Poison

Я перешел дорогу и свернул, направившись к остановке. Там в желтоватом свете фонаря маячила одинокая фигура. Мелкий дождь, похожий на песчаную крошку, сыпался из черного неба. Ветер бросал эти крошки мне за шиворот, и от этого становилось совсем мерзко. Я поднял воротник куртки и уткнулся носом в тепло, пахнущее табаком и моей туалетной водой. Завидев меня, фигура на остановке замерла. Я решительно шагнул в свет фонаря. – Ты звонил? – бросил я через забрало воротника. – Если ты Стас, то да. – Я. Так что, идем? – Пошли, коль не ссышь. Я только пожал плечами и пошел за маячившей передо мной сутулой спиной. Нельзя сказать, что мне было не страшно. Страх скребся кошкой где-то в грудной клетке и бил хвостом в такт сердцу, но тяжесть и усталость были сильнее страха. Мне просто необходимо было снять это давящее состояние вселенской тоски и скорби, которое разрывало мой мозг. Через несколько минут молчаливого пути мы остановились перед обшарпанным зданием. – Нам сюда. Ну что? Пошли? Я молча кивнул. Мне было все равно, что ждет меня там, в холодном влажном сумраке, пахнущем кошачьим ссаньем и дешевым бухлом. Дверь тяжело открылась и впустила нас в подъезд не то общежития, не то гостиницы. – Иди аккуратно. Лампочки снова какая сука повыкручивала. В темноте можно споткнуться о тело. – Об трупешник, что ли? – мрачно улыбнулся я. – Петросян, бля, – хмыкнул парень и вошел в подъезд. Мы прошли в кромешной темноте три лестничных пролета. Парень резко остановился, и я уткнулся лбом в спину своего провожатого. – Пришли, – я не увидел, а скорее почувствовал, как мой проводник поднял руку. Дзинькнул резкий звонок, послышались шаги, и сквозь щель ударил яркий свет. Дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий мужчина лет сорока в очках и с аккуратной бородкой а-ля испанка. – Шенген, здорово! Привел? – мужчина протянул руку для приветствия. – Эй, как тебя там. Стас. Выйди на свет, – кинул мне Шенген. Я послушно вышел из-за его спины и остановился напротив бородача. – Хм… тебе есть восемнадцать? – спросил он, скребя ногтем бороду. – Мне двадцать, – ответил я и, расстегнув высокий ворот куртки, показал лицо. – Выглядишь моложе. Ему нравятся молоденькие, но не дети. Заходи, если принимаешь условия. – Мне похуй, – бросил я и шагнул в коридор. Квартира, на удивление, оказалась приличной. Как мне объяснил Сергей, именно так звали бородача, это действительно когда-то было общагой. Я сидел на уютной кухне и рассеянно разглядывал белую стенку холодильника, украшенную разноцветными плевками магнитов. – Есть хочешь? – спросил меня Сергей. Я вдруг вспомнил, что сегодня не ел. Чашка кофе и два куска шоколада утром давно рассосались где-то в недрах моего организма. Есть не хотелось, но я почему-то утвердительно кивнул. – Так– с… Посмотрим, что у нас тут есть, – мужчина с серьезным видом рассматривал внутренности холодильника. – Есть колбаса, сыр, маринованные огурцы. Выйдет неплохой сэндвич. Сэм! Я просил купить майонез, – крикнул он, вынув голову из холодильника. – Ты не просил, – услышал я голос из комнаты. – Я не только просил, но писал тебе. – Ты не писал и не говорил, – голос приближался. Видимо, его обладатель двигался в направлении кухни. – Ты просил кетчуп. Я купил, – вместе с этими словами на кухню вошел парень. «Во свезло!» – мелькнуло у меня в голове. Как правило, моими «новыми знакомыми» оказывались вот такие немолодые бородачи типа Сергея. А тут на тебе! Такой красавец. Смуглый, подкаченный, с тонкими, почти аристократическими чертами лица. Он обжог меня взглядом карих глаз и ослепил белозубой улыбкой. – Неплохой улов, – подмигнул он мужчине, – одобрям, – красавец уселся напротив меня на табурет, – пробовал Poison? – спросил он у меня, закуривая. – Не-а, – мотнул я головой, принимая из рук Сергея солидный бутерброд, – а почему Poison? – прошамкал я набитым ртом. Как только мои рецепторы почувствовали вкус и запах еды, организм моментально вспомнил о голоде и больно сжал желудок. – Да там формула какая-то заковыристая, и выглядит он своеобразно. Сам увидишь. Уверен, тебе понравится. Шенген! Жрать будешь? – это Сэм кинул моему провожатому, вошедшему на кухню. Я наконец смог его рассмотреть. Шенген был очень худым и высоким. Его лицо можно было назвать красивым, но красота была по-птичьи хищной. Возможно, из-за мутно-зеленого цвета глаз или из-за острого носа с характерной горбинкой. – Не, я уже принял. Долго сидеть тут будете? – Ладно, – хлопнул по коленям Сэм, – ты поел? Пошли. Сейчас ты узнаешь настоящий кайф. Мы прошли через темный коридор в комнату, которая, видимо, была гостиной и спальней одновременно. Там стоял огромный телевизор, большой стол и широкий разложенный диван. Меня усадили именно на него. Сэм открыл тумбочку под телевизором и достал оттуда стеклянный пузырек. Стекло было прозрачным, и меня сразу удивил цвет жидкости. Она была ярко-рубиновой, но мутной. При более близком рассмотрении я увидел внутри жидкости мелкие серые вкрапления. – Просто выпей, – приветливо кивнул мне Сэм. Я недоверчиво посмотрел на него, а потом на пузырек. – Запивать надо? – Нет. Вкус не противный. Пей! – его рука прихватила мою и настойчиво потянула пузырек к губам. В какой-то момент внутри меня лениво зашевелилось чувство самосохранения, но ему не хватило силы бороться с рукой Сэма. Я глубоко вздохнул и одним глотком выпил странную жидкость. Мы все так же вчетвером сидели в комнате. Сэм рассказывал про своего инструктора в фитнес-клубе. Сергей наигранно хмурился и говорил, что ненавидит спорт и особенно инструкторов. Шенген подкалывал их обоих, называя двумя влюбленными идиотами. Я просто сидел и слушал. Мне казалось, что ничего не происходит. Даже в какой-то момент стал подозревать, что меня тупо развели, но усталость и тяжесть вдруг куда-то исчезли. На их место пришли легкость и небольшое беспокойство. Я не мог понять, что меня беспокоило. Вроде все было хорошо. Я сидел в компании мужчин, каждый из которых был мне по-своему приятен. В принципе, мне и раньше было все ровно, с кем работать, но они мне действительно нравились. Так что меня так беспокоило? Даже не беспокоило, а раздражало. Свет! Вот оно что! Он больно бил в глаза, проходил сквозь голову и разъедал мозг. – Можно свет потише сделать? – сказал я и не узнал свой голос. Он был громким и гулким, будто я говорил в глубокий колодец. – По-моему, нашего гостя уже накрыло, – улыбнулся Сергей, и его слова мягкой волной влились в мои уши. – Хах! Смотрите, да он уже уплыл, – смех Шенгена больно резанул по мозгу, и я поморщился. – Не ори. Видишь, его плющит, – шепот Сэма донесся откуда-то издалека, будто он был в другой комнате, – давай-ка приляг. Нет, малыш, обувь лучше снять. И одежда, думаю, нам не понадобится. Вот умница, – я понимал, что меня раздевают, но чьи эти нежные руки, расстегивающие на мне рубашку и стягивающие брюки? И руки ли это? И сколько их? И что это зависло над моим лицом? Какое оно странно: круглое и шевелящееся. А вокруг него свет. Я протянул руку к этому кругу и почувствовал на ней колючки. Я испуганно дернулся всем телом. – Тебе не нравится борода? – круг растекся в улыбку как у чеширского кота из Алисы. – Пусть пососет, – я узнал голос Шенгена. Он особенно больно бил по мне. Интонация, с которой Шенген произнес эту фразу, прошлась по мне, как острая пила, задевая зубцами по нервам. – Шенген, говори потише. Он первый раз и еще не привык, – Сэм… его слова мягко прошлись по резаным ранам, оставленным Шенгеном, и они затянулись. В нос ударил резкий запах. Вместе с ним в губы ткнулось что-то мягкое и сколькое. Я попытался увернуться от навязчивого червя, но он настойчиво давил на мои губы, пытаясь их разжать. В этот момент горячая волна прошла по моему телу, заставляя меня выгнуться и захрипеть. Еще волна, и мое тело мелко задрожало. Волны стали накрывать меня одна за одной. Они шли то от сосков вниз живота, то прожигали мой живот насквозь, до позвоночника, то шли от шеи вниз, до самых кончиков пальцев. Было больно, но боль была сладкой и мучительной. Мне хотелось, чтобы она прекратилась, и в то же время – чтобы эта пытка продолжалась вечно. – Пожалуй, я тоже присоединюсь, мальчики, – Сэм сыпал мелкими бисеринами слов, и они падали на меня разноцветными брызгами. В моей голове все спуталось. Удушливое дерганье червя в моем рту, горячие волны, какие-то стоны или крики. Потом мое тело перевернулось. Мне показалось, что я оказался вниз головой, а мои ноги уперлись в потолок. Покалывание между ног сменила острая боль одновременно с шепотом Сэма: – Тише, маленький. Ты слишком громкий! Так это мой голос выводит странные рулады? Это я говорю: «Не надо!» вперемешку с «Еще!»? Горячая волна добралась до моего члена. Она охватила его, вытягивая изнутри ровные длинные нити, разматывая спутанный в паху клубок. Одновременно с этим во мне плескалась вязкая жидкость. Она билась о стенки моего живота от каких-то ровных и монотонных толчков. Эти два ощущения никак не могли достигнуть унисона, поэтому мой мозг концентрировался то на нити, идущей из меня, то на всплесках жидкости внутри. – Он вкусный, – услышал я сквозь вату воздуха. – Сосет плохо. Давится, – остро ударили слова, и на минуту червь замер у меня во рту и перестал душить. – Не пихай далеко. Он задохнется. – Сэм, давай уже. Я тоже хочу, – червь снова засуетился и попытался залезть внутрь меня через горло. Я решил просто проглотить его, чтобы он больше не мучил меня. В ответ я услышал тихий стон. – М-м-м…сука! Я так кончу, – и червь, испугавшись, выполз из моего рта. Толчки стали чаще, и тягучая жидкость внутри меня начала кипеть. – Серег, остановись. По-моему, он сейчас кончит. Пусть еще покайфует. Ощущения менялись ежесекундно. Боль сменяла необыкновенная легкость. Ей на смену приходила тяжесть. Потом снова боль и легкость. Тысячи рук нежно снимали с меня кожу. Чужие губы пили меня, как вино, всасываясь пиявками в кожу. Мои кости с хрустом лопались и ломались, делая тело пластичным. Меня лепили, месили, резали и гладили. – Дай ему уже кончить, Сэм. По-моему, у него сейчас просто яйца лопнут. Неожиданно мое измученное тело скрутило, и из меня начала медленно выходить та сама жидкость, что билась внутри все это время. Она шла тяжелыми болезненными толчками, заставляя тело скрючиваться. Изо рта вырывался звериный вой. Мне казалось, что это никогда не кончится. Время остановилось. Все слилось в один протяжный крик. – Ты живой? – я открыл глаза и увидел Сергея, который сидел на краю дивана и пил что-то из чашки. – Пить, – выдохнул я изо рта сухую колючку. – Еще не совсем отпустило? Ты меня видишь? – Сергей помахал перед моим лицом рукой. – Вижу. Пить дай, – я попытался подняться. Тело заныло, и диван нехотя отпустил меня из своих липких объятий. – Проснулась спящая красавица? – в комнату вошел Сэм. Его смуглое тело было мокрым, а бедра – обмотаны синим полотенцем. – Ну ты силен, малыш! Выдержать столько часов… Хотя по первому разу оно часто так. Потом все не так остро ощущается. Тебе самому как? Понравилось? – Да… Нет… Не знаю. Все так странно. – Захочешь еще, возьмешь через Шенгена. Только деньги готовь. Ты был моим подарком на день рождения. Вообще, мы групповуху не исповедуем… Правда, Серег? Кстати, забыл совсем. Спасибо, любимый! – и Сэм нежно поцеловал бородача в темечко. Я понял, что был тут лишним. Яд всосался в мою кровь и на какое-то время прогнал усталость и тревогу. Я выходил из странной квартиры, не оглядываясь. Не знаю, понравилось мне это все или нет. Было ли все это плодом моего воображения. Или мое воображение было реакцией на Poison. Хотя… Какая разница?