Дурак

Жара изнуряла. Как вообще ему могло прийти в голову ехать к экватору, практически к самой границе Техаса с Мексикой, когда лето обещало побить все температурные рекорды? Солнце стояло в зените, раскаляя всё — воздух, дороги, даже, как Сэму казалось, кости внутри него, но он всё равно не уходил. Упрямо перебирая в голове тяжёлые мысли, Винчестер оставался на своём месте. Рядом стояла такая же сосредоточенная на своих мыслях девушка в просторной тёмной тунике; запястьем правой руки она прислонилась к стене, в левой держала сигарету и время от времени затягивалась, устремляя хмурый взгляд в сторону Сэма, после чего непременно снова опускала его себе под ноги и выдыхала белёсый дым. Винчестера эта идиллия успокаивала. Целый мир проблем, а два одиночки устроили молчаливые переглядки на углу двух улиц – внушает мысль о том, что не у него одного паршивый период в жизни и всё-таки как-то приободряет. Появляется чувство некой общности. Но недолго это продолжалось — девушка вдруг снова сурово сдвинула брови, бросила окурок на землю и не менее сурово крикнула куда-то себе за спину: — Коул! Из-за угла тотчас появились двое – парень лет двадцати пяти и девушка помладше, как раз примерно возраста первой. Эти «новенькие» были, вероятно, братом и сестрой — одинаково светлые волосы, цвет глаз, даже конституция тела схожая — со скидкой на пол, но всё-таки; и уж что точно можно было сказать, они знакомые Девушки с Сигаретой. Предположение о её одиночестве тотчас потеряло всякий смысл, и Сэм разочарованно хмыкнул. Можно было бы сейчас уйти, но в этом было ещё меньше смысла, чем в бесцельном плавлении под жёлтыми лучами: в его номере было также жарко, только ещё и душно, а интересного занятия не сыскать было ни там, ни там — телевизор так и вовсе давно хотелось разбить. Зато снаружи он хотя бы чувствовал себя частью социума. — Да-да, не буду больше отвлекать вас от ваших женских дел, — усмехался Коул, хлопая сестру по плечу. Сэм про себя подумал, что та, вторая, Девушка с Сигаретой, не слишком походит на «типичную подружку», с которой болтают без умолку и могут весь день напролёт провести в огромном торговом центре, закупаясь ненужными шмотками и поедая приторное, невкусное, но очень симпатичное на вид мороженное. Но всё подразумевало именно такой расклад: девушки собираются целый день провести вместе, а старший брат светловолосой всё никак не может наговориться с сестрёнкой и порядком её задерживает. При этом ещё кое-что не сходилось в этой истории. Сэм был достаточно наблюдателен, чтобы знать, как девушки одеваются, чтобы пойти погулять с подругой, а как — на свидание. И наряд светловолосой сейчас куда больше походил на второй вариант: платье с завышенной талией и пышной юбкой, старательно уложенная причёска — не слишком практично, зато очаровательно. Ну что ж, по крайней мере, Девушка с Сигаретой будет чувствовать себя не в своей тарелке в подобной компании, особенно если светловолосая начнёт знакомиться с какими-нибудь парнями. Чувство солидарности страдальцев в Винчестере снова набирало обороты. — Ну ладно, я, наверно, пойду... хотя нет, Кэтти, подожди, ты в пятницу... — Телефон у Коула в кармане запиликал, и он на какое-то время оставил сестру в покое и отвернулся; Девушка с Сигаретой, улыбнувшись, привлекла Кэтти к себе, наклонилась к ней ближе... О, да ладно! Поцелуй был короткий и неглубокий, но совсем не дружеский. Сэм прицокнул языком — какая уж тут солидарность, эти двое из тех парочек, что липнут друг к другу в общественных местах и нисколько при этом не стесняются. Хотя Коул, похоже, не в курсе. Взгляд Девушки с Сигаретой упал на Винчестера, поглядывающего то на них с Кэтти, то на Коула, который всё ещё болтал по телефону. Она, игриво усмехаясь, приложила палец к губам. Сэм коротко кивнул. Он не собирался им вредничать только потому, что у него настроение хуже некуда, но всё равно было безумно обидно, что самая мрачная девушка во всём этом городе «безумно улыбающихся по поводу и без повода людей и сошедшего с ума от бесконечного сияния солнца» счастлива. Да и не такая уж она и мрачная, по правде говоря. А его вообще последнее время от поцелуев кого бы то ни было с кем бы то ни было воротило. Он и так постоянно прокручивал в голове тот вечер, когда Дин... сделал то, что он сделал. И вот, Коул спросил у Кэтти что-то там про пятницу и ушёл уже наконец, а Сэм всё так же думал о четвёртом июля. Вся эта выматывающая дорога весь день, фейерверки в честь праздника и Дин, который вёл себя странно, а под конец бесцеремонно вторгся в его личное пространство и поцеловал, долго и жарко. До сих пор Винчестера-младшего потрясало даже не это, а его собственная реакция. Когда тебя всю жизнь учили, как драться и вообще постоять за себя, то вполне логично, что силы у тебя будет хоть отбавляй, и ты сможешь помешать чему-то подобному случиться. Но тогда сознание куда-то поплыло, и Сэм сделал то, что привычки подсказывали сделать: положил ладони на его лопатки и затылок, прижался крепче и не отпускал до тех пор, пока Дин сам этого не сделал. Сэма просто лихорадило после этого. Он был уверен, что у него глаза сверкали, как у чертова психа, а с капота Импалы он слез как во сне. О, как его тогда трясло. Всё, что он смог сделать, это забраться на заднее сидение, да так там и остаться до тех пор, пока они не доехали до мотеля. Дин — это, пожалуй, единственное, за что ему можно быть благодарным в той ситуации — всю дорогу и позже сохранял могильное молчание, не интересуясь ни тем, почему Сэм ему ответил, ни тем, почему сейчас он нервно кусает губы и вообще двигается как-то дёрганно. — Эй! — Винчестеру потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что обращаются именно к нему. — Ты чего такой... невесёлый? Это была Девушка-которой-повезло-больше. — Невесёлый? — Кэтти насмешливо приподняла бровь, глядя на подругу, — ты уверена, что именно это слово здесь подходит? — Нет. Нет. Не заставляй меня этого делать. — Она приобняла её, качая головой, — так чего у тебя? Девушка б’госила? Сразу стало ясно, почему сначала она не назвала его ни хмурым, ни мрачным — Дениз (между делом она как-то умудрилась представиться) картавила, но раз на раз не приходился, и иногда это было совсем незаметно, а иногда звук просто журчал у неё на языке. — Нет, — поспешно ответил Винчестер, сам не до конца понимая, зачем он ведёт этот разговор. В другом месте у него возник бы ещё и вопрос, какое ей до него дело, но в этом городе все такие — чуткие и позитивные до тошноты, чтоб их. — Пар-рень? — Нет, — буркнул Сэм, — с чего вы это вообще это взяли? — Ну, у тебя на лице было выражение такой вселенской тоски, когда я поцеловала Кэтти. — Дениз продолжала усмехаться так, что до боли напоминала Дина. — Знаю, что неместные типа тебя не любят советов от, — она сделала указательным пальцем быстрое круговое движение, — от здешних, но это не преуменьшает нашего удовольствия от их в’аздачи. — В’аздачи, — эхом вторила ей Кэтти. — Не пйидивайся к моему фв’анцузскому, — Дениз это не задело и она продолжала, на этот раз исковеркав слова специально. — Так вот, у нас тут жарко как в аду, а люди достаточно стг’анные для того, чтобы называть это «милой погодкой», и если ты так и останешься стоять тут, то поцелуев тебе придётся увидеть ещё очень много. — А где нужно стоять, чтобы их не видеть? — беспомощно поинтересовался Сэм. — А нигде, — пожала плечами Кэтти, — у нас тут не Париж, но фг’анцузов и влюбленных хватает. Так что иди и тоже поцелуй своего парня, девушку... А если никого нет, то найди кого-нибудь и всё равно поцелуй. Сэм скривил губы. — Вы — та противная слащавая парочка, которая называет друг друга мерзко милыми прозвищами и буквально сыплет идеями в стиле «как выстроить идеальные отношения». — Да, так и есть, — невозмутимо кивнула Дениз, — а у тебя все губы искусаны. Ты нервный. Слушай, расслабься, отпусти это и используй уже свои губы по назначению. — Кое-кто уже их использовал, — проворчал Сэм. Так и вспоминалось, как он с Дином ссорился перед тем, как уехать. Это не был такой горосокрушительный скандал, никто не подрался и ничего не разбил, а старший брат так и вовсе молчал и с какой-то покорностью принимал любой упрёк, что было совсем на него не похоже. У Сэма уже вылетело из головы, что он тогда говорил — но ничего хорошего уж точно, и расставаться навсегда именно на такой ноте было ужасно, но стоило только воскресить в памяти ту дикую дрожь после поцелуя... А говорят ещё, удивление — самая кратковременная эмоция. — И что, тебе настолько не понравилось? — подняла бровь Кэтти. Сэм сперва потерял дар речи. На самом деле, он впервые об этом задумался. Каждый раз из сотен тысяч таких же, когда он прокручивал всё это в голове, он начинал ровно с того момента, когда Дин от него отстранился, а что касается самого поцелуя... Он ведь отвечал. Но с какой это стати думать об этом сейчас? — Я... Да меня потом трясло потом целый час, но не в этом проблема! — Винчестер возмущённо всплеснул руками, — он не должен был этого делать. Мог бы просто поговорить, а так... это как моральное изнасилование! — Если тг’ясло, значит, понравилось, — заключила Дениз самым категоричным тоном. — Иди и помирись с ним, — вставила своё слово Кэтти, и обе, не сговариваясь, дуэтом напели: — All you need is love, love, love is all you need. — Да вы! Да вы! — Винчестер делал отчаянные жесты руками, пытаясь подобрать оскорбление поприличнее — на самом деле, никакого зла он на них не держал, но разговор этот ему не нравился. — Я сам лучше знаю, чего я хочу, а чего нет. — Ага. А вот Дениз хочет бросить курить. — Кэтти как раз извлекла из кармана хмурящейся девушки пачку Winston, — но, наверное, она об этом не знает. Они продолжали улыбаться краешками губ. Обе. Счастливые, солнечные, как всё здесь; никто никого не ругал за ошибки, за обещания, которых не было, а которые только подразумевались; и, чёрт, всё это было так несправедливо и так гадко только потому, что Дин был далеко и не мог пошутить ни про пекло, ни про «сладкую парочку», ни про этот неубиваемый оптимизм. В итоге Сэм снова был не такой, как все. — Знаете что? — Его эта беседа довела до кипения, хотя удивительно, что сделали это простые слова, а не усердствующее над головой солнце. — Прекратите поучать меня жизни, техасские чудики. Сам как-нибудь разберусь, не маленький. И не нужно мне вашей беспричинной эйфории. Отвалите. Я решил, что буду теперь сам по себе. — Ну и дуг’ак, — беззлобно бросила Дениз и утянула Кэтти за угол. И Сэм точно знал, что они идут туда, где июльское пекло не будет их трогать, и, в общем, всё у них будет хорошо, потому что они вместе. А он один. Да ещё и дурак.