Лги мне всегда

Прожектора слепят глаза, гремит музыка, из-под кромки коньков фонтанчиком брызгает мелкое крошево. Стандартная улыбка, поклон, все, лед и показательные групповые выступления остались за спиной. Можно выдохнуть, но напряжение только возросло. Впереди показался силуэт тренера сборной, и Энжел невольно сжался. Хорошо, что сейчас гнев «папы Джонса» обращен не на него. - Юджин, подожди, – у Джонса было темное лицо и очень недовольные глаза. И на подопечного он смотрел с яростью. – Объясни мне, какого черта ты творишь?! - Да все в порядке, - наивный взгляд по-детски распахнутых голубых глаз Юджина мог обмануть кого угодно, но сегодня он перегнул палку, и ангельская внешность помочь уже не могла. Не желая слушать его ложь и пользуясь тем, что все внимание тренера отдано Юджину, Энжел почти бегом добрался до раздевалки-гримерки и, захлопнув дверь за собой, прислонился к ней спиной. Юджин окончательно рехнулся. Это его непредусмотренное хореографом и слишком интимное объятие в самом конце программы... Не увидеть его мог только слепой. Энжел тихо выругался и, подойдя к столику, начал поспешно смывать грим с лица. Если повезет, он успеет закончить и сбежать до того, как придет Юджин. Тренер сегодня зол, как никогда, может, он задержит Юджина. Впрочем, Джонса трудно не понять. Юджин словно с цепи сорвался. На последних интервью и фотосессиях он не отходил от Энжела ни на шаг, смотрел не на журналистов, а только на него, словно других парней и не существовало, как и всей сборной. А это его сегодняшнее ненавязчивое, но откровенное поглаживание по бедру? Да половины этого хватило бы для того, чтобы пресса начала слюной брызгать! Почему этого до сих пор не произошло, одному Богу известно. Может, хоть Джонсу удастся вправить мозги этому… этому ребенку. За спиной хлопнула дверь, и Энжел еле удержал себя от того, чтобы не вздрогнуть. Черт, не успел закончить. Ладно, хорошо, все в порядке. Не смотреть, пусть хоть дырку взглядом прожжет. Не отводить взгляд от собственного лица, ни на миллиметр в сторону. Надо просто закончить и уйти. - И долго ты еще собираешься от меня бегать? – злой голос Юджина почему-то всегда звучал более музыкально, чем обычный. Но нельзя поддаваться, нельзя реагировать, дать ему понять, что внутри все трепещет от этого голоса. - Я не бегаю от тебя, с чего ты взял? – Энжел безразлично пожал плечами. Не смотреть, только не смотреть ему в глаза. И все будет хорошо. Он это переживет. И не думать о том, как он выглядит сейчас с не до конца смытым гримом и каменными от лака светлыми волосами. - Энжи Вингз… - теперь в голос Юджина вплелась угроза. Энжел на мгновение закрыл глаза. А, может, хватит? Дальше может быть только хуже. Энжел открыл глаза. Встретился в зеркале со взглядом Юджина. Тот смотрел даже не в глаза. В душу. Открыто, яростно, слишком горячо. - Ю, хватит… - Энжел медленно развернулся к нему лицом. Смотреть в глаза настоящего Юджина, а не его отражения, было гораздо труднее. – Просто прекрати всё это. - Нет, - Юджин подошел к Энжелу, навис над ним, опираясь руками о подлокотники кресла. – Пока ты мне не поверишь. - Поверю во что? – Энжел изо всех сил пытался вжаться спиной в кресло. Только чтобы Юджин не был так близко, не смотрел своими невозможными голубыми глазами. – В то, что ты, похоже, решил избавиться от меня? О, в это я охотно верю. - Я не хочу, чтобы ты уходил из команды, - Юджин нахмурился. – Только не ты. Я просто хочу, чтобы ты поверил мне. Мои слова ты не слышишь или делаешь вид, что не слышишь. Что мне остается? В следующий раз я встану на колени перед тобой прямо на льду на разминке или после того, как ты откатаешь свою программу. Может, это заставит тебя мне поверить наконец. Энжел вздрогнул, представив себе это. По телу прокатилась волна страха, которая почти тут же сменилась злостью. Энжел резко оттолкнул Юджина, вставая: - Хватит. Если ты это сделаешь, я сам уйду из команды. - Не говори ерунды, - Юджин выпрямился, но отступать не собирался. – Никуда ты не уйдешь. Ты не сможешь так подвести всех. На носу чемпионат. Серо-зеленые глаза сузились: - Хочешь проверить? Юджин с пару мгновений смотрел в злое лицо Энжела, а потом отвел глаза: - Нет, не хочу, - отошел, сел в кресло перед своим столиком. Запустил пальцы в волосы, с силой сжимая их. В этом его жесте было столько отчаяния… Но верить нельзя. Нельзя смотреть. Энжел быстро вытер лицо в последний раз, скинул костюм для выступлений, торопясь уйти. Сбежать. - Энжи… Уже слишком поздно. Подожди немного. За мной обещал заехать Макс. Мы подбросим тебя. Энжел повернулся к Юджину. Тот смотрел на него из зеркала. Спокойное лицо, безмятежные глаза, в которых светилось такое естественное беспокойство за друга. Всё, как всегда. Всё, как должно быть. Вот только Юджин говорит короткими отрывистыми предложениями и пальцы сжаты в кулак. Ощущение того, что он стоит на краю пропасти, почти погребло Энжела под собой. Одно неверное движение, даже не шаг, и… Такого Ю дразнить нельзя. - Хорошо, - кивнул Энжел. Юджин выдохнул и усилием воли разжал кулаки. Слабо дрожащими пальцами взял салфетку и принялся за свой грим. Энжел переоделся и сел на крохотный продавленный диванчик, обнимая себя за плечи. И плевать, что выглядит он сейчас, как брошенный котенок. Он и есть брошенный котенок. Как хочется поверить… Просто безоглядно поверить. Но… Энжел закрыл глаза, чтобы снова прокрутить в памяти все то, от чего он сейчас сходил с ума. Чтобы набраться сил и уверенности, что сейчас, хотя бы сейчас он поступает правильно. Сейчас он даже не сможет сказать, когда все началось. Когда руки Юджина стали откровенно жадными. Когда его глаза перестали провожать каждую встречную девушку, а смотрели только на Энжела. Может… Может, так было всегда. А может, все это было игрой с самого начала. Сейчас думать об этом было просто невыносимо больно. Обо всем этом. О том, как медленно и красиво Юджин соблазнял. Как приучал и приручал. Как обнимал совсем не по-дружески или как иногда в очень узком кругу позволял себе прижаться так близко, что румянец заливал щеки Энжела. Ласково называл, дарил мелкие, но такие приятные подарки, вроде фенечки на руку или особо красивого упавшего листа с дерева. Эти подарки… Они ничего не стоили и ничего не значили. Но грели сердце так, что Энжелу казалось, будто внутри него лето. Юджин превратил простую влюбленность в него в любовь. Позволил надеяться на взаимность. Ложь. Все ложь от жестов до слов. Реальность явилась в лице Макса. Она позвонила, чтобы договориться о встрече, а потом пришла сама. Расположилась на его маленькой кухне, попробовала чай, подождала, пока Энжел закурит, а потом сказала: - Энжи… Ты прости, что я это говорю, но уже просто не могу на это смотреть. На самом деле мы с Юджином поспорили на тебя. Сознание застыло, но сердце еще продолжало отчаянно сопротивляться, приводя свои собственные аргументы: глаза Юджина не умеют лгать и, возможно, Макс не хочет, чтобы они сближались. - Зачем ты мне это говоришь? – ему удалось тогда сохранить спокойный голос, хотя актерские способности были и ни при чем. Просто внутри все заледенело. - Потому что я не хочу проигрывать, - Макс пожал плечами, и все встало на свои места. – Мы спорили на серьезную вещь, стоящую больших денег. Это было понятно. Это… было больно. Макс ушел через несколько минут, оставив Энжела замершим, застывшим. Смотрящим в одну точку и забывшим про давно потухшую сигарету. Он сидел и сидел там, на своей кухне, и казалось, что весь мир ужался до размеров этой комнаты. А там, за окном – другая Вселенная. Другой мир. Он принадлежал Юджину. В нем тот жил, смеялся. Спорил на одинокого и отчаянно нуждающегося в любви и тепле Энжела. Глаза горели и хотелось плакать, но он, сжавшись в комочек на табуретке, мог только смотреть на мир Юджина, в котором ему не было места. А утром он, как обычно, ответил на звонок Юджина. Разговаривал с ним по телефону в течение дня. Вечером, после тренировки, прогулялся с ним по магазинам, а потом позволил затащить себя к нему домой. И когда позже они устроились на диване, чтобы посмотреть новый фильм, и Юджин уже почти привычно запустил пальцы в его волосы - не стал притворно хмуриться, а просто позволил себе расслабиться и потянуться за этой незатейливой лаской. Губы Юджина были жаркими, но несмелыми. Они спрашивали, и Энжел сам проявил инициативу. А потом в ней отпала всякая необходимость: Ю все взял в свои руки. В ту минуту он хотел его, Энжи, по-настоящему хотел. Эта мысль была единственным якорем, за который Энжел держался до сих пор. Пусть одну ночь, но хотел. И оказалось, что Юджин может быть нежным. Внимательным. Заботливым. Тело билось в его руках от наслаждения, но внутри с каждым поцелуем вымораживало все сильнее. Сердце верило глазам Юджина, но рассудок упрямо стоял на своем. Ложь. Все ложь. Оставшуюся до утра ночь он не сомкнул глаз. Юджин обнимал его, как своего плюшевого медвежонка, дышал в затылок или ухо, терся щекой о плечо, а Энжел только сильнее стискивал зубы, считая оставшиеся до рассвета секунды. Он сделал ошибку, позволив уложить себя в постель. Но так хотелось оставить в памяти хотя бы это. Хоть одну ночь. Но он ошибся. Потому что теперь, когда он узнал, как это могло бы быть, люби его Юджин, жизнь станет невыносимой. …Юджин проснулся, когда он уже почти выбрался из его объятий. Скорее инстинктивно, чем осознанно, сжал руки, но Энжел оказался быстрее. Выскользнув, он принялся торопливо одеваться, не смотря на Юджина: тот со сна был невозможно милым. Ангельским. Таким, за которого Энжел был готов продать душу. Силы закончились, когда Юджин задал вопрос. Простой. Но его «Что-то не так?» хватило, чтобы сорваться. Энжел говорил долго, пытаясь забить внутрь разворачивающуюся истерику. Про спор, про Макса, про то, что переспал с Юджином только для того, чтобы тот выиграл пари и прекратил этот фарс. С каждым словом Юджин бледнел все больше, но молчал. Энжел не жалил словами, просто говорил. А потом, когда внутри не осталось уже ничего, даже боли, повернулся и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он возвращался домой и мечтал только о том, чтобы поспать. И чтобы все это оказалось страшным сном. Следующие три дня были полны тумана и тишины. Особенной. Разъедающей. Юджин не звонил, не разговаривал. Они встречались только на тренировках. Не сговариваясь, делали вид, что все в порядке. Улыбались своим и чужим, шутили друг над другом. А потом Энжел уходил. Исчезал, не давая Юджину ни шанса. Просто боялся. Себя. Вот только забыл, что Юджин – не из тех, кто будет долго терпеть такое наглое игнорирование собственной персоны. Взрыв не был неожиданным, но Энжел всё равно не успел приготовиться, подобрать какие-нибудь холодные, ничего не значащие слова. А Юджин не стал ждать, пока он приготовится. Он нашел удобный момент и, пользуясь тем, что команда занята подготовкой к предстоящим соревнованиям, подошел. Он не стал разговаривать, спрашивать. Он просто накрыл сжавшиеся в полоску губы Энжела своими. Вырваться из его рук казалось невозможным, но Энжел сделал это невозможное. Оттолкнул Юджина от себя, повелевая сердцу заткнуться. Обида в глазах Юджина промелькнула и исчезла. Зато ярость почти обожгла. И теперь настала очередь Юджина говорить. И он говорил. Да, о многом он тогда говорил. Почему этот разговор он помнит почти наизусть? - Да, мы с Максом поспорили. Но не на то, удастся ли мне затащить тебя в постель. И я тебя ни к чему не принуждал. Когда ты мне отдавался, ты знал про спор, но все равно сделал это. Ты мог просто сказать. Но ты решил по-другому. Так почему ты теперь ломаешься, как девственница на выпускном? Тебе же понравилось тогда. Стонал, как девчонка. Да ты и есть девчонка. И Энжел его ударил. По-настоящему. Очень сильно и больно. До крови в разбитой губе. Юджин замолчал, смотря на него широко раскрытыми глазами, а Энжел просто ушел. Потом… Потом гримеры и тренер ругались в голос на синяк Юджина на скуле и извели тонну «штукатурки», чтобы его замазать к выступлению. Если бы можно было точно так же замазать память. Злость клубилась вокруг Юджина. Он даже спрятал глаза за очками, чтобы никто не видел, какими они стали. Темно-синими. Почти черными. Само выступление Энжел помнил плохо и предпочитал не задумываться о нем вообще. Отборочные они прошли и ладно. Сведенное гримом лицо, слепящий свет и холодная ярость Юджина вокруг. Почти ненависть. Она лопнула, как мыльный пузырь спустя три часа после выступления. Когда уже успевший где-то хорошо набраться и не желающий слушать никаких возражений Юджин, буквально заставил Энжела присоединиться к нему и бутылке дорогого коньяка. Они напились, как школьники на выпускном вопреки всем запретам. И из всего вечера Энжел запомнил всего несколько слов, которые Юджин повторял раз за разом, смотря на него пьяными глазами. «Прости» и «Я люблю тебя». Затуманенный алкоголем рассудок верил, Энжел прощал. А утром наступило похмелье. И не так болела голова, как сердце. Слова Юджина казались тонкой издевкой, местью непонятно за что. Любит? Смешно. Скорее всего, просто условия их спора с Максом изменились, раз уж так получилось с тем, первым. А Юджин, казалось, сошел с ума. Не обращал внимания ни на камеры, ни на папарацци, ни на тех, кто был рядом. Обнимал, искал случая дотронуться. Звонил, писал, говорил. Одно и то же. Всегда. «Я люблю тебя… Люблю». Хотелось, так хотелось поверить. Но однажды Энжел уже ошибся. Больше на эти же грабли он не наступит… Юджин коснулся его плеча, и Энжел открыл глаза. - Пора? - Да, - Юджин стоял прямо перед ним, смотрел жадно и тоскливо. – Вингз… - Уже поздно, Ю. Я хочу домой, - Энжел встал с дивана, делая вид, что не слышит. Юджин отступил на шаг, опуская голову и пряча за волосами лицо. Чувствуя разливающееся в комнате напряжение, и уже зная, что за этим последует, Энжел рванулся к двери. Он почти сбежал, когда в спину ударило тихое: - Я люблю тебя. Энжел дернул дверь на себя, вылетая в коридор. Хватит… Это надо как-то остановить. Иначе он не выдержит. Каждое слово, которое произносит Юджин, сводит с ума. Еще немного, и он сорвется в настоящую, а не наигранную истерику. На улице было хорошо и прохладно. Черный джип Макса мигнул фарами и Энжел, засунув руки в карманы, пошел к машине. Он еще не понял, как изменилось его отношение к Максу. С одной стороны – тот разрушил все. С другой – спас. Подойдя к джипу, Энжел не стал ждать Юджина, а сразу устроился на заднем сидении. - Привет, - Макс подождал, пока он усядется и закроет за собой дверь, и только потом поздоровался, глядя на него в зеркало без намека на улыбку. - Привет, - безразлично ответил Энжел и попытался уйти подальше в тень. Непонятный взгляд Макса начал его нервировать. - Знаешь, я должен перед тобой извиниться, - глаза Макса на мгновение скользнули в сторону, и Энжел услышал шаги. А потом дверь машины открылась и на сидение рядом с ним сел Юджин. Энжел вздрогнул, подавив в себе желание выскочить из машины. Нельзя показывать слабость, но какого черта Юджин не сел рядом с Максом? - Привет, - Юджин улыбнулся водителю и тот кивнул. - Здоровались уже. Юджин нахмурился: - Ты странный. Что-то случилось? Макс пожал плечами: - Ничего. Пытаюсь извиниться перед Вингзом. Да и перед тобой, думаю, тоже нужно извиниться. Юджин напрягся, и Энжелу с трудом удалось подавить в себе порыв найти его руку и сжать. - Извиниться? - Да, - Макс говорил спокойно, но старался не смотреть в зеркало заднего вида. – Я не должен был говорить Энжелу про спор. Я только все испортил. Энжел стиснул зубы, а Макс вскинул глаза в зеркало, ловя его взгляд. - Энжи, он любит тебя. Давно, еще с первого совместного соревнования. Но все никак не решался сказать тебе об этом. И я решил помочь. Поспорил с ним о том, что он не сможет добиться твоей любви. Я думал, что это подтолкнет его к действиям. - Так ты решил нас свести? – от холода в голосе Юджина, кажется, заиндевели окна. Энжел поежился, пытаясь разобраться в той буре чувств, которую разбудил Макс своими словами. – Тогда зачем ты рассказал ему? Макс вздохнул: - Я… Вдруг испугался. Мне показалось, что я ошибся. Ведь ты никогда не говорил, что любишь. Просто это так казалось со стороны. И если я действительно ошибся, а ты влюбишь Энжела в себя, сам оставшись безучастным… Это было бы слишком жестоко. И я решил это остановить, пока не поздно. Как оказалось, поздно. - Макс… Ты… ты полный придурок!! – Юджин тряхнул головой, сжимая пальцы в кулаки, а потом повернулся к сжавшемуся Энжелу. Поймал потерянный, беззащитный взгляд его глаз и потянулся вперед. Обнял, прижал к себе, краем сознания отмечая, что Макс вышел. Поцеловал висок и тихо, немного бессвязно зашептал в светлую макушку: - Прости. За все мои слова прости. Я не хотел тебя ни обидеть, ни оскорбить. Я действительно люблю тебя. А в ту ночь… Просто ты сам начал это. Я думал, что ты понял. Думал, что тоже любишь. А ты, оказывается, решил, что если отдашься, то я отстану, когда выиграю спор. Когда ты мне это говорил, я с ума сходил. А потом молчал, не зная, как можно все это исправить, - он отстранил Энжела от себя, заглядывая в его глаза. Энжи сглотнул и выдохнул на грани слышимости: - А я… Я просто любил тебя. Юджин замер. А потом его пальцы сжались на плечах Энжела: - Любил? – паника, почти ужас в голубых глазах были бы забавными, если бы не приносили боль. – Любил? А сейчас уже… Только не говори мне, что я все испортил! - Испортил, - Энжел улыбнулся. Впервые по-настоящему и искренне с той самой ночи. – Но это уже не имеет никакого значения, - Энжел сжал запястья Юджина, поглаживая большими пальцами нежную и тонкую кожу на внутренней стороне. – Потому что я люблю тебя. Юджин вздохнул. Тихо и очень счастливо: - Значит, ты мне веришь? Энжел на миг отвел глаза: - Да, Юджин, верю. Даже если ты лжешь. Лги мне всегда. [/MORE]