Часть 1
15 августа 2015 г., 01:15
Они ещё совсем дети, когда осенью 1924-го Фрэнки совершенно случайно разоблачает старшего Уэя. Джерарду семнадцать, он тише воды, ниже травы, всегда задумчивый (вечно витает в облаках, как любит часто повторять с пренебрежением отец Фрэнка), а Фрэнк – задиристый двенадцатилетний мальчишка, который всё время ходит хвостиком за Майки и считает обоих братьев Уэй самыми крутыми парнями на свете.
Одним прохладным пасмурным деньком Фрэнк и Майки играют в бейсбол во дворе, пока не накатывает настоящий ливень.
– Ну вот, придётся остаться у вас на какое-то время, пока дождь не закончится, – говорит Фрэнк, входя вслед за другом на кухню. – И чем теперь займёмся?
Майки пожимает плечами.
– На прошлой неделе, когда мы были в городе, мне купили несколько новых комиксов. Хочешь взглянуть?
– Конечно! – новые комиксы всегда заставляют его сгорать от нетерпения. Фрэнк несётся вверх по лестнице в комнату Джерарда и Майки, даже не слушая своего друга, погнавшегося за ним.
– Фрэнк, подожди, Джерард сейчас, наверное, занимается. Давай я-
Слишком поздно. Фрэнк распахивает дверь и тормозит, скользя по полу ногами. Джерард, разинув рот от изумления, стоит перед зеркалом, прикреплённом к стенному шкафу, и Фрэнку достаточно одного долгого взгляда, чтобы заметить на подростке румяна, губную помаду, обтягивающую блузу и юбку, и чулки, которые он как раз надевал в тот момент.
Фрэнк вперяется в него взглядом. Он ни разу не видел ничего подобного в своей жизни, никогда не думал, что парень может выглядеть так… красиво.
Его привлекательность становится не главной новостью для Фрэнка, когда Джерард — спокойный, вечно задумчивый Джерард — пересекает комнату, хватает Фрэнка за воротник и впечатывает его в стену.
– Майки, сюда, быстро, – шипит Джерард.
– Джи, тебе нужно успокоиться, – с опаской произносит Майки, закрывая за собой дверь в спальню. – Это я виноват, я не-
– Заткнись, – выплёвывает Джерард и снова смотрит на Фрэнка. – Малыш, только ты пискнешь хоть одно слово об этом кому-нибудь, клянусь Богом-
– Я понял! – прерывает его Фрэнк, держа руки перед собой. – Я понял, я никому не скажу. Обещаю.
Джерард всматривается в него, с подозрением прищурив глаза.
– Клянёшься?
– Клянусь честным именем своей матери, – Фрэнк смотрит ему прямо в глаза, не двигаясь. – Я умею хранить секреты.
– Он правда умеет, – тихо добавляет Майки. – Ему можно доверять, Джи.
По-видимому, этого хватает, чтобы вконец убедить Джерарда. Он отступает назад, выпуская Фрэнка из хватки.
– Тогда ладно.
Возможно, на этом бы всё и закончилось. Фрэнк и Майки могли бы взять комиксы с собой и пойти вниз, притворяясь, будто ничего не произошло. Но…
– Как давно ты этим занимаешься? – спрашивает Фрэнк, на что получает недовольный взгляд Джерарда, и на этот раз так же поднимает руки вверх, сдаваясь. – Я обещаю, это не выйдет за пределы комнаты, но… Неужели Майки знал всё это время? Откуда ты берёшь эти вещи? И зачем это всё?
Джерард ждёт, пока тот закончит, уголки его губ предательски тянутся вверх (у его помады яркий бордовый цвет, из-за чего его губы выглядят мягко и сочно, словно бархат). Его руки скрещены на груди, одно бедро отставлено в сторону, и он выглядит, как девушка с обложки журнала.
– Ладно, малыш, – говорит он, его улыбка становится шире. – Если тебе так необходимо знать… Таким образом я одеваюсь уже примерно шесть месяцев, но таскал помаду у мамы ещё года два назад; Майки знал об этом всё время; каждый раз, когда мои предки отправляют меня по всяким поручениям в город, я обязательно покупаю что-нибудь себе, прячу покупки в амбаре и потом уношу с собой в дом, а что касается причины… – он пожимает плечами, складки шёлковой блузы меняются с каждым новым движением. – Мне это нравится. Так я чувствую себя лучше.
– Я надеюсь, ты закончил, потому что я не собираюсь ждать внизу, – прерывает его Майки, уже вытащив комиксы со своей стороны комнаты. Его голос звучит так, как обычно говорят младшие о своих старших братьях, которые проводят время с девушкой, – шутливо кривятся от отвращения, но, очевидно, их это особо не беспокоит.
– Я думаю, мы закончили, – говорит Джерард, приподнимая бровь при обращении к Фрэнку. – Если у тебя не осталось больше вопросов.
– …всё в порядке, спасибо, – заверяет его Фрэнк. – И серьёзно, я клянусь, ни слова.
– Вот и хорошо, – говорит Джерард, снова улыбаясь. – Спасибо.
Когда Фрэнк со своим другом спускаются вниз, Айеро не может удержаться от последнего вопроса.
– А ты… не против? Ты не против того, что он делает?
– А почему я должен быть против? – резко спрашивает Майки. Он переводит взгляд на Фрэнка и говорит своим монотонным голосом: – Чувак, старший брат Эдди Томпсона пытается каждый раз свалить все свои грешки на него, а старший брат Бобби Рурка любит использовать своего братца, как грушу для битья, когда ему становится скучно. Мой старший брат любит носить юбки. Не так уж и ужасно, если сравнивать, да?
– Ты прав, – задумчиво соглашается Фрэнк.
***
После данного происшествия Фрэнк не может выкинуть из головы мысли о Джерарде в женской одежде. Жизнь вернулась в прежнее русло; он так же ходит по пятам за Джерардом и Майки в школу и обратно, играет с ними в бейсбол во дворе, копит свои карманные деньги, чтобы ездить с ними в город посмотреть кино. Иногда он заглядывается на Джерарда, пытаясь выяснить, сможет ли кто-нибудь, кто не ведает, чем Джи занимается в своей комнате, догадаться о его секрете. Но Фрэнк не может найти в Джерарде что-то, что могло бы выдать его с головой. Но Фрэнк знает его секрет, и создаётся ощущение, будто ему доверили какой-то кусочек особенного мира. Даже если они не заводят об этом разговор, а Джерард больше не появляется при нём в женском образе, это не отменяет того факта, что мальчик посвящён в эту тайну и не может забыть. Несколько месяцев спустя Джерард убегает из дома, и на самом деле никто не удивлён. Для Фрэнка это также не было неожиданностью; ночью он просыпается от соседских криков, а наутро уже бежит к другу в дом, видя перед собой неразговорчивых печальных Мистера и Миссис Уэй, и Майки, одиноко сидящего в их с Джерардом комнате. Дверца шкафа нараспашку, все книги и фотографии Джерарда пропали с его стороны комнаты. Майки сидит на кровати, скрестив ноги по-турецки, бледный, с покрасневшими глазами, сжимающий сложенную бумажку в руках. – Он оставил мне записку, – небрежно сообщает он. – После того, как они с отцом поссорились, он сказал мне идти спать, сказал, что всё будет хорошо. – Мне жаль, – говорит Фрэнк. – Он оставил мне записку, – повторяет Майки, срывающимся на последнем слове голосом. – Он даже не дождался, чтобы лично попрощаться со мной. Ты знаешь о том, что мы собирались уехать вместе, когда оба закончили бы школу? – он вытирает глаза одной рукой, другой сминая записку. – Он обязан был дождаться меня. Фрэнк усаживается рядом с ним и приобнимает друга рукой, после чего Майки припадает к нему, кладя голову на плечо. – Наверное, он просто не мог больше ждать, – говорит Фрэнк, понимая, что это вряд ли успокоит младшего Уэя. – Мне жаль.***
Восемь лет спустя Фрэнк, как человек, сделавший себе имя на предпринимательстве, прогуливается по большому городу. По крайней мере, это нормальное слово, «предпринимательство» – ведь у закона есть менее лестные синонимы для него. Он до сих пор иногда видится с Майки – тот учится в колледже, где-то в Новой Англии, получает высшее образование и всё из этого вытекающее. Фрэнк уехал из их городка сразу после окончания старшей школы и более не оглядывался назад, но Майки, кажется, действительно тянуло и продолжает тянуть к знаниям, и он, между прочим, всё ещё может ездить к родителям на Рождество. Фрэнк, напротив, празднует канун Рождества в весьма сомнительном облезлом кабаре, ожидая выхода главной изюминки сегодняшнего вечера – какую-то мадам по имени Луиза, у которой, видимо, уже поднакопилось достаточно преданных, до одурения пьяных и шумных поклонников, сотрясающих выкриками всё помещение. Свет прожектора падает на сцену, являя взору женщину в изящном чёрном, отделанном бусами платье. Фрэнк распрямляется, не отрывая от неё взгляда. Луиза бледная, черноволосая красавица, способная притянуть к себе внимание любого человека, и что-то в ней кажется знакомым. Фрэнк с вниманием изучает её лицо, как бы стирая с её лица помаду малинового цвета, густую подводку, и… оу. Ох, чёрт побери. Ещё минуты две он переваривает полученную информацию, но… да, разрази его гром, если это не Джерард в данный момент поёт неестественным женским голосом песню, двигаясь по сцене, как профессиональная артистка. Фрэнк подозревает, что Джерард и есть профессионал своего дела. Он то ли очарованный, то ли парализованный идёт за кулисы после выступления. Какой-то парень, который, должно быть, представляет собой всю охрану данного заведения, не верит рассказам Фрэнка о том, что он старый друг Луизы, но в то же время понимает, что с Фрэнком шутки плохи (самое главное, чему Фрэнк выучился за последние годы, так это запугиванию людей). Айеро заходит в гримёрку, и внезапно у него перед глазами мелькает картина, произошедшая восемь лет назад: Фрэнк стоит в дверях, а Джерард – перед зеркалом, замерев в шоке. – Что ты здесь делаешь? – требует объяснений Джерард всё тем же фальцетом, подрываясь со стула. – Где Сид? – Сид ушёл погулять, – задорно произносит Фрэнк, снимая шляпу. – Сколько лет прошло, поверить не могу. Как ты, Джерард? Уэй недоумённо приподнимает бровь. – Как ты меня только что назвал? Кто, чёрт тебя дери- Фрэнк разводит руками. – Ну же, я за всё это время не так уж и сильно изменился, разве нет? Да я и на дюйм не вырос. Понимание отражается у Джи на лице. – Господь всемогущий, – мягко произносит он уже своим естественным голосом. – Фрэнки? – Луиза? – спрашивает Фрэнк, неверяще приподняв брови. Джерард откидывается на стуле и скрещивает руки, пока крошечная улыбка расцветает у него на лице. – Мне нравится имя Луиза. Звучит довольно развязно. – Не отрицаю, – отвечает Фрэнк, осматривая его с ног до головы. Джерард выглядит великолепно, намного лучше, чем когда Фрэнк видел его в последний раз в юбке. Отчасти это может быть из-за того, что теперь он на пределе своего совершенства – туфли на каблуках, волосы уложены волнами, блестящие серьги и короткое бриллиантовое ожерелье. Но теперь стало заметно, насколько уверенно и комфортно Джерард чувствует себя в этой одежде, что разительно отличается от него прошлого. Джи смеётся своим громким беспечным смехом, который Фрэнк так и не забыл; он всегда смеялся так, будто сам от себя не ожидал. – Рад видеть тебя вновь, малыш, – говорит он, охватывая взглядом самого Фрэнка. – Сдаётся мне, я не должен тебя так больше называть, ты же у нас вырос, – его улыбка преобразовывается в кривую ухмылку, и он добавляет: – Хотя в росте ты не особо прибавил. – Эй, как так, это же удар ниже пояса, – протестует Фрэнка, попутно смеясь. – Тебе станет лучше, если я скажу, каким красивым молодым человеком ты стал? – спрашивает Джерард. Фрэнк задумчиво наклоняет голову. – Может быть. И если можно, поподробнее. Будучи детьми, они тоже добродушно подшучивали друг над другом – с Джерардом всегда было занимательно общаться, даже несмотря на то, что Уэй старше его на пять лет. Но то, что происходит сейчас – совершенно не похоже на прошлые проделки. Это… нечто большее, и Фрэнк пока не знает, к чему это приведёт, но уже в предвкушении. Джерард снова садится перед туалетным столиком, жестом показывая Фрэнку присесть на стул в нескольких футах от него. – Боже, поверить не могу, что ты здесь. Какое совпадение, невероятно, – внезапно он замолкает, будто его посетила неожиданная мысль. – Ты точно не знал, что я буду здесь, так? Фрэнк качает головой. – Нет, с какого чёрта я бы знал? Постой… а кто-нибудь ещё знает, что ты здесь? Майки в курсе? Джерард опускает взгляд, заламывая пальцы на руках. – Он знает, что я в городе. Ничего больше. Иногда мы пишем друг другу письма, но я постоянно пользуюсь абонентским ящиком и время от времени меняю его. Одна из первых вещей, о которой узнал Фрэнк: в большом городе тебе ничего не стоит потеряться и залечь на дно, если ты не желаешь, чтобы тебя нашли. Именно к этому и стремился Джерард. Фрэнка просто убивает осознание того, что после стольких лет всё, что Майки получает от брата, – это строчки на бумаге. – Ты хочешь увидеться с ним? – тихо спрашивает он. – Конечно хочу, – говорит Джерард. – Но жаль, не всё так просто. – Что значит «не всё так просто»? – давит Фрэнк. – Он же твой брат. Когда ты сбежал, ты просто разбил его чёртово сердце. И он всегда с пониманием относился к… к тебе такому. Руки Джерарда сжимают в кулаках ткань платья. – Да, и он был единственным из моей семьи, кто меня понимал, а ещё я знаю, что станется с нами, если родители узнают о его письмах ко мне, что уж там говорить о встрече! Было бы хорошо оставить им хоть одного сына, с которым они могут поговорить, не думаешь? – А ты не думаешь, что чувства Майки тоже нужно принять во внимание? – противится Фрэнк. – И что, ты пришёл сюда, чтобы читать лекции о том, как мне жить? – требовательно вопрошает Джерард. – Да кто ты такой – жизненный эксперт? Фрэнк разводит руки в стороны. – Вообще-то, я парень, который уже больше года не видел собственную семью, потому что если я вернусь домой, копы повяжут меня за бутлегерство, нападение на офицера полиции и побег из-под ареста. Джерард застывает, поражённо моргая. – Должен признаться, не было бы никакого нападения на офицера, не досаждай он меня своими арестами и не оскорбляй он мою мать, – добавляет Фрэнк. – Следовательно, он заслужил. Джерард смеётся, качая головой. – Вау. А ты действительно вырос. Я ко всему прочему сам не бутлегер, поэтому поправь меня, если буду не прав, но у меня есть смутное ощущение, что подобными вещами нельзя хвастаться каждому встречному. Фрэнк пожимает плечами. – Я хранил твой секрет годами. Зуб за зуб. – Как мило, – говорит Джерард, одаривая его многозначительным взглядом. – Конечно, твоё желание поделиться своим секретом со мной, чтобы сравнять счёты, – это прекрасно, но ты упускаешь одну деталь: если я кому-нибудь разболтаю о твоей тайне, то это приведёт к опасным последствиям. – Да, конечно, без этого никак, – терпит поражение Фрэнк. – Но это весомая причина. – Не знаю, верить тебе или нет, – говорит Джерард, всё ещё улыбаясь. Фрэнк встаёт на ноги, приближаясь к другу. – Да? Тогда, полагаю, ты не поверишь мне, если я скажу, что был увлечён тобой с двенадцати лет. На смену улыбки Джерарда приходит настоящее изумление: глаза широко распахнуты, губы разомкнуты. – Фрэнк… – С того самого момента, как только я увидел тебя в юбке, если быть точным, – добавляет Фрэнк, делая ещё шаг вперёд. – Поначалу я не понимал, что это была влюблённость, я просто мечтал о том, чтобы ты был моим старшим братом. А потом, после того инцидента, я осознал, что… мои чувства к тебе отнюдь не братские. Но ты убежал из дома, прежде чем я мог хоть что-нибудь поделать со своей симпатией, но будем считать, что я потратил достаточно времени, воображая себе то, что вполне могло произойти. Джерард неотрывно смотрит на него. Его руки сложены на коленях, сжимают платье до побеления костяшек, а на бледных щеках расплывается румянец. – Фрэнки, – снова говорит он, тяжело сглатывая, – ты точно уверен в своих словах? Фрэнк протягивает руку. Его пальцы спускаются по щеке Джерарда, касаются шеи и вплетаются в его волосы. – Поверь мне, восьми лет более чем достаточно, чтобы всё обдумать. Он наклоняется и легко касается губ Джерарда. Он не целует, он просит разрешения и застывает в том же положении, пробуя на вкус помаду Джерарда в ожидании ответа. Тот замирает на месте, прекращая дышать. Затем его подбородок приподнимается, и он снова возвращается к поцелую, выдыхая Фрэнку в рот. Айеро углубляет поцелуй, наклоняя голову, чтобы полностью накрыть его губы, и путается пальцами в волосах Джерарда, взлохмачивая его аккуратно уложенные локоны. Джерард кладёт руки на плечи Фрэнка и отстраняет его от себя только для того, чтобы встать. На своих каблуках он становится выше Фрэнка на добрых несколько дюймов, поэтому он наклоняется и снова продолжает поцелуй, беспокойно сминая плечи Фрэнка руками. – Чистое сумасшествие, – шепчет он в перерывах между поцелуями. – Я так привык к мысли о том, что ты просто маленький друг моего младшего братца, но ты больше не ребёнок, а? Фрэнк обхватывает рукой талию Джерарда и прижимается бёдрами к нему, заставляя того ахнуть. – Если хочешь, могу продемонстрировать, насколько я больше не ребёнок. – Было бы неплохо, – говорит Джерард, прислоняясь лбом к Фрэнку. Фрэнк вовлекает его в очередной продолжительный поцелуй, затем отпускает, делая глубокий вдох. – Мы можем где-нибудь уединиться? – Он готов на всё прямо здесь и сейчас, но у Фрэнка складывается впечатление, что это должно быть нечто более интимное, чем сношение в гримёрной кабаре. – Да, есть одно место, – кивает Джерард, даря Фрэнку поцелуй и возвращаясь к зеркалу. – Дай мне несколько секунд, я возьму свой палантин.***
Квартира Джерарда небольшая, в полном беспорядке, но Фрэнка это едва ли волнует. Как только дверь закрывается, они снова целуются, Фрэнк стягивает палантин с плеч Джерарда и кладёт руки на талию Джи, чьи пальцы зарываются в волосы Фрэнка, откидывая фетровую шляпу на пол. – Тебе чего-нибудь принести? – бормочет Джерард в губы Фрэнка. – Кофе? Или… кофе? – На самом деле, сейчас я не хочу ничего другого, – говорит Фрэнк, целуя челюсть Джерарда и проводя носом по его шее. – Правда, мне и так хорошо. Джерард берёт Фрэнка за руку и ведёт его к узкой кровати, останавливаясь у неё, чтобы снять с себя украшения и сложить их в единую стопку на прикроватной тумбочке. Он отворачивается, поглядывая на Фрэнка из-за плеча. – Сделай полезное дело, помоги мне. Платье начинается с середины спины Джерарда, белёсая кожа обрамлена чёрным атласом столь контрастно, что Фрэнк не смог удержаться от того, чтобы провести костяшками пальцев по его спине, прежде чем добраться до маленькой застёжки, которая доходит вплоть до его талии. Он плавно стягивает лямки его платья, освобождая от них руки Джерарда, запечатляя поцелуй между его оголённых лопаток, оставляя парня в настолько короткой женской сорочке, отделанной кружевными бейками, что под ней можно заметить подвязки, удерживающие чулки. – Боже праведный, – Фрэнк помещает руки на бёдра Джерарда, притягивая того к себе и легко целуя. – Ты прекрасен, ты знаешь об этом? Джерард опускает голову с крошечной, чуть ли не застенчивой улыбкой. – Ты тоже неплохо выглядишь. Он кладёт ладони на грудь Фрэнка, забираясь ими под лацканы пиджака и стягивая вещь с его плеч. Фрэнк стряхивает пиджак, откидывая его на пол, попутно прокладывая дорожку из поцелуев от краешка рта Джерарда до его уха, пока тот развязывает его галстук. Расстегнув воротник Фрэнка, Джерард подаётся вперёд, целует основание его шеи и задерживается там губами, продолжая медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке, одну за другой. Фрэнк откидывает голову назад, прикрывая глаза, в то время как пальцы Джерарда проводят вниз по его груди. Он хочет, чтобы это происходило неспешно, чтобы Джерард продолжал раздевать его в таком же неторопливом темпе, но с другой стороны ему мгновенно же хочется прижать Джи к постели. Он желает всего – всё, о чём он грезил, всё, чего не осмеливался делать, всё, что знает Джерард и о чём Фрэнк не слышал. Нетерпение выигрывает борьбу за первенство, и он тотчас же избавляется от рубашки, второпях скидывая с плеч подтяжки. Джерард отстраняется, награждая того многозначительным взглядом, затем приподнимает бровь, обхватывая рукой бицепс Фрэнка. – Фрэнк Айеро, что я вижу. Неужели татуировка? – Да, самая настоящая, – гордо улыбается Фрэнк, смотря на якорь, нарисованный у него на руке. – И причём не одна. – Ох, правда? – спрашивает Джерард, вычерчивая тёмные линии рисунка большим пальцем. – Покажешь? Фрэнк снимает майку через голову без лишних слов и стоит смирно, пока Джерард кругом обходит его, рассматривая вытатуированное пламя у Фрэнка на груди и светильник Джека на его спине. Он проводит рукой по нарисованным над светильником буквам, и к моменту, когда он становится перед лицом Фрэнка, он нежно улыбается, втягивая парня в поцелуй. Фрэнк двигается страстно, старясь углубить поцелуй, но всё тщетно, когда Джерард быстро отстраняется, наклоняя голову и целуя Айеро в шею. Его руки оглаживают талию Фрэнка, после чего расстёгивают его ремень и в два счёта разбираются с ширинкой. – Ботинки, – бормочет он, прежде чем прикусить кожу на шее Фрэнка, а парень останавливается в недоумении, во-первых, потому, что когда Джерард делает нечто подобное, трудно собирать частички своего разума по крупицам, а во-вторых, он уверен, что слово «ботинки» никогда никого не возбуждало. – А? – Сними ботинки, – поясняет ему Джерард, и проводит языком по шее Фрэнка, заставляя того задыхаться. – Чтобы я мог снять с тебя штаны. Фрэнк не сомневается, что установил новый мировой рекорд по избавлению от ботинок. Джерард мягко посмеивается, сделав шаг назад, предоставляя Фрэнку больше места, и снова возвращается к любовнику. Помещая свои руки на бёдра Фрэнка, он просовывает пальцы под пояс его брюк и шорт, спокойно стягивая их вниз. Когда штаны падают к его лодыжкам, Фрэнк вытягивает из них ноги, отступая на шаг, кладя руки на пояс, когда Джерард разглядывает его. – Ну что? Нравится? – Определённо, – тихо отвечает Джерард со всей искренностью в голосе. Фрэнк улыбается и прижимается своими губами к его. Джерард приоткрывает свой рот для него, издавая стоны, когда Фрэнк касается его своим языком, кладёт руки Джи на бёдра, направляя того к кровати. Джерард падает спиной на матрас, и Фрэнк присоединяется к нему, приподнимая одну из ног Джерарда. Он мягко скользит рукой по голени парня, чувствуя под пальцами шелковистую материю чулок, и расстегивает ремешок на его туфле. Джерард опирается на локти, с жадностью наблюдая за действиями Фрэнка. – А к такому я могу и привыкнуть, – лениво протягивает он. – Если с этим бутлегерством ничего не выйдет, то не хочешь поработать моим слугой? Фрэнк позволяет обуви упасть, затем опускает ногу Джерарда, принимаясь за другую. – Возможно, возможно. А что насчёт зарплаты? – За свои услуги ты получишь удовлетворение любых сексуальных желаний и столько дешёвого кофе, сколько сможешь выпить, – парирует он. – Я подумаю, – Фрэнк заканчивает со второй туфлей Джерарда и останавливается, снова пробегаясь руками по чулкам. – Я хочу тебя прямо так, – низким голосом говорит он. – В таком же виде, ничего не снимай. Ты не против? – На мне мои самые лучшие трусики, но, несмотря на это, я согласен, – Джерард поднимает взгляд на него, улыбка трогает кончики его рта. – Неужели тебе так всё это нравится? – Ты даже не представляешь, насколько нравится, – говорит Фрэнк терпким от желания голосом. Джерард встречается с ним глазами и отодвигается на кровати, расставляя перед ним ноги. – Тогда покажи мне. Фрэнк забирается на кровать, вставая на колени между ног Джерарда, и наклоняется вперёд, встречаясь с ним в очередном поцелуе. Руки Джерарда путаются в его волосах, чуть оттягивая, наклоняя голову Фрэнка так, чтобы было удобней его целовать. Фрэнк проводит ладонями вверх по ногам Джи – он не может сполна насладиться ощущениями, которые испытывает при этом – оглаживает бёдра, задирая сорочку. Он ласкает его бёдра с внешней стороны, переходя на внутреннюю, пальцами впиваясь в мягкую кожу, затем поднимаясь руками вверх, до того, как он ощущает атласные трусики Джерарда и его возбуждённый член под покровом ткани. Джерард со стоном разрывает поцелуй, откидывая голову от удовольствия, чем Фрэнк и пользуется, оставляя поцелуи вдоль его белоснежной шеи и обратно подгибая под себя ноги, удобнее усаживаясь на кровати. Он ещё больше задирает сорочку, чтобы та оказалась выше тазовых косточек Джерарда, снимает его подвязки и пальцами подцепляет пояс его трусиков, снимая их, но не трогая чулки. Джерард приподнимает ноги, и Фрэнк отсаживается назад, предоставляя тому пространство, чтобы окончательно стянуть нижнее бельё с его ног и небрежно откинуть их в сторону. Так же быстро Фрэнк возвращается на место, хватая Джерарда под коленями и подтягивая его к себе. Уэй издаёт резкий нуждающийся звук, который застревает у него в горле, и обхватывает ногами талию Фрэнка, крепко прижимая к себе. – Чертовски красивый, – чуть ли не рычит Айеро. Он плавно проводит руками по его бёдрам, поднимаясь к животу, к груди, ощущая жар его тела сквозь тонкую материю сорочки. Его бюстгальтер полон набивки, но под ладонями Фрэнка он сдаётся, оседает, позволяя парню чувствовать плоскую грудь Джерарда под ней. Джерард протягивает к нему руку, задевая пальцами скулу Фрэнка, затем ладошкой обхватывая его челюсть. – Поцелуй меня, – с его губ слетает что-то среднее между приказом и мольбой. Фрэнк наклоняется, рукой обхватывая его лицо. Помада Джерарда полностью размазалась, но Фрэнк портит картину ещё больше, пальцем поглаживая его нижнюю губу, прежде чем с нажимом поцеловать его, скользя языком в рот. Другую руку он просовывает между их телами, пока не обхватывает ею оба их члена одновременно. Джерард стонет в поцелуй, стискивая в кулаках волосы Фрэнка, пока тот грубо и быстро работает ладонью. Он слишком заведён, да и Джерард слишком хорош для него, чтобы продержаться ещё дольше, поэтому он кончает первым, сдавленно простонав ему в рот, трясясь всем телом. Но Фрэнк не прекращает движения ни на секунду, опираясь на локоть свободной рукой, парень продолжает стимулировать член Джерарда, размазывая естественную смазку по всему его органу, благодаря чему движения становятся быстрее, приятнее. Джерард вскидывает голову: шея выгнута, волосы разбросаны по подушке; он безостановочно выкрикивает: – Фрэнк, Фрэнк, о боже мой, – и обильно кончает. Они ещё какое-то время лежат, не двигаясь, приводя дыхание в норму. Фрэнк вжимается лицом в изгиб шеи Джерарда, одна рука Уэя покоится на подушке, над его головой, другая всё ещё в волосах Фрэнка – теперь мягко поглаживает. Вскоре Айеро слезает с парня, рассматривая капельки липкой спермы у себя на руке и на животах обоих. – У тебя есть полотенце? – спрашивает он, и Джерард, не открывая глаз, указывает ему на дверь. Фрэнки поднимается с кровати, отправляется в ванную, где находит полотенце для рук. По возвращению он видит, как Джерард принимает сидячее положение и стягивает с себя сорочку через голову. Фрэнк присаживается на постель, вытирает обоих, затем, отложив полотенце, аккуратно снимает с парня чулки, нагибаясь и оставляя поцелуй на коленях Уэя. Джи откидывает мешающиеся локоны с лица Фрэнка, и через мгновение тянется к прикроватной тумбочке, роется в ящике, в конце концов вытаскивая оттуда сигареты. Они курят в полном безмолвии, прижимаясь друг к другу. Фрэнк оборачивает руку вокруг Джерарда, другая ладонь зарыта в волосах Джи. Уэй помещает голову на плечо любовника, кладя ногу поверх Фрэнка. Внезапно Джи выгибает шею, чтобы посмотреть тому в лицо, уже такая знакомая крошечная улыбка на его губах. – Итак, должен спросить; спустя восемь лет грёз и мечтаний, оправдал ли я ожидания? Фрэнк наклоняется и лёгким мягким поцелуем касается его губ. – Лучше, чем я когда-либо себе представлял, – совершенно честно признаётся он. Улыбка Джерарда становится шире. – Что ж, тогда могу смело заявить, что всё то время, потраченное на раздумья, окупилось сполна, – говорит он. Он снова роняет голову Фрэнку на плечо, и его голос смягчается, приобретая задумчивый характер. – Я действительно рад, что ты здесь, Фрэнк. Не то чтобы я рад, что ты прямо сейчас в моей постели, но эта часть была особенно интересной. Фрэнк оставляет поцелуй у него на макушке, вдыхая опьяняющий аромат его парфюма. – Мне и самому эта часть нравится не меньше, – бормочет он. Джерард проводит носом по коже Фрэнка, затем снова говорит тем же вдумчивым тоном. – Я никогда не думал, что увижу кого-нибудь из вас вдали от дома, – продолжает он. – Я всегда считал, что это будет просто ужасно. А потом ты ни с того ни с сего объявляешься здесь и… всё далеко не так, как я себе это представлял. Фрэнк неосознанно издаёт какой-то звук, глубоко задумавшись, лицом всё ещё прижимаясь к волосам Джерарда. Спустя минуту Уэй снова поворачивает голову, заглядывая ему в лицо. – И? Никакого раздражённого комментария по этому поводу? Только не говори мне, что я разом лишил тебя дара речи. Фрэнк смотрит вниз, на него, криво усмехаясь. – Нет, просто я знаю, тебе не понравится то, что я вынужден буду сказать. Джерард вздыхает и садится прямо, туша свою сигарету в пепельнице на прикроватной тумбочке. – Дай угадаю, это как-то связано с тем, что Майки должен быть осведомлён о моём местонахождении. – Это же… это априори неправильно, Джерард, – говорит Фрэнк, понимая, что ему придётся идти ва-банк. – Вы с детства были не разлей вода. И ты прекрасно знаешь, что он надёжно хранит все секреты – я даже не знал о том, что он пишет тебе. Джерард выпрямляет ноги и складывает руки на коленях, избегая взгляда рядом сидящего. – Фрэнк, я не хочу сейчас ругаться с тобой из-за этого, – говорит он. – Правда, не сейчас. – Я не собираюсь лгать ему насчёт нашей с тобой встречи, – сообщает Фрэнк. Джерард поднимает голову, заслышав эти слова, и Айеро встречается с ним глазами, упрямо стиснув челюсти. – В следующий раз при встрече, когда бы она ни состоялась, я не собираюсь ему врать. Только не ему. Поэтому спрашиваю: когда ты там хочешь поругаться со мной из-за этого? Джерард ещё с момент смотрит на него, затем опускает голову с удручённой улыбкой на лице. – Ты настоящий друг, – мягко говорит он. Фрэнк пожимает плечами. – Это одно из моих лучших качеств. Джи отвлечённо посматривает на него, заправляя волосы за уши. – Останешься до утра? – спрашивает он. – О многом ещё надо будет поговорить. Возможно, мы ещё вернёмся к разговору о Майки. Фрэнк не то чтобы доволен этим, но данная умилостивительная жертва яро подсказывает парню, что у него ещё будет возможность продолжить спор. Фрэнки перегибается через Джерарда, чтобы потушить сигарету, после чего поворачивает голову и целует парня в щёку. – Звучит неплохо. Джерард тянется к его губам, и ещё несколько долгих, сладких мгновений они целуются. Уэй отстраняется, прислоняясь ко лбу Фрэнка, а тот подносит руку к его лицу, костяшками пальцев проводя по щеке. – Если ты останешься здесь на ночь, то спешу предупредить, что я вечно перетаскиваю одеяло на себя, – говорит Джи. – Что ж, а я приставучий, поэтому, надеюсь, ты любишь крепко обниматься всю ночь, – в таком же тоне заявляет Фрэнк. – Ну, до тех пор, пока ты не брыкаешься во сне, всё в порядке, – Джерард выключает лампу, накрывает обоих одеялом, и они поудобнее укладываются, поворачиваясь лицом к лицу. – Мы чертовски подходим друг другу, разве не так? – мягко спрашивает Джерард. – Два изгоя, выросшие в одном и том же городке, которые под конец вновь сошлись в одном и том же месте через столько лет. Может, это судьба. – Я не верю в судьбу, – говорит Фрэнк. Джерард вглядывается в него в тёплой, обволакивающей темноте, силясь не улыбнуться. – А во что ты веришь? Фрэнк встречается с ним глазами, возвращая улыбку. – Прямо сейчас я верю в то, что поцелую тебя, – отвечает он и тянется к губам Джерарда.
