Глава 1.
15 августа 2015 г., 12:48
На пол звонко посыпались цветные карандаши и ручки. Следом за ними на кафель шлёпнулись блокнот и учебник по истории искусств.
— Серьёзно? Ну, мы ведь уже даже не в школе…
Глаза Эмбер наполнились разочарованием и безмолвным отчаянием. Он наблюдал за тем, как содержимое его рюкзака постепенно устилало пол в коридоре университета. И творили столь вопиющее безобразие не кто иные, как его одногруппники. Прямо на перемене, не боясь быть застуканными преподавателями.
Парень закусил внутреннюю сторону щеки от обиды. Впервые за все двадцать лет своей жизни он пожалел, что родился омегой. Несмотря на то, что его противниками выступали такие же омеги — сил постоять за себя у него не хватало. Хотелось стать сильным и храбрым альфой и надавать своим обидчикам по ушам. Почему хотя бы раз в жизни справедливость не может встать на его сторону?
— Это было так мило с вашей стороны — проветрить мой рюкзак!
Губы Эмбер искривились в едкой усмешке. Он смотрел прямо в глаза высокому, стройному омеге, который и являлся зачинщиком подобных издевательств. Смотрел без доли страха во взгляде, но внутри у него поджилки тряслись. Почему ему всегда приходится преодолевать себя?
— Заткнись, Фрай! Радуйся ещё, что не в унитазе утопили!
— Ты так добр, Хафф, что я думаю — не послать ли тебя в пешее эротическое? Выписать, так сказать, бесплатную путёвочку в качестве благодарности.
— Что ты там вякнул, шлюха?!
Как это случалось с ним раньше, Эмбер снова забыл подумать, прежде чем говорить. Именно поэтому ему в очередной раз пришлось удирать от разозлённого однокурсника. Он бежал с такой скоростью, что в ушах ветер свистел. Нижняя губа саднила и слегка кровоточила — парень схлопотал оплеуху, когда пытался отобрать свой рюкзак.
Оторваться удалось только этаже на седьмом. Видимо, у его преследователей кончился запал, или же силы иссякли. Но Эмбер они не ровня — он-то в беге с препятствиями уже едва ли не чемпион страны. Парень завернул в пустую часть коридора и прижался спиной к стене. Грудь вздымалась от частого дыхания, в горле пересохло и нестерпимо хотелось пить; ещё чуть-чуть, и в боку бы закололо. Омега выглянул из-за угла — в коридоре было пусто.
Эмбер вздохнул с облегчением и опустился по стенке на пол. Как же ему надоело убегать… Однокурсники доставали парня с периодичностью в несколько раз за день. И обязан он был такому вниманию к собственной персоне не личными качествами, и даже не внешними. Виной всему была его работа.
Омега работал в заведении с сомнительной репутацией и вычурным, пошлым названием. «Камелия» — так назывался «дом для плотских утех», где тешили свои извращённые фантазии престарелые и не очень богатеи. Ежедневный его финансовый оборот составляли тысячи, если не сотни тысяч долларов, а имена клиентов порой запрещалось даже вслух произносить. Эмбер работал там отнюдь не «цветком»; парень выполнял обязанности визажиста, стилиста и парикмахера в одном лице, помогая распускаться чужим бутонам.
Сидя на полу в страхе быть обнаруженным, парень к своему удивлению осознал — о своей работе он не сожалел. Ему нравилось то, чем он занимался. Нравилось взмахом кисти превращать чужое лицо в произведение искусства. Нравилось росчерком карандаша дарить блеск потухшим от тяжести жизни глазам. Нравилось окрашивать чьи-то потрескавшиеся губы в спелые, алые краски юности. Даже думая о своей работе, омега неосознанно улыбался. Безбашенный оптимизм.
***
— Я собрал твои вещи. Не волнуйся, тут всё. — Спасибо. Что бы я без тебя делал… Эмбер улыбнулся и забрал у друга свой рюкзак. Марк, миниатюрный омега в смешных роговых очках, тяжело вздохнул. Ему уже не раз приходилось вот так выручать своего приятеля, пока тот прятался по углам. — Как прошла лекция? — спросил Эмбер. — Да как обычно, — парень пожал плечами. — Миссис Миллер снова грозилась не допустить тебя к итоговому тесту. Всё стабильно. — Вот же мерзкая старуха! — омега поморщился. — Хафф как будто специально достаёт меня именно перед её парой! — До тебя только дошло? Парни направились в сторону общежития университета. Оно располагалась в соседнем здании, поэтому путь им предстоял короткий. Но опасный. На территории студенческого городка Эмбер был словно на минном поле. На любом повороте его мог поджидать кто-нибудь из однокурсников или старших, кто был не прочь лишний раз указать парню на его место в пищевой цепочке социума. А ведь ему всего-то навсего хотелось спокойно учиться… Эмбер никогда не жаловался на свою жизнь, даже если становилось совсем худо. Он был жив и здоров, одет, обут и сыт. Родители, какими бы непутёвыми он их ни считал, тоже были живы и любили единственного сына. Даже занятие по душе имелось, как и детская мечта за плечами. Издевательства и пренебрежение со стороны окружающих он выносил стойко, пусть порой и хотелось завыть в голос от обиды. Ведь были в жизни парня люди, которые им дорожили и которым он отвечал взаимностью. Благополучно миновав путь от учебного корпуса до общежития, омеги прошмыгнули сквозь скрипучие двери и поспешили к лифту. Марк, как попугайчик, не замолкал ни на секунду. Эмбер с улыбкой слушал друга, кивая на особенно эмоциональные реплики, но мыслями пребывал не с ним. — Да ты меня не слушаешь! Марк распахнул дверь в их общую комнату, пропуская друга вперёд. — Не правда! — И что я только что сказал? — Какой же ты зануда! Эмбер повалил парня на его кровать и принялся щекотать. Тот хохотал и отбивался, но его мучитель никак не хотел прекращать пытку. Щёки обоих раскраснелись, а губы не переставали улыбаться. — Слезь с меня! — вопил Марк. Наконец друг сжалился над ним и перестал щекотать. Он лёг рядом, тяжело дыша, устремил взгляд в потолок. — Что с тобой? Весь день как будто в облаках витаешь. — Не знаю, — Эмбер пожал плечами. Он повернулся к омеге лицом и подмигнул. — Просто предчувствие хорошее.***
— Где мой лифчик? — Кто-нибудь видел мою футболку? — Включите кондиционер, задохнуться можно! В достаточно просторном помещении не хватало места — столько в бетонную коробку набилось людей. С несколько десятков омег, парней и девушек, носились из угла в угол и непрестанно что-то кричали. В воздухе повис стойкий коктейль из ароматов тел, духов, дезодорантов и лака для волос. Шелестела одежда, цокали каблуки, жужжали молнии и звенели металлические застёжки. В борделе «Камелия» подготовка к приёму гостей шла полным ходом. Эмбер старательно рисовал тридцатую за этот вечер стрелку. В зубах у него была зажата кисть, а в свободной руке парень держал палитру консилеров. В комнате было душно — взмокшие лиловые пряди, торчащие из-под кепки, прилипли ко лбу и вискам. Омега то и дело утирал лоб запястьем и чесал кончиком кисти нос. — Эмбер, помоги мне с застёжкой! — Эмбер, у меня тушь смазалась! — Эмбер, ты губы мне красить собираешься?! И так со всех сторон, на разные голоса: Эмбер, Эмбер, Эмбер! Парень бегал от одного омеги к другому, от парней к девушкам как заведённый. Кому помочь одеться, кому нанести макияж, а кому поправить уже имеющийся. В моменты всеобщей истерии и суматохи, Эмбер пребывал в состоянии эйфории и нереального счастья. В очередной раз проходясь кисточкой по щеке и рисуя линию скул, ему с трудом удавалось сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Чувствовать себя творцом прекрасного, незаменимой крестной феей — он не променял бы это даже на миллионы долларов. Несколько часов работы, которые парень проводил на ногах, выматывали. Поэтому всякий раз, как «Камелия» распахивала свои двери, омега запирал свою обитель на ключ и спускался в бар. Он пропускал по стаканчику какого-нибудь лёгкого коктейля, который лишь кружил голову и позволял расслабиться. Перекидывался парой фраз с барменом-бетой, всякий раз пытающимся зазвать его на свидание, украдкой наблюдал за клиентами, а после уходил домой. Сегодняшний день не стал исключением: Эмбер спустился в бар, занял самое укромное место за стойкой и заказал «как обычно». — Хозяйка тебя искала, — сказал Карл, бармен. — Не видать мне в этой жизни покоя, — усмехнулся омега. — Чего хотела? — Этого не сказала. Просила передать, чтобы ты нашёл её, как освободишься. — Да сейчас, ага! — фыркнул Эмбер. — Я ещё с прошлого раза не хочу с ней разговаривать. Где мой коктейль, Карл? Омега действительно не хотел встречаться лицом к лицу с этой женщиной, потому что… Потому что она была его матерью. Парень работал в борделе, который держали его родители. Миссис Фрай, в девичестве Коллинз, в былые времена сама торговала своим телом. Разумеется, не от хорошей жизни, но даже этот факт в глазах сына её не оправдывал. Как в небезызвестной сказке, Анна встретила своего принца. Тот оказался вовсе не принцем, а сутенёром, который влюбился в свою проститутку. Романтикой в этой истории и не пахло — Эмбер ненавидел вопрос о том, «Как познакомились твои родители?». Как и тот факт, что имел с этими людьми что-то общее. Несмотря на, казалось бы, тривиальность ситуации, мистер и миссис Фрай любили своего сына. Едва ли много детей от таких союзов могли похвастаться подобным отношением. Родители пытались окружить Эмбер любовью и заботой, но оградить от неприятной информации не смогли. Дети по своей природе — существа жестокие, ещё не осознают последствия своих поступков. Мальчишки-альфы в детском саду, которые рассказали омеге правду о его семье, уж точно ни о чём подобном не думали. Они просто пересказали то, что услышали от своих родителей, и по их примеру начали гнобить ни в чём неповинного ребёнка. Любовь Эмбер к отцу и матери дала трещину — он начал видеть в них причину всех своих бед. И даже повзрослев и познав законы взрослого мира, парень не смог избавиться от чувства обиды.***
В большом зале было душно и накурено, звучала музыка и разливался притворный мелодичный смех. На диванах, стилизованных под эпоху барокко, восседали мужчины в дорогих костюмах и с часами за сотни тысяч «баксов». Они громко о чём-то беседовали, потягивая крепкий алкоголь из изящных гранёных стаканов. Компанию им составляли красивые омеги с обольстительными улыбками, над внешним видом которых Эмбер со своей командой трудились не один час. Омега уже давно пригубил свой коктейль и теперь только и делал, что глазел по сторонам. Ему нравилось быть частью этого бедлама, при этом оставаясь полностью непричастным к творящемуся за стенами спален разврату. Он в душе фыркал и посмеивался, когда жирные одутловатые пальцы банкиров в сединах сжимали очередные девичьи колени. Парню всегда казалось фарсом то, насколько серьёзным выставлялось происходящее. Это ведь игра, не более. В дверях назревала пробка; Эмбер заинтересованно посмотрел в сторону выхода из зала. Его мать беседовала с очередным посетителем, выполняя роль своеобразного администратора. Она всегда встречала гостей при входе, предоставляла информацию о специфике их деятельности и разъясняла правила. Сейчас её собеседником был, судя по внешнему виду, альфа. Парень знал такой тип — самодовольные богатые ублюдки, которые не знают цену ни деньгам, ни людям. Такие обычно одевались попроще, но запросы у них отличались особой изощрённостью. Судя по поджатым от раздражения губам миссис Фрай, Эмбер не ошибся.***
— Ещё раз повторюсь, мистер Харольд — сказала Анна. — Данный наш сотрудник не может предоставить вам такого рода услугу. — Да мне плевать! — вспыхнул альфа. — Ваша обязанность — выполнять мои требования. За это я вам и плачу… Гейл был чертовски зол… и это ещё мягко сказано. Замотавшись на работе, мужчина хотел отдохнуть, расслабиться, заняться сексом с каким-нибудь сладким омегой. Он заехал в один из престижных борделей города, в котором ему ещё не довелось побывать. На пороге альфу встретила хозяйка: женщина поинтересовалась, предпочитает ли он остаться в общем зале или же хочет уединиться. Подумав, Гейл решил, что уединение ему бы сейчас не помешало. Альфа хотел уже было ознакомиться с каталогом свободных «камелий», как его взгляд упал на зеркальную стену бара. В отражении он увидел Его — это был омега, вне всяких сомнений. Парень сидел за стойкой, закинув ногу на ногу, и скучающе подпирал щёку кулаком. На нём были свободные шорты и майка баскетболиста со стразами; из-под кепки с белоснежным козырьком торчали вихры ярко-лиловых волос; одна половина лица сияла девственной чистотой, в то время как другую покрывал макияж. — Я хочу его, — произнёс Гейл на автомате; его взгляд не отрывался от загадочного омеги. — Сколько он стоит? — Прошу прощения, — ответила миссис Фрай. — Но он не продаётся. К разочарованию мужчины оказалось, что мальчишка не являлся проституткой. Он был всего лишь рядовым сотрудником борделя, из числа обслуживающего персонала. — Какое это имеет значение? Я готов заплатить любую сумму. — Дело не в сумме, мистер Харольд. Политика нашего заведения такова, что мы не привлекаем обслуживающий персонал к такого рода «работе» с клиентами. — Дамочка, у вас проблемы со слухом? — сказал альфа. — Я заплачу. Но женщина стояла на своём, не желая даже озвучить цену и начать торг. Гейла медленно, но верно покидало самообладание. Охрана уже начала коситься на него и о чём-то переговариваться по рации. На его веку это был беспрецедентный случай — в борделе ему отказывали продать шлюху. — Мне плевать на ваши правила, миссис Фрай! — А мне плевать на ваши деньги, мистер Харольд! Кажется, терпение Анны тоже не железное. — Какие-то проблемы? Неожиданно для обоих Эмбер оказался рядом. Ему стало интересно, что же послужило причиной столь обеспокоенного выражения лица его матери. Обычно такое у неё бывало только тогда, когда она видела очередные синяки на его теле и лице после «общения» с университетскими «товарищами». И совсем немного, в глубине души, в парне проснулись сыновьи чувства — захотелось защитить мать от нападок. — Миссис Фрай, вам нужна помощь? — спросил омега. — Нет, спасибо, Эмбер, — ответила женщина. Она хотела улыбнуться сыну, но за ними наблюдали. — Можешь идти домой. — Эмбер, значит… Омега не успел отреагировать на вторжение в своё личное пространство — альфа подошёл к нему слишком быстро. Парень вздрогнул и поднял на него глаза; мужчина крепко схватил его за локоть, сжимая худую руку до боли. Эмбер вцепился в его ладонь дрожащими пальцами, но оторвать от себя так и не смог. Альфа был большим — первое, что пришло омеге в голову. Настолько плечи мужчины были широкими, да и ростом он оказался высок. Жадно, с маниакальным интересом на парня смотрели светлые, голубые глаза; смоляные волосы были коротко острижены, чёлка стояла торчком; широкий, волевой подбородок, плавная линия скул, нос с чуть заметной горбинкой и тонкие, бледные губы. Эмбер с удивлением отметил, что мужчина перед ним был действительно красив. Такой красотой, которая всегда приводила его сердце в трепет. Альфа что-то говорил, но омега с трудом разбирал его слова: — …ночь со мной… сто тысяч долларов… — Что? — спросил парень. Он пару раз моргнул, словно сбрасывая оцепенение. — Что вы сказали? — Ты глупый? — альфа нахмурился. — Я предлагаю тебе сто тысяч долларов за ночь со мной. Согласен, или будешь и дальше глазами хлопать? Мужчина поймал себя на мысли, что не хотел грубить. Ведь при ближайшем рассмотрении омега оказался едва ли не ребёнком. На Гейла смотрели испуганные карие глаза; из-за макияжа один казался больше другого. А эти странного цвета волосы… на ум альфе отчего-то пришли цветы-колокольчики. Лицо парня было круглым, губы — пухлыми, а щёки казались мягкими на ощупь. Да и голос как будто ещё даже не ломался. — Да что вы себе позволяете! — не выдержала миссис Фрай. Охранники у дверей переглянулись. — Я не с вами разговариваю, дамочка… — Руку убрал. Голос Эмбер зазвенел сталью. Гейл чувствовал, как дрожало его тело от страха, но в глазах парня плясали злость и решимость. Омега был не так прост, как казалось. — Я не каждому предлагаю… — Я сказал — руку убрал. Зрачки альфы расширились от едва сдерживаемых эмоций: у него внутри клокотал гнев, пришпоренный усталостью. Да где это видано было, чтобы какой-то безродный омега отказывался от ста тысяч «баксов»! — Сэр, — раздался позади него грубый бас. На плечо Гейла опустилась тяжёлая ладонь охранника. Ему пришлось отпустить Эмбер, который сразу же отступил назад и потёр пострадавшее место. На его коже краснела отметина от ладони. — Покажите мистеру Харольду, где находится выход. — Не надо, — сказал альфа. Он дёрнул плечом, сбрасывая с себя чужую руку. — Я сам найду дорогу. Гейл развернулся на пятках и торопливым шагом покинул большой зал. Омега проводил его хмурым взглядом. Ему до сих пор с трудом верилось, что только что произошедшее было наяву. Всё это походило на дурной сон или дешёвую театральную постановку. — Малыш, ты как? — спросила Анна. — Отстань от меня! — взорвался парень. — Я ухожу домой! Он кинулся в сторону лестницы, которая вела в служебную часть здания. — Зайди поздоровайся с отцом, Эмбер! Но слова женщины так и остались проигнорированными. — Надо же, — произнёс омега в пустоту. Он брёл по пустынной улице и обнимал себя озябшими руками; на дворе стояло начало мая. — Оказывается, я стою сотню тысяч… Из-за угла выехала машина, мазнув дальним светом по его фигуре. Эмбер вздрогнул и натянул капюшон куртки, прикрывая лицо. Когда автомобиль проехал, и парень снова остался один, он вынул из кармана монету в один доллар. — Орёл — мы больше никогда не увидимся, решка — он ещё вернётся. Металл сверкнул в свете уличного фонаря, а монета со звоном заскакала по асфальту прямо к кустам. — Чёрт, — усмехнулся омега. Он простоял ещё с минуту, бесцельно глядя в темноту. Словно надеялся разглядеть, что же пророчит ему судьба. Простояв так, Эмбер мысленно отругал себя за наивность и побрёл в сторону автобусной остановки. В полночь взошла яркая луна и расступились облака. Серебристый луч упал на землю, скользнул по траве и осветил в зарослях кустов монету — «решкой» кверху.
