Раскрась Мой Мир

Диппер сидел у камина, с ногами забравшись в кресло, и задумчиво мял в руках свою старую кепку с елочкой. За возможность получить ее обратно, причем без права ношения, уже не мальчику, но юноше пришлось очень сильно постараться. И сейчас Диппер сидел, глубоко задумавшись, вспоминая все, что произошло за те два года, что он живет под своеобразным гнетом Билла. Первый год было очень тяжело. Пайнс был тогда еще ребенком, ребенком, у которого в один момент забрали все – семью, друзей, нормальную жизнь, все права на что бы то ни было. Первые месяцы мальчик постоянно пребывал в состоянии нервной дрожи, оглядывался на каждый шорох. А уж когда рядом с ним бесшумно, практически из воздуха, возникал Билл, сразу сгребая ребенка в объятия, Диппер вскрикивал от испуга, с силой отталкиваясь руками, ногами от демона, за что неоднократно был наказан. Со временем стало легче. К своему семнадцатилетию Диппер успел привыкнуть ко всему – к постоянному полумраку, который в измерении снов был нормальным состоянием окружающей обстановки, к тому, что каждое утро начиналось с донельзя довольного лица демона на соседней подушке и его холодных губ на своем виске или губах. Даже к постоянным побоям, которые Билл считал легкой прелюдией, мальчик привык. После начались новые проблемы. Пайнс считал, что возбуждаться от того, что тебя трогает тот, кто убил всю твою семью, держит тебя взаперти и сеет хаос на планете – это неправильно, и в принципе был не очень далек от истины, если вдуматься, но поделать с этим он ничего не мог. Каждый раз, когда Билл тихо входил в комнату, где жил его юный пленник, мягко вынимал у него из рук книгу, или просто клал руки на плечи, когда мальчик, задумавшись, замирал на месте и мог сидеть так часами напролет, был для Диппера тяжелым испытанием. Сайфер перекладывал уже давно не сопротивляющегося юношу на кровать, покусывая подставленную шейку, оставляя поверх еще не заживших с прошлого раза засосов новые, одновременно с этим стаскивая перчатки. Он все делал ловко – расстегивал маленькие пуговицы на рубашке Диппера, справлялся с молнией на его брюках и так же ловко проникал языком в приоткрытый рот Пайнса, который неловко обвивал руками шею демона, зная, что ему нравится, когда не сопротивляются. К восемнадцати годам Диппер привык и к тому, что возбуждается от любых манипуляций демона – будь то нежные, ласковые поглаживания кончиками пальцев, мягкие поцелуи, не причиняющие боли, легкие, почти невесомые, мучающие своей ласковостью прикосновения к самым чувствительным участкам тела, или жестокая, болезненная порка за непослушание. К слову, последнее, хоть это и казалось парнишке странно-неправильным, возбуждало даже больше, чем что бы то ни было вообще. И Диппер даже подозревал, что это Билл поиграл с его разумом, заставляя кричать от боли острого удовольствия каждый раз, когда на белую от недостатка света кожу опускался ремень. К восемнадцати годам Диппер перестал врать себе. Он получал удовольствие от сложившейся ситуации. Билл давал ему все, чего хотел Пайнс, стоило только хорошо попросить, а Диппер в свою очередь отдавал ему то единственное, что мог дать. И ему нравилось, действительно нравилось отдаваться демону без остатка, чувствовать его полную власть над своей душой и телом. И ему было все равно, что, когда он засыпал, Сайфер пробирался в его сознание, искажая, вынимая все лишнее, оставляя за собой только слепое обожание и странную любовь пленника к своему пленителю. Только от одного Билл никак не мог избавиться – от острой, все никак не утихающей боли мальчика по его родным. По сестре, образ мертвого тела которой все еще будоражил воображение парня, будил по ночам, вызывая дрожь и холодный пот. И этот факт ужасно, неимоверно раздражал Сайфера, но сделать он с этим ничего не мог, только смириться и ждать. Диппер продолжал сидеть, поджав ноги к груди, и грел руки у камина. Он не мог не улыбнуться, вспоминая недоумение, с которым Сайфер узнал, что человеку нужно тепло, чтобы чувствовать себя хорошо, и поэтому ему придется начать обогревать свое жилище. Сам Билл не чувствовал ни холода, ни тепла, его тело всегда оставалось прохладным. Из-за этого отапливать комнату приходилось еще сильнее, потому что спать в холодной комнате в объятиях холодных рук демона мальчик просто не мог. Билл тихонько открыл дверь в комнату и, бегло оглядевшись, уцепился взглядом за устроившегося в кресле парня. На Диппере не было ничего, кроме черной рубашки, которая полюбилась ему больше остального гардероба. На правом бедре все еще виднелся синяк от слишком сильного удара ремнем на прошлой неделе. Диппер тогда даже не понял за что именно его наказали, Билл просто пришел домой весь на нервах, ходил и придирался ко всему подряд, а потом отходил юношу так, что весь следующий день он провел в кровати. Хотя Диппер не жаловался. Он признавал, что годы, проведенные в обществе демона испортили его, и не собирался ничего с этим делать. Ему нравилось то, как Билл смотрит на него, с какой страстью, жестокостью и в то же время нежностью и трепетом он к нему относится. - О чем задумался, Сосновое Деревце?- негромко спросил Билл, подходя ближе, проводя рукой в перчатке по щеке парня. Диппер тут же подался навстречу ласковому прикосновению, положил руку поверх руки демона, прикрыв глаза. Сайфер мягко освободил руку, зарываясь пальцами в густые и непослушные волосы на затылке Пайнса, оттянул голову назад, открывая шею и ключицы,- снова не причесался. Что я тебе говорил об этом? - Спутанные волосы выглядят неопрятно,- протянул юноша, выпуская из резко ослабевших пальцев кепку, которая беззвучно упала на мягкий ковер и была тут же забыта хозяином,- я не должен выглядеть неопрятно, даже дома. Это портит имидж, не только мой, но и твой, а это означает, что ты плохо следишь за собственными вещами,- парень повторял заученные фразы, отклоняясь назад, ногами он обнял талию Сайфера, прижимая к себе и заставляя практически лечь на себя сверху. - Правильно,- на лице демона появилась улыбка, он легко выпрямился и Диппер оказался у него на руках, держась ногами за талию и руками за шею. Билл придержал парня за бедра, и несильно прикусил подставленную шейку,- вот ты вроде все знаешь. И снова не слушаешься. - И что ты будешь с этим делать?- игриво спросил Диппер и тут же почувствовал короткий полет до кровати. Упав на нее спиной, парень слегка выгнул спину, подгибая ноги и разводя их в стороны. Сайфер тихонько рассмеялся и нагнулся над парнем, целуя ключицы, рукой он отвел ногу парня в сторону, сильно щипая внутреннюю поверхность так, что там точно появится синяк. Парень тихонько застонал, когда его руки были сильно прижаты к кровати над головой, а другая рука Билла больно царапнула живот. В этот момент, очень не вовремя раздался противный звон, заставивший Диппера досадливо поморщиться. Его вообще ставил в тупик факт того, что Сайферу звонят на его же галстук. Но если с этим парень со временем смирился и перестал задавать вопросы на тему того, как это получается и как бабочка принимает сигнал, то то, что их сбивают в самый ответственный момент, парню решительно не нравилось. - Прости, Деревце, но долг зовет,- демон улыбнулся, почти виновато и выскочил из комнаты, прихватив трость, которую поставил у двери. Диппер снова остался один. Сложившаяся ситуация сильно ущемляла его гордость, которая, вопреки любой логике, с каждым годом "заточения" только росла. И оставить незамеченным то, что его променяли на какие-то, без сомнения, невероятно важные дела, он не мог. И самым мерзким и обидным во всем этом было даже не то, что его снова бросили, а то, что случилось это не в первый и вряд ли в последний раз. В последнее время Билл часто начал пропадать неизвестно где. У него появилась куча дел, требующих неотложного вмешательства, он часто бывал в бывшем мире людей, но при этом не брал Диппера с собой, хотя давно обещал показать ему, что теперь творится в его родном мире. У Диппера уже давно трещала голова от сплошного серого вокруг, ему начало казаться, что он сам теряет цвет, поэтому юноша много времени проводил, придирчиво рассматривая в зеркало свои каштановые волосы, заглядывая себе в глаза. И хотя Билл чуть ли не ежедневно убеждал Пайнса, что он физически не может потерять цвет, с которым родился, даже если проведет в измерении снов вечность, парень его не слушал, убеждая демона, что без солнца он скоро зачахнет. Подобное к себе отношение обижало. Он чувствовал себя затворником, что в принципе было не очень далеко от истины. Он не выходил никуда, даже пройтись по дому, и уж тем более выйти в сад подышать свежим воздухом вне помещения, стоило парню частички его достоинства. В первые два года он об этом даже не заикался. Диппер сидел в комнате, три раза в день перемещался в столовую, где проводил час с Биллом, который следил, чтобы мальчик не морил сам себя голодом, и возвращался в комнату. Иногда Сайфер водил его в библиотеку, где Диппер мог часами рыться на полках и сидеть на полу между стеллажами с книгой на коленках. На третий год ему надоело. Открытое окно и сквозняк начали раздражать, поэтому в одну ночь, когда особенно довольный Сайфер задумчиво перебирал его волосы, глядя на догорающий камин, мальчишка попросился на улицу. Билл крайне удивленно посмотрел на него тогда, явно размышляя над проблемой, но лицо его очень быстро приобрело довольное выражение, а на губах заиграла улыбка. - На улицу? Малыш, я не знал, что людей тоже нужно выгуливать,- проворковал он,- но если тебе очень хочется, то хорошо. Завтра после завтрака сходим на прогулку. Диппер тогда еще не знал, чем это для него обернется. С самого утра он был как на иголках, доел завтрак так быстро, как не ел никогда в жизни, и до последнего момента не замечал, с каким хитрым прищуром наблюдает за ним Билл. Они вышли в сад, и Диппер чуть не упал от того, что в лицо ему подул настоящий, прохладный ветерок. Биллу пришлось поймать его сзади, придерживая за плечи. Когда демон понял, что ребенок уже достаточно хорошо стоит на ногах, чтобы продолжать прогулку, он взял его под руку и пошел по дорожке. Парнишка крутил головой, разглядывая бесцветный пейзаж. Сад становился все гуще, деревья все выше, и все больше и больше походили на лес Гравити Фолз. Это сходство вызывало у Диппера странное покалывание в груди, щемящую нежность и грусть, ведь он знал, что того леса больше нет, а если он и есть, то представляет он собой зрелище крайне жалкое. - Я тебе покажу, как меня игнорировать, Сайфер,- пробурчал парень себе под нос и, прихватив из большого шкафа полотенце и чистую рубашку, в которой он спал, направился в ванную.