Игра.

— Иногда мне хочется обнять тебя так, чтобы аж кости хрустнули. — Мурасакибара обхватывает мелкое, по сравнению с ним, тельце Куроко в объятия, все сильнее и сильнее стискивая руки, заставляя того беспомощно и бесполезно вырываться. — Перестань, — бесцветно говорит Тецуя, закидывая голову назад, чтобы наткнуться на взгляд насмешливо прищуренных лиловых глаз. — Мне больно, — от Ацуси ничего невозможно добиться ни словами, ни протестом. Слова на большого ребенка не действуют, он просто берет то, что хочет. А противостоять тому, кто выше тебя больше, чем на две головы, да и по телосложению куда более развит – очень сложно.  — Да ладно тебе, Тецуя, — Ацуси улыбается флегматично-нахально, чувствуя слабые взбрыкивания, и чуть склоняется, прижимая парня теснее к своему торсу, тычется губами во впадинку за ушком. — Я же просто дразню тебя... — слова вырываются вместе с горячим дыханием, что опаляет нежную кожу и заставляет Куроко вздрогнуть, зажмурив глаза.  — Прекрати, — уже тише просит он, чувствуя, что никакие "нет" ему уже не помогут. Сильные руки стискивают ребра, пробегаясь пальцами по чуть выпирающим под кожей косточкам, и Ацуси опускает ладони ниже, цепляя край футболки и задирая ее к горлу Тецуи. Он и сам выдыхает, удовлетворенно улыбаясь, когда касается подушечками пальцев нежной кожи вокруг сосков.  Куроко лишь стонет сипло, когда ногти, не щадя, царапают нежные комочки, а потом пальцы едва потирают гладкие верхушечки, дразня еще больше.  Футболка оказывается рядом с майкой самого Ацуси, и жар сильного тела слишком губителен для хрупкого Тецуи. Он действует, как яд, заставляющий подаваться навстречу жадным ладоням, скользящим медленно от округлых плеч, по предплечьям, к чувствительным впадинкам внутренней стороны локтей.  Мурасакибара в очередной раз играет с ним, изучая тело Куроко снова и снова. Он касается губами изгиба шеи, сцеловывая скользнувшую капельку пота, и ласкает языком бледные плечи.  Ацуси переводит руки на худые бедра и, зацепив пальцами край шорт, без труда стягивает их, приподнимая Куроко за оголенные ягодицы над полом.  — А что это у тебя? Родинка? Никогда не замечал, — насмешливо шепчет он, погладив подушечкой большого пальца маленькое темное пятнышко на внутренней стороне бедра. Куроко тут же свел ноги, зажимая горячую ладонь. Последние отголоски протеста все еще бушевали в нем, и он попросил еще раз, зная, что это все равно ничего не даст.  — Не надо, Ацуси. Кожа на ягодицах Тецуи пылает, когда Ацуси резко притягивает узкие бедра вплотную к своим, протискиваясь в податливое тело до упора, заставляя Куроко прогнуться в пояснице и чуть податься вперед, пытаясь избежать того, что уже настигло его испепеляющей страстью. Медленные, тянущие толчки, от которых стучит в висках, от которых пальцы судорожно сжимаются, почти бесшумно шкрябая ногтями покрытие пола. От которых узел наслаждения стягивается внизу живота, и становится слишком жарко.  Хриплые выдохи, вперемешку с тихими стонами, которые Тецуя глушит, уткнувшись губами в запястье правой руки.  — Тебе же нравится, — Ацуси склоняется, раздвигая ладонями ягодицы Тецуи, и смотрит, как его член исчезает в желанном теле, как он растягивает покрасневшие края дырочки, скользя внутрь. — Признай это, — шепчет он, подаваясь бедрами сильнее. И Куроко признает. Он стонет, чувствуя сильные толчки и ощущая этот невыносимый жар внутри... Он готов признать что угодно, лишь бы избавиться от этого ощущения. Каждое движение мощного тела оставляет отголосок в нем самом, легким покалыванием скользя от копчика вверх, по позвоночнику. Колени дрожат, когда Тецуя касается своего члена, а Ацуси накрывает его пальцы своей широкой ладонью, стискивая член сильнее и поглаживая кончиками пальцев чувствительную головку.  Сдавленные стоны переросли в один, надрывный и хриплый, вырванный из легких вместе с горячим дыханием, когда Куроко, вильнув бедрами, кончил, пачкая ладонь своей спермой.  Мощные движения бедер, с влажным шлепком прижимающихся к его ягодицам, чувствовались острее, и он сжал зубы, надеясь, что в эту ночь Мурасакибара недолго будет играть с его телом.