По закону, меня не должно существовать.

Не будьте равнодушны, ибо равнодушие смертоносно для души человека. Максим Горький

После той ночи я не видела Джека уже больше недели. Я тщательно обдумывала весь наш разговор, снова и снова прокручивая в голове. Я словно призраком ходила по дому, а парня на следующее утро после того происшествия уже не было, я волновалась, как бы Джек его не убил, но потом отбросила эту мысль. Он не убийца. А после недели моего одиночества пришла обида. Он не выполнил свое обещание! Он не помогает подготовится мне к экзаменам, не научил драться на мечах, не повел в мастерскую, чтобы подобрать меч по моей руке. И вот, в один из таких же монотонных скучных дней, я решила сбежать в город. На чуть-чуть, к вечеру я буду уже дома. Хотя, как об этом узнает парень если он не появлялся в доме все эти дни? Захватив с собой денег, я накинула морок и вышла с территории, на которой провела, казалось, вечность. Первым делом я направилась на рынок купить вещей, которых так мне не хватает. И, к своему удивлению, в этих рядах я встретила Рапунцель, которая бросилась мне на шею, как только увидела. И начала тараторить о том, насколько она рада меня видеть и как волновалась. Я же облегченно выдохнула, ведь волнение по поводу яда в ее организме не отпускало меня по сей день. Она же мне и рассказала, что она теперь будет учиться в академии. Моему удивлению не было придела, ведь женщины не могут... Но, как она позже объяснила, при академии есть науки в которых магия не используется и там учатся служанки магов. Говорили об этом всем мы в таверне. А когда уже начало темнеть, я стушевалась, ведь купить, ничего не успела и город не посмотрела, но была рада, что с длинноволосой все в порядке. Как только я вышла из здания, сразу направилась в сторону дома, но неожиданно столкнулась с кем-то. - Простите, - быстро проговорила я. Посмотрев на человека, я увидела перед собой, мужчину средних лет в черной мантии, с немного обеспокоенным лицом. - Оу, простите, это я виноват, совсем задумался о своем, - проговорил он приятным голосом. - Ничего, у меня такое часто быва... - говорила я, но меня перебили. - Здравствуйте ректор, - проговорив до боли знакомый голос. Я впала в ступор, словно окаменела, на меня накатила волна страха - меня поймали спаличной, и волна гнева - только в такой момент он мог появиться. - Фрост, - удивленно проговорил... РЕКТОР, черт. - Только не говори, что ты поступаешь в академию в этом году, - весело хмыкнул мужчина. - Дай еще сотню, другую пожить спокойно, - улыбнулся ректор. А потом резко посерьёзнел: - А вас как зовут, молодой человек? Тоже собираетесь поступать? - Элрофф Роллован, - представилась я. Джек взглянул на меня и вскинул бровь. Я кивнула ректору, отвечая на вопрос про поступление. - Тогда завтра еще встретимся, помните в 10.00 возле высокой башни. - Извините, Ректор, но нам надо идти, - тот лишь кивнул и двинулся дальше, а Джек. больно схватив меня за плечи, потащил к дому, не говоря ни слова. И только закрыв двери дома, он открыл рот, чтобы начать гневную тираду. Но я опередила его. - Джек! Мне все осточертело! Где тебя носило неделю? Ты был настолько занят, что не мог сказать, куда ты ушёл? О, да, я же сам Джек Фрост, - спародировала его я. - Я сам по себе, мне никто не нужен, вы все несчастные простолюдины, зачем мне что либо говорить вам! Пропаду ка я из дому, ни словом, ни духом не обмолвившись, и не буду исполнять свои обещания! Зачем мне готовить к экзаменам какую-то девушку, только из-за того что она спасла мою задницу?! Зачем, мне учить ее сражаться на мечах, а, подожди, зачем еще и меч ей выбирать! - я была настолько на него зла, эмоции, скопившиеся во мне за неделю безмолвия и одиночества, вырывались наружу. Когда тело ничем не занято, мозг обдумывает происходящее. А такое событие, как смерть родных, всплывало чаще всего. Моя голова уже разрывалась от мыслей, а сама я устала плакать, слезы высохли. Парень слушал мою тираду и удивленно на меня смотрел, словно думая, Где та девушка, что неделю назад бросилась в пруд, чтобы спасти незнакомца? Которая беспокоилась о других больше чем о себе и была столь нежной... Сейчас перед ним уже стоял совсем другой человек.