поняла? — девушка молчала, потупив глаза в пол. По ее щекам скатывались слезы, а собственное бессилие давило изнутри. — Василиса, я не слышу?! — повторила Галина, как бы заглядывая в лицо дочери. — Ты черствая! — девушка подняла полные слез глаза, — уходи! — слова дочери ранили, но Галина, тяжело выдохнув, покинула комнату, наконец. Удостоверившись, что ее дочь никуда не поедет. «Слава, нам тебя так не хватает…, — пронеслось в мыслях у женщины. Оставшись наедине с собой Василиса расплакалась еще сильнее, она начала психовать, все, что лежало на столе, полетело вниз, карта, висевшая на стене, была сорвана и порвана в клочья. Эмоции зашкаливали, девушка упала на пол и уткнулась головой в колени, обжигая их своими горькими слезами. «Почему она так со мной? Почему? Ведь я попросила так мало, — Рогозина младшая уничижала себя этими мыслями. – Ах, папа, был бы ты рядом! — она взглянула на две фотки в рамке, стоявшие на ее прикроватной тумбочке. На одной Василиса была с матерью, а на второй с отцом. Ракурс одинаковый, на фоне моря, а на лицах радость и счастье. — Ненавижу!» — Она быстро встала и кинула эти фотографии в стену, рамки разбились, но это уже ее мало интересовало. Достав мобильник из сумки, быстрым набором девушка вызвала номер любимого деда. — Да, моя внучка! — радостным голосом поздоровался с ней пожилой мужчина. — Дедуль, — Василиса попыталась собраться, чтоб сразу его не побеспокоить, но дед-то знал, что она звонит не просто так. — Васька! — воскликнул он, — а ну не темни! — Можно, я приеду? — тихо спросила девушка. — С каких это пор, ты спрашиваешь моего разрешения? — удивился Николай Иванович. — Слышу по голосу настроение у тебя не в лучшем состоянии. Что вы там, мои девочки, опять поругались. Приезжай, конечно. Буду ждать! — Спасибо. Она повесила трубку, подошла к зеркалу, посмотрела на свои опухшие глаза от слез и покачала головой, достав из косметички пудру. Попытавшись исправить свое лицо, что оказалось сложным занятием, девушка подправила макияж, подхватила сумку, телефон и покинула свою комнату, даже не осмотрев хаос, который сама же и учудила.       Рогозина старшая сидела на кухне в раздумьях, она слышала происходившее в комнате Василисы, но войти туда не решилась. Отношения и так были испорчены дальше некуда. «Я же стараюсь для тебя, глупая», — думала она. Такие ссоры у них случались каждый день, и каждый раз они выговаривали друг другу много плохих слов. С каждым днем они отдалялись все дальше. Если б только муж Галины был жив. Раньше они были дружной семьей, но потом все изменилось… — Ты куда? — равнодушно спросила Галя. — Я к дедушке, — также ответила Василиса, надевая свои туфли в прихожей. — Я тебя отвезу, — Галя встала из-за стола. — Я на электричке, как раз успею на последнюю. Пока.       Девушка вышла за дверь, оставив мать в одиночестве и тишине пустой квартиры. Гале больше ничего не оставалось, как вслушаться в пустоту, в эту пугающую пустоту, но ничего не услышав, она подошла к двери комнаты дочки. Толкнув дверь от себя, ее взору открылась неприятная картина беспорядка. Покачав головой, Галина вошла во внутрь. Осматривая весь этот бред, именно бред, потому что этот выплеск эмоций утомлял, хоть и впервые он достиг своего пика. Женщина заметила фотографии, валявшиеся у стены, наклонилась и подняла одну из них. «Слава…» — она погладила по изображению мужа. Опустившись на пол, среди всего этого ужаса, Галя взяла в руки вторую фотографию, заметив счастливые лица, она вспомнила последние слова дочери: «Ты чёрствая». Сил больше не было, эти ссоры доводили до предела, но отступать от своего Рогозина не собиралась. Облокотившись о ближайшую стену, Галина закрыла лицо руками и дала волю эмоциям.